Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 31

— Что именно говорят? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Что у вас маг поселился. Братец ваш из столицы прислал его. А некоторые и вовсе болтают… — Аграфена запнулась, подбирая слова. — Что он теперь ваш полюбовник.

Ольга долго молчала. В висках гулко стучало.

— Сними платок, — неожиданно произнесла Воля.

— Что⁈

— Сними платок. Покажи ей. Она не враг.

— Она меня предаст! — мысленно вскинулась Ольга. — Ты понимаешь, что делаешь⁈

— Снимай.

Пальцы Ольги дрожали. Она подняла руки и медленно, очень медленно стянула с головы платок. Светлые, неровно остриженные пряди упали на скулы. Большеглазый мальчишка — вот кого видела перед собой Аграфена.

Женщина несколько секунд молча смотрела на неё. Потом губы её дрогнули в понимающей и совершенно заговорщицкой улыбке.

— Я так и думала, — произнесла она тихо.

— И что скажешь теперь? — прошептала Ольга.

— А ничего, — Аграфена пожала плечами. — Мужская одежда — оно и сподручнее. Я сама, когда муж утонул, его портки натянула и пошла рыбу солить. Мне так и сказали: «Аграфена, ты баба или кто?» А я им: «Я вдова, и мне детей кормить надо. А в юбке на баркасе делать нечего». Так что я вас понимаю, сударыня. Иногда нам приходится браться и за мужские дела.

Произнеся это, она подмигнула, улыбнулась ещё шире, показала большой палец, стремительно развернулась и широкими шагами пошла догонять старосту.

Ольга медленно опустилась на крыльцо.

— Она всем расскажет, — прошептала она. — Что ты наделала.

— Она только что вступила с тобой в заговор, — спокойно ответила Воля. — Так налаживаются связи, балда. Ты ей доверилась — она это оценила. Люди вообще обожают быть сопричастными. Теперь у тебя есть союзница.

— Откуда ты знаешь?

— Я разбираюсь в людях. Работа заводчика — это не только собаки. У каждого щенка есть свой потенциальный хозяин, его покупатель. И с каждым из них мне приходилось договариваться.

— Зачем? — искренне удивилась княгиня.

— Настоящий питомник — это не просто место, где рождаются и подрастают щенки, — строгим мысленным голосом отозвалась Воля. — Это история и традиции. Владельцы собак — единомышленники, которых ты приглашаешь в свой круг, вдохновляешь идеями и ведёшь за собой.

— Мне пока это трудно понять… Мы никогда так не делали, — поспешно добавила Ольга, почувствовав недовольство Воли. — Но в одном ты права: только женщина может стать настоящим союзником. Мы всегда платим сторицей за доверие — в отличие от мужчин, которые сразу думают, как бы это использовать.

Ошарашенная таким поворотом её мыслей, Воля в ответ промолчала.

— Значит, завтра мы едем в деревню, — решительно произнесла Ольга вслух.

— Значит, завтра, — согласилась Воля. — А пока…

Договорить она не успела. Ольга поднялась, приоткрыла дверь и уверенно взяла в руки топор, прислонённый к косяку.

— Ты куда?

— Тренироваться, — ответила Ольга.

⤟⤛⥈⤜⤠

Вечером они снова сидели в норе. Ольга, уже привычно растопив камин, листала книги с полок в поисках хоть какой-то информации о мелких аберрантах. На глаза ей попался рисунок: мелкий зверёк с длинным чешуйчатым хвостом, торчащими зубами и тремя парами глаз. Подписано изображение было аккуратным почерком — «Eitus vulgaris, или обыкновенный эйт, питается остаточной магией и отрицательными эмоциями».

— Кажется, я нашла, — прошептала она.

— Нет… Не очень похоже. Скорее вот этот, смотри: «Eitus nebulosus, или эйт туманный, мелкие, два глаза, живут колониями. Боятся дневного света, сами ярко светятся в темноте. Питаются магическими эманациями тлена и разложения, которые сами же и разносят. Если в погребе завелись эйты — это не так страшно, но тоже неприятно. Их можно выморозить или изгнать магическим светом. Опасаются кошек». У нас, кстати, есть кот.

Ольга покосилась на кота. Тот лениво зевнул.

— Этот кот не полезет в погреб.

— Я вот думаю, не этот ли кот сбежал от отца Германа?

— В таком случае ему можно лишь посочувствовать.

Ольга захлопнула книгу и свернулась клубком в кресле. Пустота лежала рядом, положив голову ей на колени. Сытые щенки мирно спали в корзине у входа. Кот, развалившийся на ковре у камина, тихо урчал.

За выходившим на долину окном быстро смеркалось. С утра дул северный ветер, значит, ночь будет прохладной. Подумав об этом, Ольга зябко поёжилась и бросила взгляд на дом Лазарева.

Там было на что посмотреть. Прямо над лужайкой перед домом в воздухе висел сигарообразный летающий аппарат. Огромный и серебристый, с двуглавым орлом на боку, он медленно опускался на траву. От его винтов по высокой траве луговины в долине бежали волны, и мелко дрожали ветви вековых кипарисов, прикрывающих окна норы.

— Ничего себе, — выдохнула Воля. — Это что за летающий аппарат? Дирижабль?

— Аэроскаф, — машинально поправила Ольга. — Судя по гербу — Императорские воздушные линии. Прилетел из столицы.

Открылся овальный люк, из него медленно выдвинулась небольшая площадка и плавно спустился ярко светящийся трап. Спустя несколько минут по нему одна за другой начали спускаться… женщины.

Подскочив, Ольга кинулась к окну и прижалась лицом к стеклу. Первой на землю ступила одна очень полная, в бежевом платье, с огромной корзиной в руках. За ней шла высокая, тонкая, с гладко зачёсанными назад тёмными волосами. Третья — совсем юная, рыжеволосая, она звонко смеялась, запрокидывала голову и, размахивая руками, ловко балансировала на трапе.

Буквально через несколько минут перед аэроскафом собралась довольно внушительная группа. Женщин было много — не меньше дюжины. Очень разные: совсем молоденькие и постарше. Одно их объединяло: все прибывшие на остров были прекрасно одеты: светлые дорожные платья, кружева, шляпки, перчатки. Оживлённо переговариваясь, гостьи смеялись, жестикулировали и, судя по всему, пребывали в отличном расположении духа.

А следом за ними на землю спустились дюжие мужики в серых штанах и рубахах, расшитых какими-то синими знаками. Перекинувшись парой слов, они деловито подвинули трап, открыли люк в нескольких метрах от пассажирского и уже через несколько минут принялись разгружать грузовой отсек. На коротко стриженную траву один за другим опускались чемоданы и саквояжи, коробки и свёртки, какие-то кожаные тюки. Двое грузчиков вытащили комод. Большой. Розово-перламутровый. На фоне аэроскафа он выглядел так забавно и несуразно, что Ольга фыркнула.

— Ничего себе, — повторила Воля, но уже совсем другим тоном. — Козочка, ты только посмотри. Твой Лазарев, похоже, притащил сюда целый гарем.

— Он не мой, — снова зло фыркнула Ольга.

— Да ладно, не кипятись. Ты посмотри — они явно собрались здесь жить! Вон, даже комод привезли. Розовый.

— Видимо, опальный друг цесаревича решил совершенно расслабиться и отдохнуть, — процедила Ольга. — Все мужчины таковы. Животные.

Кот, развалившийся на ковре, поднял голову, посмотрел на Ольгу долгим взглядом жёлтых глаз, потом медленно встал и демонстративно вышел из комнаты.

— Даже кот с тобой не согласен, — заметила Воля.

— Кот — тоже мужчина.

— Кот — это кот. А ты лучше подумай вот о чём: зачем ссыльному князю понадобилось везти на остров столько женщин?

— Зачем вообще мужчинам женщины? — Ольга скривилась. — Ответ очевиден.

— Ничуть. Посмотри на них непредвзято. Они не похожи на… гм… представительниц определённой профессии. И явно не аристократки. Одеты пусть и недёшево, но вполне скромно, при этом со вкусом. Это не гарем, козочка. Это что-то другое.

— И что же?

— Думаю… работницы. Но не простые кухарки и горничные. Скажи, а сосед твой женат?

— Сомневаюсь… Уж на что я была далека от столичного света, и то слышала сплетни о Лазареве.

— Даже не представляю, что может услышать домашняя девочка из-под маминой юбки, — Воля не удержалась от колкости.