Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 39

— А дорогу уже починили? — отстраненно спросил он, переводя взгляд на западную сторону острова.

— Аккурат в ту неделю и разобрали! — охотно согласился Ефим. — Маг ее всю прогладил, как паровым утюгом. Камушек к камушку, теперь там красиво. И парапеты набережной, понизу, где дорога идет к Сердоликовой бухте, новые сложили. Камень к камню, без раствора. Даже в шторм волны туда не захлестывали. Я специально смотрел.

Герман молча кивнул. Он и сам видел. Князь Ремеслав Лазарев, новый владелец западной половины Пантики, оказался человеком деятельным, дальновидным и, что немаловажно, обеспеченным. Едва узнав о том, что все портовые сборы за доставку материалов для ремонта Закатной усадьбы уходят кредиторам Волынских, он немедленно вызвал на остров мага земли.

Тот работал быстро — площадка для аэроскафа была готова за три дня. А вместе с ней Пантика, затерянный киммерийский остров, впервые за пятьдесят лет существования Имперских воздушных линий вошла в их маршрут. Дважды в неделю на западной стороне швартовался пассажирский аэроскаф. Жители потирали руки, ожидая наплыва путешественников и оживления торговли. И, поговаривали, князь Лазарев уже подал прошение о строительстве портала.

Герман перевел взгляд на западную сторону бухты — туда, где над спокойными водами Сердоликовой бухты виднелась большая каменная пристань. Такой и шторма нипочем.

За ней, на пологом склоне холма, на фоне большой кипарисовой рощи сияла огнями Закатная усадьба. Та самая, что согласно островным легендам была построена когда-то одним из особенно любвеобильных Волынских для своей возлюбленной. Появилась Закатная в пику законной жене, а потом была позаброшена и забыта потомками, которые постарались забыть эту историю и вообще делали вид, что никакой усадьбы не существует.

Лазарев ее не просто восстановил — он вдохнул в то здание жизнь и значительно увеличил его. На работы людей Волынских он хоть и приглашал и оплачивал щедро, но оставаться на западной половине острова и тем более переселяться к нему никому не разрешал. Все, кто там ему служил, прибыли издалека.

Отец Герман провел в обновленной усадьбе канон освящения родового гнезда и был приятно удивлен тем, как искусно последние новшества бытовой магии вплетены в рамки старых традиций. Такой дом мог действительно стать настоящим родовым гнездом какого-то процветающего рода. Он словно ждал этого.

— Сам князь уже прибыл? — спросил он, подхватывая рвущиеся полы рясы.

— Не могу знать, — грустно ответил Ефим, и по тону его было понятно: он готов отдать ухо за эту новость. — Очень таинственны их Светлость. — Он вдруг осекся, заметив что-то за спиной священника, и заорал, срывая голос: — Эй! Гришка! Куды тебя понесло⁈ Руки вырвет!

Верзила-рыбак пытался багром подхватить перевернутую лодку, которую прибой с остервенением бил о камни пирса. Услышав окрик, он отдернул багор и, тяжело дыша, обернулся.

Ефим погрозил ему кулаком и снова повернулся к Герману.

— Благословите, отче, — сказал он, склоняя голову. — Ваше слово очень надобно нам нынче всем.

Герман протянул руку с четками и крестом и трижды, размашисто, перекрестил лысеющую макушку рыбака. Губы его беззвучно шевелились.

— С Богом, — произнес он, опуская руку.

Ефим, все еще держа в кулаке свой картуз, кивнул и бросился вниз, к пирсу, где бестолковый Гришка уже снова подступался к лодке.

Герман остался один.

Еще несколько долгих минут он вглядывался в западный берег бухты, потом снова вздохнул, развернулся и, подобрав рясу, широко зашагал наверх, в поселок. Сломанные ураганом деревья еще лежали поперек дороги, но тропинку кто-то уже расчистил. Там его ждала служба. Жизнь продолжалась.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Пробуждение было не из приятных.

Отвратительный запах пробивался даже сквозь аромат хвои постельного белья. Втайне надеясь, что вонь ей приснилась, Ольга перевернулась на спину и застонала. Увы. Пошевелить ногами отчего-то не получилось. На Ольгу давило что-то твердое, тяжелое и теплое. Она приоткрыла один глаз. Пустота развалилась поперек кровати, заняв ее добрую половину, и бессовестно дрыхла. Наглая тварь свесила голову с края, придавив ноги хозяйки, и раскинула в стороны длинные белые лапы.

— Доброе утро, — сдавленно произнесла Ольга, сама еще не понимая кому.

— Утро, — согласилась Воля. — Ты только туда босиком не ходи. И глубоко не дыши.

Вопреки пожеланиям Ольга снова принюхалась и тут же об этом пожалела. Запах дерьма.

Морщась от саднящей боли в ссадинах, она осторожно высвободила ноги и села на краю кровати. Пустота недовольно зевнула, сверкнув длинными зубами, лениво приоткрыла один глаз, вильнула хвостом, но даже не подумала подвинуться.

Ольга спустила ноги на пол — и замерла.

— Что… — начала она и осеклась.

— Да, — мрачно подтвердила Воля. — Это именно то, о чем ты подумала.

Бес и Бездна, судя по всему, уже давно проснулись и успели натворить дел. Много дел.

Нора выглядела так, будто по ней пронесся ночной разрушительный ураган. И перед глазами княгини открылась картина, достойная кисти какого-нибудь баталиста. Веник, стоявший за плитой на кухне, был растерзан в клочья. Измочаленные просяные веточки валялись по всему ковру в гостиной. Глубокая стеклянная тарелка с водой, заботливо поставленная вчера на кухне для Пустоты, лежала перевернутой посреди спальни, а вокруг нее расплылась большая лужа. Как щенкам это удалось?

Кто-то из этих бандитов открыл дверцу туалетного столика и добрался до пачки старых бумажных салфеток. Хорошая вышла игрушка. Теперь ровным слоем повсюду лежали мелкие белые хлопья, похожие на первый снег. И посреди всего этого великолепия рядом с кроватью красовались две внушительные кучки и большая лужа.

Бес сидел посреди комнаты и радостно молотил хвостом по полу. Бездна с осторожным интересом наблюдала за Ольгой из-за кресла. Кот восседал на подоконнике и смотрел на все это безобразие с выражением глубочайшего презрения на усатой морде.

— Господи, — прошептала княгиня. — Что это⁈

— Это щенки, — отозвалась ироничная Воля. — Они растут. Им нужно питаться. А после еды, как известно любому живому существу, нужно…

— Я поняла! — перебила Ольга. — Я просто не думала, что… что мне придется…

— Убирать дерьмо? — услужливо подсказала Воля. — Поздравляю, ваша светлость. Вы теперь заводчица. Путь заводчика — это еще и какашки.

— Но раньше же их не было! — в отчаянии воскликнула Ольга.

— Раньше за щенками убирала Пустота.

Ольга замерла. Медленно перевела взгляд на суку. Та, услышав свое имя, снова вильнула хвостом.

— Как это — убирала? — осторожно спросила княгиня.

— Ела, — хмыкнула Воля.

Ольгу передернуло.

— То есть она… все это время…

— Да. Она очень долго освобождала тебя от этой стороны работы заводчика. Так что прекрати стонать и скажи ей спасибо.

— Я ей потом скажу, — пробормотала Ольга. — Сейчас меня вывернет.

— Воздержитесь, сударыня. У всех псовых так принято. Сука поедает за щенками до тех пор, пока они не переходят на прикорм. Это инстинкт. А теперь, — в голосе Воли прозвучала мстительная нотка, — ты перевела помет на мясо. Так что — добро пожаловать в мир собачьей гигиены.

— Какая гадость! — выдохнула Ольга, сползая с кровати и с облегчением обнаружив, что туфельки целы. Пока. — Вот не зря собак считают нечистыми животными!

— Какая глупость, — тут же окрысилась Воля. — Это гениальный эволюционный механизм! Представь себе, сколько дерьма может произвести помет из пяти-девяти щенков. Да вся округа на запах сбежится — и хищники, и падальщики, и аберранты твои приползут. Никакая сука не отобьет потомство у тех, кто сильнее. А так — чисто, сухо, и никаких врагов. Природа, козочка, не дура.

— Ты меня не утешила.

— Даже и не пыталась. А теперь, — мстительно добавила Воля, — ваша светлость, это твоя работа.