Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 38

Ольга потянула её на себя и ахнула.

Шкаф был полон. На полках плотно лежали стопки белья, аккуратно сложенные шерстяные пледы и ещё какие-то свёртки. Ольга осторожно коснулась одного. Едва пальцы тронули ткань, как свёрток задрожал, развернулся и превратился в махровый, пышный, ворсистый, цвета топлёного молока халат.

— Ничего себе, — выдохнула Воля. — Это что, саморазворачивающийся халат?

— Это артефакт, — прошептала Ольга. — Очень дорогой. Такие делают маги, обученные магии быта. Их очень мало.

— И сколько такой стоит?

— Ну… примерно как стадо овец из десяти голов. Очень немногие могут себе такое позволить.

— Жаль, что продать это здесь явно некому.

Ольга молча кивнула. Она быстро стянула пыльную ночную рубашку, накинула халат прямо на голое тело и затянула пояс. Халат был мягким, уютным и пах так, что хотелось зарыться в него лицом и никогда не вылезать. Потом она взяла другой свёрток. Тот развернулся в платье — пепельно-серое, с тонкой розовой клеткой, из лёгкого, струящегося сатина. Платье было простого кроя, но выглядело как очень дорогая, сшитая на заказ одежда, хотя уже и не модная. Третий свёрток оказался туфельками. Светло-серые, из тончайшей кожи, на мягкой каучуковой подошве и с аккуратной шнуровкой. Ольга взяла одну в руки, повертела, потом осторожно сунула в неё ногу. Туфелька послушно подстроилась под размер и села как влитая. Ольга потрясённо замерла.

— Артефактная обувь, — прошептала она. — Я только слышала о такой. Она сама подстраивается под ногу, никогда не натирает и служит десятилетиями. Это… это целое состояние.

— А свёртков там ещё много, — заметила Воля.

Ольга оглянулась на шкаф. Там и правда лежало ещё предостаточно зачарованных свёртков, и от осознания этого у неё закружилась голова.

— Интересно, — тихо спросила она, — кем же была та женщина, для которой всё это предназначалось?

— Совершенно неинтересно, — просто ответила Воля. — Теперь это всё твоё. Давай, застилай постель и ложись спать. Завтра разберёмся с остальным. Ты вся дрожишь.

Ольга не стала спорить. Она сняла с плечиков комплект постельного белья — оно тоже было зачарованным: едва Ольга коснулась им кровати, простыня сама развернулась, расправилась и легла на матрас ровно, без единой складки.

— Чудеса, — прошептала она.

— Магия, — поправила Воля. — Привыкай.

Застелив постель и оставшись в халате, Ольга прошла на кухню-столовую. Там, в углу, тихо журчал маленький родничок — Ольга и забыла о нём, а ведь в прошлый раз Воля обратила на него внимание. Сейчас он пришёлся как нельзя кстати. Она нашла на полке глубокую стеклянную тарелку, налила воды и поставила Пустоте на пол. Собака благодарно лизнула ей руку и принялась лакать. Щенки, уже успокоившиеся, свернулись клубком в хорошо знакомой им корзине. Кот проводил их жёлтыми глазищами.

Ольга подошла к окну, снова потрогала плотные шторы и вдруг заметила, как на них вспыхнула и погасла охранная руна. Она замерла.

— Здесь всё защищено, — прошептала она. — И всё-таки, кто это строил?

— Не самый насущный вопрос в два часа ночи. Ложись давай.

Ольга погасила светильники, скинула халат и буквально рухнула в постель. Бельё пахло хвоей. Подушка была мягкой, одеяло — лёгким и тёплым одновременно. Вставать не хотелось совершенно. За окном выл ветер. Кажется, на острове начинался ураган. И землетрясение, и ураган — всё сразу.

«Интересно, — подумала она, проваливаясь в сон, — ураган — тоже дело рук мага? Или просто природа взбесилась?»

— Спи, — тихо сказала Воля. — Завтра узнаем.

И Ольга уснула, впервые за долгое время — по-настоящему, глубоко, без сновидений.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 19

Послештормовые хлопоты

«Собака, которую не приучают к порядку с младых когтей, вырастет грязнулей и будет пачкать там, где спит. А переучивать взрослого пса — труд во многом напрасный». — Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Низкое сизое небо дышало штормом. Грозно рокочущий океан нехотя успокаивался, обрушивая на каменные волнорезы валы темно-зеленой воды, окатывая пристань фонтанами соленых брызг и выплевывая на берег шапки белой пены. Обезумевшие после ночной бури чайки носились над самой водой, пронзительно крича и тщетно борясь со злым северным шквалом, который трепал их, швырял в гребни волн и нещадно топил.

Отец Герман стоял на самом краю старого причала. Высокая статная фигура в черной рясе на фоне свинцового неба казалась зловещей. По голенищам высоких сапог зло хлестали полы его длинного одеяния, терзаемые порывами ветра, но казалось — священника все это не тревожило. Он словно и сам стал частью этого шторма.

Жители поселка, этим утром рискнувшие спуститься сюда, к пристаням острова, осторожно косились на Германа и многозначительно перешептывались: не к добру святой отец спозаранку на пристанях, ох не к добру.

Впрочем, сам он давно привык к тому, что обычные прихожане побаиваются своего странного батюшку. К тому же все ясно видели, что шторм добивает те пристани, которые арендовал Тимофей, всю минувшую десятину на каждом углу поносивший молодую княгиню Волынскую. Божья кара, не иначе.

Герман невесело усмехнулся. По долгу службы ему частенько приходилось иметь дело с самыми разными проявлениями магии и чудес, и он давно уже не верил в то, что Создатель разменивается на подобного рода жесты.

Впрочем, вышло и впрямь впечатляюще. Настоящая демонстрация княжеского гнева, каким его представляли себе местные жители: молнии, буря, уничтоженные причалы. Грохочущий послештормовой прибой раздраженно вышвыривал на берег целые горы щепок и переломанных досок — все, что осталось от имущества горе-лодочника.

Одна из чаек, особенно дерзко поспорившая с ветром, вдруг прямо в воздухе кувыркнулась и рухнула на пирс, и оглушенная замерла. Высокая злая волна вслед за ней перекинулась через каменный столб, заскользила по доскам, подхватила несчастную птицу и потащила под воду.

Герман проводил чайку долгим взглядом и неожиданно поймал себя на мысли о том, что завидует птицам. Подумаешь, рыбу ловить. Зато никаких обязательств. Что ей сделается, вон уже вынырнула и отряхивается.

— Знатный выдался шторм, — за его спиной раздался знакомый голос. — Доброе утро, отче.

Герман молча кивнул. Староста рыбацкой артели Ефим подошел и встал рядом. Свой видавший виды картуз он сжимал в руке, подставляя лысеющую макушку соленому ветру. Вид у него был усталый, но почему-то довольный. Проводив взглядом очередную волну, разбившуюся о каменный мол, он глубокомысленно почесал переносицу.

— А ведь разбил только пристани Тимофея, — заметил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Остальные целехоньки.

— Сэкономил на досках, — произнес Герман, перекрикивая шум прибоя. — И сваи не обновил. Поделом ему.

Ефим тихо хмыкнул. Они оба отлично помнили условия договора аренды: лодочник был обязан вернуть владельцам острова их имущество в том самом виде, в каком брал. Дорого встанет наследнику Харитона его жадность.

— Рыбаки увели все баркасы в открытое море вчера, послушались вашего предсказания, отче.

— Не моего предсказания, — Герман вздохнул и размашисто перекрестился, потом поправил четки на запястье. — А показаний барометра. Барометр еще покойный князь Волынский привез. Хороший прибор, старосакский. Врет редко.

— Ну, значит, ему спасибо, — Ефим хмыкнул. — И вам, отче, что нас надоумили к нему прислушаться. Михей Аверьянович все склады успел загрузить. Теперь до зимы нам шторма не страшны.

— Не побоялся Михей? — Герман покосился на него.

— А чего ему нынче опасаться-то? — удивился Ефим. — Их светлость княгиня всю нечисть подчистила. Аккурат в этот вторник сработали. Склады теперь чистые, ни плесени, ни мелкой нечисти. Теперь у нас в поселке тишь да гладь. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

Он порывисто перекрестился. Герман задумчиво кивнул, не сводя глаз с линии прибоя. Он знал даже больше Ефима — знал, какой ценой далась молодой княгине Ольге эта самая «тишь да гладь», как и то, что за сила дремала в хрупкой на первый взгляд девушке. Но рассказывать об этом не собирался.