Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 49

²Иван VII Спасительный — первый Император Всероссийский из восстановленной династии Рюриковичей, взошедший на престол после Великого Прорыва и падения дома Романовых. Нумерация была намеренно продолжена от последнего Рюриковича, побывавшего (пусть и недолго) на троне — царя Ивана VI Антоновича. Таким образом подчёркивается отказ от «романова летосчисления» и возвращение к древней династической традиции. Титул «Спасительный» получил за личное участие в возведении сети Имперских Алтарей, положивших конец Тёмному веку.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Глава 24

Тревоги

«Щенок, слишком рано отнятый от матери и однопометников, никогда не сможет работать в охоте с другими собаками так же слаженно, как тот, кто до положенного срока оставался под сукой. Мать учит помёт языку стаи, и без этих уроков даже самый резвый и злобный пёс навсегда останется одиночкой». — Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Предчувствие Ольгу не обмануло.

Кредиторы прибыли ранним утром, когда туман ещё клубился над влажной от росы землёй. Большой синий магомобиль остановился у подножия холма, оттуда выскочил незнакомый лохматый мальчишка и со всех ног бросился в сторону мыльни. Посыльный? Смешно.

Пустота сообщила о визитёрах ещё когда их «Руссо-балт» только вскарабкивался по мощёной дороге к усадьбе. Благодаря ей Ольга всё успела. Как чувствовала. Влезла в строгое материнское платье, укрыла косынкой отросшие волосы, заперла в мыльне щенков и бесшумной тенью выскользнула оттуда в каморку банщика. Гостей следовало встречать именно так. Нора — тайна, и она не должна быть раскрыта ни при каких обстоятельствах.

Пустота встала у двери, уперев передние лапы в дощатый пол, и заливалась так, что звенело в ушах. Редкая белая шерсть на загривке стояла дыбом, длинный хвост словно прилип под поджарый живот. Старая сука тоже знала толк в неприятностях.

Добежавший мальчишка, увидев княгиню, вдруг замер, потом почему-то споткнулся, надрывно закашлялся и, махнув рукой в сторону магомобиля, нырнул в куст орешника. Как заяц, который привёл свору псовых навстречу с лисой. Ярко представив себе эту картину, Ольга невесело усмехнулась. Травля лисы началась.

Неловко ступая по мокрой траве, к мыльне поднимались трое. Молодая княгиня стояла на ветхом крыльце, сложив руки на груди, и рассматривала непрошеных гостей. Впереди шагал поверенный Мещерякова. Его Ольга узнала сразу и сама себе удивилась — ведь он приезжал ещё ранней весной, когда она крепко болела и не могла толком даже поднять головы. Сухой, маленький старичок с тонкими, вечно поджатыми губами и аккуратно подстриженной седой бородкой. А вот фамилии его молодая княгиня не помнила. Что-то не слишком приятное. Грязев… Болотин… Одет он был в мятый дорожный костюм грязно-серого цвета и держал в руках толстую папку. Звали его, кажется, Михаил Львович.

Второго она видела впервые: высокий, широкоплечий, с красным обветренным лицом. Тёмно-зелёный мундир имперского пристава сидел на нём мешковато, но взгляд маленьких тёмных глаз Ольгу остро царапнул.

— Княгиня Волынская, Ольга Владимировна? — осведомился поверенный, хотя отлично знал ответ.

Ольга молча кивнула, откровенно разглядывая третьего мужчину. Высокий, худой, очень бледный. Соломенно-светлые волосы, совершенно нелепые солнечные очки. Кого-то он ей напоминал… Память девичья.

— Честь имею представиться: коллежский асессор Порфирий Петрович Пузыревский, поверенный его высокородия Иннокентия Ильича Мещерякова, — проскрипел старикашка, и Ольга мысленно усмехнулась. Пузыревский. Действительно неприятная фамилия. Ещё и Порфирий Петрович. Надо же было так сына назвать. Уж лучше бы Михаилом. Львовичем. И о чём она думает? Голова совершенно отказывается работать. Как назло, Воля тоже молчит.

— Я вас слушаю, — Ольга не двинулась с места и не предложила войти.

Поверенный кашлянул. Мужчины, явно ожидавшие более тёплого приёма, выразительно переглянулись. Воля фыркнула.

— Позвольте войти. Разговор у нас конфиденциальный.

— Я вас не приглашала, господа, — спокойно ответила Ольга, не двигаясь с места. — Можете говорить здесь.

Поверенный скривил губы, но спорить не стал. Вытащил из папки несколько листов и задумчиво принялся их рассматривать. Ольга ждала.

— Суть дела такова, ваша светлость, — наконец изрёк он. — Ваш покойный батюшка, князь Владимир Андреевич Волынский, в течение последних десяти лет своей жизни заключил ряд заёмных договоров. В качестве залога он оставил всё своё недвижимое имущество, включая усадьбу, псарни, пристань, земельные угодья и все постройки, на оных расположенные. Долги, как вам, вероятно, известно, погашены не были. После его смерти обязательства перешли к наследникам, то есть к вам и вашему брату.

— Только мне, — перебила Ольга. — Мой брат Гавриил в наследство не вступал, и от титула отказался. Однако по условиям договора кредиторы предоставили отсрочку до моего совершеннолетия.

— Совершенно верно, — кивнул поверенный. — И вот три месяца назад срок отсрочки истёк. Мы проявляли удивительное терпение, ваша светлость. Но всему есть предел.

— Господин Мещеряков, — добавил Пузыревский, — выкупил все ваши закладные. Теперь он — единственный держатель долга. И он желает получить свои деньги. Либо — залог.

— Какой именно залог?

— Всё, — Пузыревский развёл руками. — Остров. Усадьба. Земля. Все постройки.

Он обвёл взглядом каморку и широко ухмыльнулся.

— Мне казалось, князья Волынские жили с куда большим размахом.

— Времена меняются, — Ольга старалась говорить спокойно. — Итак, вы хотите отобрать у меня дом?

— Помилуйте! — поверенный вдруг прижал руки к груди. — Мы ничего не хотим отбирать. Мы лишь исполняем закон. Долги должны быть уплачены. Либо деньгами, либо имуществом.

— Какова общая сумма долга? — тихо спросила Ольга.

Поверенный снова полез в папку и извлёк ещё один лист — длинный, исписанный мелким почерком. Пробежал глазами, удивлённо округлил глаза, поднял бумагу, словно видел её впервые, хотя явно знал цифру наизусть.

— Общая сумма долга, включая проценты и пени за просрочку, составляет на сегодняшний день сто восемьдесят три тысячи рублей.

Ольга рвано вздохнула.

— Да вы издеваетесь, — прошептала она.

— Ничуть. Вот расчёт, — Пузыревский немедленно протянул ей бумагу, но она не взяла. Тогда он положил лист на ступень, ей под ноги, и придавил камушком. — Можете ознакомиться на досуге. Сумма, как видите, складывается из основного долга, процентов за все эти годы и прочих издержек. Всё по закону.

— По закону, — эхом повторила Ольга.

— Именно так.

— Это невозможно. Мой отец не мог занять столько.

— Мог, — поверенный пожал плечами. — И занял. И не вернул. А теперь — извините, но вам придётся ответить по его обязательствам.

Третий мужчина вдруг хмыкнул и отвернулся. И жест этот снова показался Ольге до боли знакомым. Кто это такой и что делает здесь? Почему не представился?

— Это немыслимая сумма, — медленно произнесла она. — Я не могу выплатить её сразу.

— Разумеется, не можете, — согласился поверенный. — Именно поэтому его высокородие Иннокентий Ильич предлагает вам досудебное соглашение. Вы передаёте ему права на остров и все постройки в счёт погашения долга. Он, со своей стороны, даёт вам две недели на то, чтобы собрать вещи и покинуть остров. Даже готов оплатить вам проезд до столицы. Это очень щедрое предложение, ваша светлость.

— Щедрое? — Ольга горько усмехнулась. — Он хочет вышвырнуть меня из родного дома и называет это щедростью?

— Он мог бы просто подать в суд и выиграть, — мягко заметил ей поверенный. — Но он не хочет судебной тяжбы. Уверен, что и вам она ни к чему.

— В этом я не уверена. Мне нужно время. Чтобы… чтобы ответить.

— Две недели вам мало? — поверенный поднял бровь.

— Ничтожно.