Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 48

— Так мы же и есть эти самые Рюриковичи.

— Мать честная, прошу извинить, ваша светлость. Коленку не ковыряй!

— Она чешется! И болит.

— Ты рассказывай, не размазывайся, я мысленно конспектирую.

— На трон возвели нового Императора и Самодержца Всероссийского Ивана Седьмого², Спасительного — предка нынешнего Ярослава. Так началось восстановление Российской Империи. И первым указом новый Император повелел строить сеть алтарей по всей стране, в каждом княжестве, в каждой губернии. В возведении их он участвовал лично. Это и стало решающим шагом. А вот Европа так и не оправилась после Катастрофы. Западные архипелаги до сих пор живут в тени прорывов. А у нас — свет. Хотя и за этот свет нам приходится платить.

Ольга взглянула на Бездну и снова погладила её.

— А твои предки засели в Киммерии?

— Ну да. Что-то у них там случилось с Волынскими-младшими…

— Конфликт интересов.

— Я точно не знаю. Но наша семья никаких преференций от этой монархии не получила.

— Всё это очень эпично и познавательно, — задумчиво подытожила Воля. — Но у меня есть вопрос. Какой интерес тебе лично во всей этой истории с алтарями? Целостность вашего должна интересовать в первую очередь государство. А я что-то не вижу ремонтных бригад и взволнованного Императора. Почему?

— Ну… Во-первых, именно семьи ответственны за эту самую целостность своих алтарей.

— А им-то какой интерес? Люди эгоистичны, постоянно питать своей силой какой-то там камень, тем более если вся сеть заработала…

— Алтари служат стабилизирующими якорями реальности, не давая образовываться новым прорывам.

— Это я уже слышала. Не впечатлилась.

— Это щит: в них вплетены защитные заклинания, способные даже сдержать волну Хаоса. Это маяк: магия алтаря помогает ловцам видеть прорывы на очень большом расстоянии. И реагировать. Именно через сеть алтарей Император может поддерживать порядок на всей территории Архипелага.

— Снова мимо. Что-то не вижу я этих ловцов у тебя под окном.

— Ну… хорошо. Да. Всё не так просто. На алтарях приносят магические клятвы, которые физически нельзя нарушить. Любая женщина может принести слабого умирающего ребёнка к алтарю, и если семейная сила его примет, все болезни отступят. Взамен этот ребёнок будет верой и правдой служить членам семьи. Измена карается смертью. Простые алтарные люди много дольше живут, не болеют, они намного сильнее своих соплеменников.

— Какая прелесть! — Воля ахнула. — Магически обусловленное рабство. Да не дёргайся так, я циничная сволочь, мне всё нравится. Это всё?

— Его сила питает всех членов семьи. Пожалуй, это самое главное.

Воля минуту молчала, а потом произнесла задумчиво:

— Понятно. Вот теперь я действительно верю во всю эту муть с алтарями.

— Как-то так.

— Ваша светлость, да вы нахватались моих словечек.

— А как же иначе.

Ольга снова замолчала, глядя на огонь. Потом тихо добавила:

— Есть ещё кое-что. Без алтаря род угасает. В нём перестают рождаться маги. Потомки дворян, чьи алтари были разрушены, лишаются титула. Это жестоко, но так повелось. Все знают, что титулы должны носить исключительно сильные маги.

— Поправь меня, если я ошибаюсь: в этом правиле множество исключений, и вовсе не каждый сильный маг — дворянин?

— Не ошибаешься.

— Миры разные, люди одни.

— Как видишь.

— Погоди, но по логике вещей после падения алтаря вы с Гариком должны были ослабеть. А на деле…

— Гарик — нет. Он передал право наследия мне, сам став ловцом. Там другое. Точно не знаю, но слышала, что ловцы присягают какому-то своему алтарю, и у них всё иначе. А я…

— Что-то в тебе не заметно слабости. Даже как бы и наоборот.

— Да. И это внушает надежду.

— Кстати, а ваши с Гариком дети… — начала Воля.

— У меня не будет детей, — оборвала её Ольга.

— Да-да, не будет, конечно, козочка, только не нервничай, — быстро согласилась Воля. — Не будут князьями?

— Тут всё тоже сложно… До смерти родителей меня это в принципе не касалось. А потом… Княжество разворовано, князья — пшик. — Ольга развела руками.

— Возвращаемся к алтарю, — подтолкнула Воля.

— Мы с Гариком видели уничтоженный землетрясением алтарь. Его и сейчас можно увидеть, если спуститься в подвал усадьбы, наверное. Если последним землетрясением его не засыпало. Видели и ничего не почувствовали.

— Бутафория?

— Я надеюсь.

— Погоди, судя по тому, что ты мне рассказала, это же очевидно!

— Поясни. Кажется, это я сегодня тупая.

— Мозг включи, козочка. Усадьба не выглядит зданием, простоявшим с какого ты там говоришь года прорыва?

— Тысяча восемьсот двадцать четвёртого. Но усадьбу построили много позже. Над алтарём.

— Хм… ну допустим. А у нас на дворе сейчас…

— Две тысячи двадцать…

— ЧТО?!!!

— Двести лет.

— Ты не шутишь?

— Зачем?

— Нет. Быть такого не может.

Воля надолго замолкает. Ольга её не трогает.

— Ладно, — наконец выдавливает из себя её незримая собеседница. — Об этом я подумаю потом. На кону у нас родовой алтарь, который, возможно, ещё существует и без которого ваше с Гариком будущее туманно, собаки и…

В этот момент прямо на стол перед Ольгой упало письмо. Сложенный треугольником лист плотной бумаги, перевязанный бечёвкой. Тень Гавриила сработала беззвучно, пока они говорили.

Ольга схватила письмо, развернула. Пробежала глазами — и побледнела.

— Что там? — встревожилась Воля.

— Гарик пишет… — Ольга перечитала ещё раз. — Он пытается решить проблему с долгами через свои связи в Ордене. Просит тянуть время. И ещё… сюда едет инспектор. Из Магического надзора. Его нужно встретить «честь по чести» и донести до имперца всё как есть: и то, что смерть родителей подозрительная, и всё остальное.

Она уронила письмо на стол и рухнула лицом в ладони.

— Инспектор! — простонала она. — Имперец! Мне снова придётся врать. Или не врать. Я пока не решила, что хуже.

— Борьба — это сложно, ваша светлость, — ответила ей Воля. — Оставаться собой — это роскошь. У тебя есть выбор, помни об этом.

Ольга отняла руки от лица и посмотрела на Бездну. Та по-прежнему лежала, положив голову ей на колени, и смотрела снизу вверх серебряными глазами. В них не было ни страха, ни тревоги.

— Выбор, — тихо повторила Ольга. — Ну да. — А знаешь, что самое смешное? — произнесла она. — Я ведь могу просто уехать. Собрать вещи, продать то, что ещё можно продать, и уехать к Гарику. Он прокормит. Меня даже замуж возьмут с удовольствием и без приданого. Род старый, кровь сильная — прекрасная партия. Спрятать дар, нарожать детишек. Обычная жизнь.

— Сладкая мечта.

— А ты бы как поступила?

— Тебе не понравится мой ответ.

— Я не хочу выбирать. Хочу просто жить. Восстановить потихоньку усадьбу, возродить нашу породу собак, помогать жителям острова с аберрантами, найти наш семейный алтарь…

— Вот это другой разговор, — одобрительно произнесла Воля. — Мне нравятся твои планы. Деятельно, позитивно, реализуемо. А теперь давай-ка напишем Гарику ответ. И заодно придумаем, как встретить инспектора так, чтобы он уехал отсюда с полной уверенностью, что княгиня Волынская — бедная сирота, несправедливо обижаемая злобными кредиторами.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

¹Волынские — древний дворянский, а затем и княжеский род, ведущий свою историю от легендарного воеводы Дмитрия Боброка-Волынского. Согласно историческим хроникам, в 1380 году он привёл свои хоругви с Волыни на Куликово поле, где его удар Засадного полка решил исход битвы. За доблесть он был пожалован в бояре и взял в жёны сестру великого князя Дмитрия Донского, таким образом породнившись с домом Рюриковичей. Его потомки верой и правдой служили русским царям, пока при Петре Великом не получили княжеский титул и обширные земли в Причерноморье. Однако в придворных кругах их никогда не считали полностью равными «природным» Рюриковичам.