Кольцо Анубиса - Клименко Владимир - Страница 6

Все!

Про кольцо ни слова.

Из статьи кроме самых общих сведений, которые мало что могли прояснить, больше выудить было нечего. И Марк стал собираться в библиотеку.

Даже студентом Марк посещением библиотек себя не утруждал. Кроме, пожалуй, университетской, да и то изредка. Но туда теперь не пустят. Надо попробовать сходить в читальный зал «Щедринки».

Поход представлялся Марку опасным. Больше всего не хотелось столкнуться с Аполлинарием, хотя это маловероятно. Но вот знакомых, которых в центре, на Невском, всегда хватало, избежать будет совсем трудно.

Марк порылся в Веткиных вещах и отыскал длинный синий шарф, которым укутался по самые глаза. Из этого же гардероба выбрал голубую джинсовую куртку. Рукава коротковаты, но ничего, сойдет.

Удачно замаскировавшись, Марк решил не ехать в метро, а поймать такси — деньги имелись. Обменом валюты утруждать себя не стал — любой таксист возьмет баксы с радостью.

Погода, как это часто бывает в Питере, переменилась мгновенно. От вчерашней промозглой сырости не осталось и следа: радостно сияло солнце, желтым и оранжевым пылала листва — денек выдался замечательный.

Оказавшись на Невском, Марк не удержался и посидел все же в скверике возле Александринки у памятника Екатерине II («Катьки»), похожем на большую чугунную погремушку. Выкурил сигарету и понаблюдал, как старушки в панамках и митенках, настоящие божьи одуванчики, кормят голубей. «Щедринка», размахнувшись на весь квартал, серела перед глазами.

Первым при входе в библиотеку его встретил пожилой милиционер. Большая кобура, с торчащим из нее пистолетом, придавала ему грозный вид, на Марка он взглянул с подозрением. Указав окно регистрации, милиционер продолжал хмуро следить за новым посетителем.

По фойе ходила, разговаривая вполголоса, очень интеллигентная публика, и Марк оробел. Но еще больше он почувствовал себя не в своей тарелке, когда в регистратуре потребовали диплом об окончании высшего учебного заведения. И это, как самое малое. Годились также кандидатская и докторская степени, а вот справка об учебе в университете могла помочь только вместе с ходатайствованием деканата.

Поняв, что в «Щедринку» не прорваться, Марк отступил на исходные позиции — в скверик.

Никаких других библиотек в городе он не знал. Слышал, что есть еще библиотека имени Маяковского, но, наученный горьким опытом, туда он сунуться не рискнул. Хватит позора.

Оставалось признаться в своей внезапной страсти к мифологии Египта Ветке, что он после некоторых размышлений и сделал. Ветка, насмешливо пофыркав, согласилась все же подыскать что-нибудь в магазине и на следующий день принесла «Популярную историю религий».

Ничего не стало яснее после прочтения сего труда, мало того, Марк запутался окончательно.

Сложная иерархия египетских богов, которые различались по возрасту, повергла его в уныние. Ану-бис, правда, упоминался часто, но как-то смазанно. Бальзамирование, взвешивание душ умерших для определения тяжести земных грехов — к этому сводились все описания.

Марк затосковал.

Кольцо почти физически жгло палец, но снимать его Марк и не думал. Не дай бог потерять. Плакали тогда денежки.

Неоднократно он прикидывал возможности найти того покупателя, что приходил к Аполлинарию злополучной ночью. Но как же его разыщешь? Да и для того, чтобы успешно торговаться, надо знать, какой товар предлагаешь.

В один из таких отчаянных моментов Марк вдруг вспомнил, что почти одновременно с ним с курса исключили Толика Невьянова. Тот всерьез интересовался оккультными науками в ущерб наукам университетским. По слухам, он по-прежнему жил в Ломоносове и работал в местном порту.

На следующий день Марк отправился на Балтийский вокзал.

Электричка в Ломоносов, бывший Ораниенбаум, а в местном просторечье — Ранбов, отошла с перрона почти пустая.

Марк рассеянно глядел в окно, полируя пальцем шероховатую поверхность кольца. Раритет, артефакт? Может быть, такое кольцо — единственное в мире. Не обратиться ли в музей? Но сам эту мысль и отверг. Начнутся расспросы, откуда взял, и пиши пропало. Сам не заметишь, как вляпаешься в другую историю.

Финский залив гнал к берегу курчавые гребешки волн, сосны, искривленные ветрами, навевали тоску и мысли о зиме. Марка укачало, и он задремал.

У Толика он бывал всего один раз, еще когда учился на первом курсе. Помнится, они ездили к нему на выходные, и Марк даже ночевал у приятеля. Но все равно оставались опасения, что нужный дом он не найдет.

Поднимаясь вверх от вокзала в город, Марк вдруг ясно вспомнил дорогу. Да здесь и заблудиться-то трудно. Следует выйти к парку, а там, почти примыкая к ограде, стоит двухэтажная деревяшка — Толино жилище.

Поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, Марк учуял запах блинов. Блины, действительно, пеклись, но не для него. Мать Толика и его веснушчатая сестра о чем-то отчаянно спорили у газовой плиты и гостя встретили не очень приветливо.

— Дома нету! — отвернувшись от Марка, буркнула мать. — И на работе не ищи. Шляется он, скорее всего, в парке.

Ждать Толика на скамеечке возле дома Марк не стал. Парк, конечно, большой, но, если Толик за эти годы не сильно изменился, то он знает, где искать.

Расчет оказался верным. Правда, вместо захолустной закусочной на том же месте возвели вполне приличный павильон, но публика изменилась мало.

Толик выпивал в классической компании. Число три обладает в России магической силой, и появление лишнего партнера сначала Толиным друзьям не понравилось.

— А… это… присоединяйся, но у нас все кончилось, — после короткого знакомства взял инициативу в свои руки один из приятелей бывшего соученика. Его лицо от выпитого приобрело ровный красный цвет, а рыжая шевелюра сверкала так, что парня можно было выпускать на манеж без парика.

Марк не спорил. Как ни странно, он был рад встрече, он и сам не подозревал, что может по Толику соскучиться.

Внешне Невьянов почти не изменился. В первые минуты встречи он робко хлопал Марка по плечам своими длинными несуразными ручищами и знакомым жестом постоянно поправлял рискующие слететь с носа очки в толстой пластмассовой оправе.

Через полчаса друзья отсеялись. То есть они продолжали присутствовать и даже говорили что-то коротко и невпопад, но это было уже неважно — Толик и Марк вспоминали прошлое.

— Помнишь, на картошку ездили, и нам в деревне вломили?

— Как не помнить, я думал, мне тогда нос сломают.

— А Грозного?

— Да ну его в пень дырявый, я ведь к тебе по делу приехал.

Марк коротко, не вдаваясь в подробности, рассказал о кольце. Толик оживился еще больше.

— Давай пойдем в порт, — предложил он. — Там нормально поговорим, есть место.

Затоварившись в павильоне двумя бутылками портвейна, — дорогих напитков Толик не признавал — они пошли в порт, хохоча и дурачась, как школьники. Марку стало легко и свободно, и он подумал, что ему всегда не хватало друга. Такого, например, как Толик. Вот ведь дожил, по-человечески поговорить не с кем.

Про кольцо, разумеется, он рассказал не все. Сгодилась байка о случайно попавшей к нему вещи. Позже он как бы стал догадываться, что кольцо не простое, но выяснить ничего не удалось. К Толику же обратился как к специалисту.

— Нашел специалиста! — хохотнул Толик. — Я уж давно ничего не читаю. Астрологию забросил. Кабалистика — дерьмо собачье! Неинтересно стало.

— Ну, не скажи, — осторожно возразил Марк. — Всякое случается. Ты ведь верил в магию, как в науку.

— Было да сплыло. Ладно, подожди здесь, сейчас договорюсь, чтобы пропустили.

Миновав проходную, они вошли в порт.

Начинало темнеть, но Марк, выпив вина и расслабившись, подумал, что если Толик не позовет к себе ночевать, то он всегда сумеет пристроиться в гостинице. Да и разговор, судя по всему, затевался долгий. Не стоит комкать встречу. Он был почти уверен, что Толик сможет помочь.