Кольцо Анубиса - Клименко Владимир - Страница 5

— Но я могу вернуться?

— Ты можешь вернуться. Ты можешь страдать вновь. Ты хочешь этого?

— Хочу! — отважно признался Марк.

— Глупец, что ты понимаешь в жизни и смерти? Если как следует разобраться, то ведь это одно и то же.

— Нет, не одно, — Марк попытался спорить, но будто удавкой сдавило горло, и он закашлялся.

— Тогда — иди!

Шакал повернулся к Марку спиной и начал восходить на трон величественно и отрешенно.

Он лежал на полу, скорчившись, прижимая к животу сумку.

Открыв глаза, Марк приподнялся на локте и огляделся.

В комнате царил разгром. Вспороли даже сиденье кушетки, и теперь из разрезов торчали куски мочала и кособокие пружины.

«Это они кольцо искали», — догадался Марк.

Тишина стояла мертвая — дом спал.

Марк помнил все, что произошло с ним в последние двенадцать часов, но логика жизни медленно входила в его сознание, и первые минуты возвращения из небытия он потратил на чисто механические действия.

Небольшое зеркало, которым Марк в основном пользовался для бритья, отразило бледное с кругами под глазами лицо. Черная косая челка свалялась в косичку и прилипла ко лбу. Вся левая щека залита кровью, и сплошной, ставший уже не красным, а коричневым натек спускался к горлу, полностью закрывая его.

«Тебе бы сейчас в фильмах ужасов сниматься», — подумал Марк.

Но — странное дело — смыв кровь и кое-как расчесав волосы, он обнаружил на скуле мелкую зажившую ссадину, а горло пересекал хотя и страшный, но тонко зарубцевавшийся шрам.

И тут до Марка наконец стали доходить происшедшие с ним несообразности.

Память и логика подсказывали, что он убит. И даже, если встреча с Анубисом не сон или наведенная галлюцинация, то почему, скажите на милость, он не ограблен? Не снято с мизинца проклятое кольцо, не отобраны деньги? Что искали в этой комнате, не тронув его самого? Все вещи, с которыми он собирался бежать, остались при нем.

Это было самое главное и непонятное противоречие — остальное еще можно как-то объяснить. Даже заживший шрам, даже воскресение из мертвых — хотя тоже, конечно, нонсенс!

В любом случае, пока Марк понял одно — оставаться в комнате нельзя, надо бежать и как можно быстрее.

Страшно хотелось курить, но ради этого не стоило задерживаться. Часы показывали четверть пятого — самое глухое время суток.

Первый порыв — поехать в Пулково или на один из вокзалов и покинуть Питер — вскоре прошел.

Надо еще разобраться — жив ли он, в конце концов, или мертв? Звучит, конечно, смешно, но выяснить это хотя бы для себя стоило. К тому же, следуя логике событий, его вряд ли станут искать, ведь для Аполлинария и его боевиков он умер, погиб, исчез, вычеркнут из жизни.

Поразхмыслив над этим, Марк с большим трудом изловил такси и отправился через весь город в район Автово, где недалеко от Кораблестроительного института жила Светка Тернова.

То, что со Светой Марк расстался почти пол года назад и, как он утверждал, навсегда, его смущало мало. Да и другого выбора не было — близкими друзьями за все эти годы Марк так и не обзавелся.

В пять часов утра не стоит ломиться даже к любимому человеку. Трудно рассчитывать на радость встречи и приятное общение с тем, кого вы только что оторвали от сладкого утреннего сна.

А со Светкой-Веткой последняя встреча у Марка вышла и вовсе безобразной, после этого он даже «Букинист» на Герцена, где та работала продавщицей, миновал по касательной.

Сначала Ветка наотрез отказалась открывать Марку дверь, и он терся на лестничной площадке, то взывая к милосердию, то угрожая, что вышибет замок. Последнее произвело впечатление — его впустили.

Попав в знакомую однокомнатную квартиру, Марк быстро убедился, что самые страшные опасения найти здесь своего заместителя не оправдались. Чужим мужским духом в квартире не пахло, мало того — под вешалкой стояли его старые домашние тапочки.

He дожидаясь, пока Марк разденется, и не произнеся ни слова, Ветка прошла на кухню и загремела там посудой.

«Хороший признак, — подумал Марк, — сейчас сварит кофе. Что бы такого наврать, чтобы не выгнала?»

Но за чашкой кофе — сварила, и для него! — врать особенно не пришлось. Жадно затягиваясь, Марк курил и рассказывал, сбивался и повторялся вновь, путался и перескакивал с одного события на другое, но кое-как вылепил из невнятного повествования почти всю правду о прошедшей ночи.

О собственном убийстве он благоразумно все же умолчал так же, как и о встрече с Анубисом. Для Ветки это было бы, пожалуй, чересчур.

Она и так слушала его, как завороженная, широко раскрыв ставшие совсем не сонными глаза, и знакомая родинка на смуглой ключице иногда мелко вздрагивала в такт быстрому биению сердца.

— Тебя здесь не найдут, — сказала она и медленно приблизила свое лицо к Марку. — Только никуда не уходи!

И эта комната, и Ветка, непроходящая осенняя мгла за окном и знакомый запах простыней — все это сделали вдруг мир до боли реальным. А позже, лежа на диване с прижавшейся к его плечу Веткой, Марк наконец понял, что жив.

Он и не заметил, как задремал. Разбудил резкий звонок будильника — Ветке было пора собираться на работу.

Пока она металась из ванной на кухню, иногда забегая в комнату, Марк с удовольствием наблюдал за ее торопливыми сборами. Ветка — красивая девчонка, непонятно, почему она так привязалась к нему — знакомств с удачливыми и вполне обеспеченными людьми у нее хватало. В «Букинист» на Герцена наведывалась весьма разнообразная публика, а заслужить внимание продавщицы означало возможность приобрести самые редкие издания. Марк и сам познакомился с ней там же. Тогда он еще читал и, случалось, покупал книги. Теперь это, конечно, в прошлом. Другая жизнь — другие заботы. И на модный детектив времени не хватает.

Оставшись один, он выбрался из нагретой постели и подошел к окну.

В озере, на пустыре между домами, плавал утиный выводок. Птенцы подросли и уже летали, но время настоящих холодов еще не наступило, и птицы продолжали кормиться на привычном месте. Странное дело — столько народа здесь живет — и утки. У них, в Ивангороде, никакие утки не водились, разве что домашние.

Поставив на плиту джезву, чтобы сварить кофе, Марк, шлепая разношенными тапочками, прошел в ванную. Шрам на горле выделялся светлой полосой, как ошейник.

Чем же он меня так? Марк бережно провел по шраму пальцем — не болело совершенно. Ветка, само собой, про шрам спрашивала, наврал про какую-то операцию.

То, что предстояло во многом разобраться, Марк понимал. Без этого и вовсе неясно, как жить дальше. Только с чего начать?

Кольцо, если оно стоит таких бешеных денег, носить с собой опасно, но и оставлять его в квартире нельзя. Несомненно, за ним идет охота. К тому же интерес оно представляет не для всех, а только для тех, кто знает его тайну. А тайна есть. Возможно, кольцо воскрешает из мертвых, возможно, само способно убивать. Адская штучка.

Об Анубисе Марк старался не думать. Только как же не думать, если вся случившаяся с ним чертовщина только и способна хоть как-то объяснить то, что он жив.

Анубис, Анубис… Это из египетской мифологии. Что он знает о Египте? Ну, пирамиды, ну, фараоны, мумии всякие. В Эрмитаже сам видел — лежит одна, страшно смотреть. Потом боги разные: Осирис, Исида, Анубис. Кажется, бог мертвых. И с шакальей головой. Все сходится.

Порывшись у Ветки на книжных полках, про Египет Марк не нашел ничего. Так, разнообразная популярная чепуха. Старая «Русская энциклопедия» за 1911 год — Ветка собирала дореволюционные издания, если была возможность купить их подешевле, ограничивалась маленькой статьей: