Золотце - Вудхаус Пелам Гренвилл - Страница 2

– Э-э-э… – проблеял он. И только.

– А суд… – стиснув зубы, рассказывала миссис Форд, – суд предоставил мужу полную опеку над Огденом.

Пунцовый от смущения лорд Маунтри лишь сочувственно запыхтел в ответ.

– С тех пор я Огдена даже не видела. Вот почему я так воодушевилась, когда вы упомянули своего друга, мистера Стэнборо. Мне показалось, мистер Форд не будет против, если я закажу портрет моего малыша за свой счет. Я и сейчас не думаю, что он станет возражать, однако договариваться о сеансах во время нашей яхтенной прогулки… несколько опрометчиво с моей стороны, вы же сами понимаете.

– Да, боюсь, этому нашему плану каюк, – упавшим голосом отозвался лорд Маунтри.

– Вовсе нет.

– Нет?

– Не будем заглядывать далеко, но… вполне возможно, Огден все-таки присоединится к нам. Я намерена… кое-что предпринять.

– Стало быть, вы всё же рассчитываете взять его с собой на яхту?

– От души надеюсь, что у меня получится.

Лорд Маунтри, хоть и настроенный сочувственно, был слишком честным и прямодушным молодым человеком, чтобы одобрить столь откровенное игнорирование очевидных фактов.

– Что-то не пойму, каким образом вы намерены отменить решение суда. Ведь оно, полагаю, имеет законную силу и на территории Англии?

– Я… я надеялась, что все еще как-то уладится.

– О, я тоже на это надеюсь, от души надеюсь. – Исполнив свой долг и указав на очевидные факты, его светлость снова был готов проявить сочувствие. – А где Огден сейчас?

– Он в загородном поместье мистера Форда. Но я…

Ее прервал телефонный звонок. Лорд Маунтри поразился скорости и энтузиазму, с которым она вскочила, метнулась через всю комнату и схватила телефонную трубку. Когда она поднесла ее к уху, лицо ее озарилось восторгом. Она даже вскрикнула от радостного волнения.

– Пусть немедленно поднимутся! – распорядилась она и повернулась к своему гостю совершенно преображенная. – Лорд Маунтри, умоляю, не сочтите меня полнейшей невежей. Я не выпроваживаю вас, но ко мне кое-кто пришел, и я должна…

Его светлость поспешно вскочил.

– Ну, разумеется. Разумеется. Абсолютно. Куда же я дел свою… ах, вот она! – Схватив шляпу быстрым, экономичным движением, он заодно смахнул на пол собственную трость. Миссис Форд с растущим нетерпением наблюдала, как он ползает и шарит по полу, пока молодой пэр, наконец, не разогнулся и не предстал перед ней – порядком раскрасневшийся, но зато уже при полном параде: трость, перчатки, шляпа – все на месте.

– Ну что ж, скоро увидимся, миссис Форд. Вы же дадите мне знать, сможет ли ваш малютка присоединиться к нашей компании на яхте?

– Да-да, очень вам признательна за все. До свидания.

– До скорой встречи.

Он направился к двери и отворил ее.

– Разрази меня гром! – вскричал он на пороге. – Стэнборо! Что с ним-то делать? Он ведь, знаете ли, сидит там, внизу! Сказать ему, чтобы зашел попозже?

– Да, конечно! Передайте мистеру Стэнборо мои извинения за эту задержку и спросите, не согласится ли он подождать еще несколько минут в Пальмовом зале?

Лорда Маунтри осенила очередная гениальная идея.

– Я угощу его выпивкой! – сказал он.

– Да, да, чем вам только будет угодно. Лорд Маунтри, вам действительно нужно уйти. Наверное, я веду себя крайне грубо. Я сама толком не понимаю, что сейчас говорю. Но… мой мальчик возвращается ко мне.

Учтивость, накопленная поколениями рыцарственных предков, мгновенно воздействовала на его светлость нужным образом – точно шпоры на скакуна. Ему хватило мозгов смекнуть, что здесь вот-вот произойдет душещипательная сцена, в которой он явно будет лишним. Мать обретает давно потерянное дитя – можно ли вообразить что-то более священное, нежели подобная встреча? Это было ясно, как день, поэтому лорд Маунтри резко повернулся и поспешил улизнуть, а поскольку в номер в этот момент как раз кто-то входил, то в результате сиятельный пэр снова очутился в уже привычной позиции, поднимая упавшую шляпу и рассыпаясь в извинениях.

Новыми посетителями оказались высокая, поразительно красивая девушка с довольно жестким и даже циничным выражением лица и мальчик лет четырнадцати, которого она вела за руку. Сходство упитанного, коренастого подростка с портретом служило несомненным удостоверением его личности. Прямого столкновения с его светлостью он избежал, однако ситуация явно его разгневала, ибо глядя с холодным отвращением на ту часть пэра, которая в данный момент была доступна обозрению, свое мнение о нем он выразил кратко: «Растяпа!»

Лорд Маунтри разогнулся.

– Прошу прощения, – сказал он, должно быть, уже в седьмой раз, совершенно ошеломленный. Он и всегда-то отличался застенчивостью, а сейчас имелся целый ворох причин, чтобы смутиться не на шутку.

Окружающий мир был полон глаз. Глаза миссис Форд призывали: «Уходите!» – «Придурок!» – утверждал взгляд Огдена. «Идиот!» – вторил ему портрет. И, наконец, глаза этой потрясающе красивой девушки – большие, серые – с веселым презрением говорили (так показалось ему с перепугу в этот неловкий момент): «Кто этот странный краснолицый субъект, который мешает мне пройти?»

– Я… прошу прощения, – запинаясь, повторил он.

– Смотреть надо, куда прешь, – сурово заметил Огден.

– Все в порядке, – сказала девушка. – Неста, ты нас не познакомишь?

– Лорд Маунтри – мисс Драссилис, – представила миссис Форд.

– Боюсь, мы спугнули лорда Маунтри, – проронила девушка, и ее серые глаза показались его светлости еще больше, холоднее, насмешливее и презрительнее. Он барахтался в них, как неумелый пловец на глубине.

– Нет-нет, честное слово… – пролепетал он. – Просто мне уже пора. До свидания, миссис Форд, не забудьте сообщить, что вы решили насчет нашей яхты, ладно? Это будет страшно весело. До свидания, мисс Драссилис, до встречи. – Он метнул на Огдена затравленный взгляд, будто не осмеливаясь попрощаться заодно и с ним, а потом развернулся и убежал. Уже из коридора донесся стук упавшей трости.

Синтия Драссилис закрыла дверь и улыбнулась.

– Нервный молодой человек, – заметила она. – О какой яхте он говорил, Неста?

Миссис Форд оторвалась от зачарованного созерцания Огдена.

– А, ничего особенного. Кое-кто из нашей компании собирается на юг Франции на следующей неделе. Поплывем на яхте лорда Маунтри.

– Какая восхитительная идея! – В голосе Синтии слышалась некоторая задумчивость. – В самом деле, великолепная идея, – пробормотала она.

Миссис Форд набросилась на Огдена, окутав его шелестящим вихрем драгоценных шелков, прижала к себе.

– Мальчик мой!

Не каждому дано проявить деликатность перед лицом столь бурного изъявления чувств. Огден, например, и не пытался. Он весьма грубо вырвался из материнских объятий.

– Дай лучше закурить, – буркнул он.

Портрет на стуле в гостиной, написанный любящей рукой, явно льстил этому удивительно неприятному мальчишке. На картине Огден изображался пухлощеким, в жизни он был попросту жирдяем. Если там он хмурился, тут выглядел откровенным брюзгой. И, поскольку искусство, особенно любительское, связано определенными ограничениями, портрет никоим образом не мог передать его чрезвычайно отталкивающие манеры. Он был в высшей степени развинченным подростком. На нем лежала печать светского хлыща, испытавшего все, что может предложить ему жизнь, и теперь донельзя ею пресыщенного. Речь и манеры его были как у взрослого, причем весьма несимпатичного человека.

Даже миссис Форд на мгновение опешила.

– Не будь таким циником, солнышко, – с нервным смешком сказала она.

Синтия смерила наследника фордовских миллионов своим обычным насмешливо-презрительным взглядом.

– Он весь день вел себя подобным образом, – сказала она. – Ты даже не представляешь, как это скрашивало мне жизнь.

Миссис Форд повернулась к ней с восторженным выражением на лице.

– О, Синтия, дорогая, я ведь тебя так и не поблагодарила!

– Пока что нет, – сухо заметила девушка.