Золотце - Вудхаус Пелам Гренвилл - Страница 3

– Ты чудо, милочка, правда-правда! Я твержу это про себя с тех пор, как получила твою телеграмму из Истнора. – Она прервалась, чтобы воззвать к сыну: – Огден, солнышко, иди же ко мне!

Тот угрюмо придвинулся.

– Только не тискай больше! – потребовал он, прежде чем отдаться материнским объятиям.

– Но расскажи мне, Синтия, как тебе удалось все устроить? – продолжала миссис Форд. – Я говорила лорду Маунтри, что надеюсь в ближайшее время увидеть своего Огдена, но на самом-то деле я совсем отчаялась. Казалось невозможным, чтобы у тебя что-то вышло.

– Этот твой лорд Маунтри… – протянула Синтия. – Давно вы дружите? Почему я раньше его не видела?

– Мы познакомились осенью в Париже. В Лондон он долгое время не наведывался – ухаживал за больным отцом.

– Понятно.

– Он был так любезен, что взял на себя хлопоты по заказу портрета Огдена. Но при чем тут лорд Маунтри? С чего вдруг мы о нем заговорили? Лучше расскажи, как ты сумела увезти Огдена.

Синтия зевнула.

– Без особых хлопот, знаешь ли. Все прошло как по маслу.

– Огден, солнышко, – снова отвлеклась миссис Форд, – не уходи. Мамочка хочет, чтобы ты был рядом.

– Ой, да ладно.

– Останься со мной, ангелочек.

– Опять сопли распустила, – проворчал ангелочек себе под нос. – Слушай, я чертовски проголодался, – заявил он вслух.

Эти слова подействовали на миссис Форд, будто удар током. Она тут же вскочила.

– Бедняжечка моя! Конечно, тебе давно пора обедать! Синтия, позвони, пожалуйста. Я попрошу, чтобы Огдену принесли что-то покушать.

– А я посижу и посмотрю, – ввернула Синтия.

– О, ты ведь тоже не обедала! Я как-то даже не подумала.

– Я заметила.

– Вы оба пообедаете здесь.

– По-моему, будет куда лучше, если Огден спустится в ресторан, – намекнула Синтия.

– Что, языки почесать захотели, да?

– Огден, ну что ты, милый! – нежно упрекнула миссис Форд. – Ты права, Синтия. Ступай вниз, Огден. Ты ведь сумеешь сам заказать плотный, питательный обед, правда же, мой ненаглядный?

– А то! – лаконично ответило золотое дитя.

Когда дверь закрылась, в воздухе повисла пауза. Синтия послала подруге выразительный взгляд.

– Что ж, дорогая, я это сделала, – сказала она.

– Да! Это замечательно! Ты просто чудо, милочка.

– Ты это уже говорила.

Наступила еще одна многозначительная пауза.

– Кстати, – прервала молчание миссис Форд, – ты вроде бы упоминала о небольшой проблеме. Кажется, тебя тревожит какой-то глупый счет?

– Так я об этом упоминала? Что ж, одно просроченное долговое обязательство и впрямь тревожит меня довольно сильно. По правде сказать, ни о чем другом я уже и думать не могу. Вот этот счет.

– А сумма большая? – миссис Форд взяла протянутый листок, взглянула и не смогла сдержать вздох. Затем подошла к бюро и достала чековую книжку.

– Это очень великодушно с твоей стороны, Неста, – сказала Синтия. – А то они уже начали виться вокруг меня, как мстительные духи.

Она невозмутимо сложила чек пополам и убрала в сумочку.

– А теперь расскажи мне, как ты это устроила, – попросила миссис Форд, опускаясь в кресло. Казалось, она впервые за долгое время ощутила душевный покой и решила сполна им насладиться. Глаза ее закрылись, будто она приготовилась слушать любимую музыку. – Рассказывай во всех подробностях, с самого начала, – умиротворенно произнесла она.

Синтия сдержала зевок.

– Как скажешь, дорогая. Итак, в десять двадцать я села на поезд до Истнора – кстати, если вдруг надумаешь туда поехать, поезд вполне себе ничего. Прибыли мы в четверть первого, я двинулась прямиком к усадьбе – ты, как я понимаю, никогда ее не видела? Она просто очаровательна! – и сообщила дворецкому, что у меня важное дело к мистеру Форду. Я, конечно, заранее вызнала, что его в это время не будет дома. Он сейчас в Дройтвиче.

– Ревматизм разыгрался, – вставила миссис Форд. – Его частенько прихватывает.

– Дворецкий сообщил, что хозяина нет, и, похоже, возомнил, что на этом мой визит можно считать завершенным. Но я прицепилась к нему не хуже пиявки. Пожелала встретиться с домашним учителем Огдена, мистером Бростером – Реджи Бростером. Милейший молодой человек. Большой, широкоплечий, и лицо такое добродушное.

– Да-да, дорогая, и что же дальше?

– Я поведала ему, что делаю серию рисунков для журнальной статьи, посвященной интерьерам прославленных загородных поместий.

– И он поверил?

– Он такой доверчивый, что сразу купился. А я еще добавила правдоподобия, подчеркнув, что мой редактор в особенности желает заполучить изображение парадной лестницы. Об этой лестнице мне рассказали в гостинице, куда я заглянула по дороге. Сейчас уже забыла, что в ней такого особенного, но одно несомненно – это сущий уникум среди парадных лестниц.

– Значит, тебя впустили в дом?

– Меня впустили, и я вошла.

– И увидела Огдена?

– Только мельком. А потом Реджи…

– Кто?

– Мистер Бростер. Но в моем представлении он навсегда останется Реджи. Типичнейший Реджи – такое, знаешь, добродушное, открытое лицо. В общем, Реджи спохватился, что сейчас учебные часы, и быстренько спровадил Огдена наверх.

– Одного?

– Одного. А мы с Реджи поболтали немного…

Миссис Форд гневно распахнула темные глаза, и в них засверкали молнии.

– Мистер Бростер – абсолютно неподходящий наставник для моего сына, – вынесла она суровый приговор.

– Должно быть, Реджи и впрямь поступил легкомысленно, – согласилась Синтия. – Но видишь ли… на мне была вот эта самая шляпка.

– Продолжай.

– В общем, спустя какое-то время я сказала, что должна приступить к работе. Он настаивал, чтобы я начала с комнаты, в которой мы с ним сидели. Я сказала: нет, я выйду на территорию усадьбы, чтобы зарисовать восточный фасад дома. Я выбрала именно его, потому что он ближе всего к железнодорожной станции. Потом выдвинула предположение, что Реджи иногда выгуливает Огдена в окрестностях. Он сказал, что да, выгуливает, и сейчас как раз такое время. Сказал, когда они будут прохаживаться, то, вполне возможно, навестят меня за работой. Сказал, Огдену будет любопытно взглянуть на мой эскиз. Он явно переоценивает тягу Огдена к изобразительному искусству.

– Мистер Бростер – неподходящий учитель для моего мальчика.

– Ну, сейчас-то он уже не учитель твоего мальчика, верно, дорогая?

– Что же произошло дальше?

– Я удалилась со своими рисовальными принадлежностями на пленéр природу. Спустя какое-то время подоспели Реджи и Огден. Я сказала, что не смогла работать, потому что испугалась быка.

– Он и этому поверил?

– Конечно, поверил. Отнесся с большим пониманием и теплотой. Мы мило поболтали. Он рассказал о себе все. Раньше он был отличным футболистом. Сейчас уже не играет, но частенько вспоминает деньки былой славы.

– Но не мог же он не видеть, что ты и не начинала рисовать! Как же ты выкрутилась с этим своим заказом для журнала?

– Ну, вопрос о рисунках как-то сам собой отложился в долгий ящик. Мне даже не пришлось выкручиваться. Видишь ли, мы просто ворковали. Реджи рассказывал, как здорово он играл в футбол, когда учился в Оксфорде, и обещал как-нибудь показать газетную вырезку о матче, в котором он играл за команду университета. Я сказала, что с удовольствием взглянула бы прямо сейчас. Он сказал, что она лежит в его чемодане, в спальне. Я пообещала присмотреть за Огденом, пока он сбегает в дом. Я отправила его туда как раз с таким расчетом, чтобы мы успели на поезд. Он ушел, а мы остались, и вот мы здесь. А теперь, может быть, закажешь обед, о котором тут было упомянуто? Я просто умираю с голоду.

Миссис Форд встала и направилась было к телефону, но на полпути застыла, как вкопанная.

– Я только что сообразила, милая! Мы должны немедленно отсюда уйти. Он погонится за вами! Он сразу догадается, что Огдена похитили!

Синтия улыбнулась.

– Будь спокойна. Чтобы о чем-то догадаться, Реджи требуется немало времени. Кроме того, поездов в лондонском направлении не будет еще несколько часов. Мы в полной безопасности.