Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 3

– Вы что, животных не любите? Я волонтёр! Долг каждого мыслящего человека – нести добро в меру своих сил! Почему вы не хотите помочь?

На секунду Март растерялся от такого напора и от строгого «вы», как будто его почтенная дама отчитывала.

«Ей сколько лет? Двадцать четыре? Двадцать три? Может, меньше… наверняка ведь младше меня!»

Он почувствовал, что снова начинает злиться.

– Так, королева драмы. А дверь мне кто потом отмоет? Каждый мыслящий человек?

Девица покраснела – всем лицом сразу, как умеют только белокожие домашние девочки, которые летом на улицу не выходят.

– Вам что, дверь дороже, чем жизнь крошечного беспомощного существа?

«Беспомощный тут только я», – мрачно подумал Март, украдкой поглядывая по сторонам. Час был ранний, но на улице стали уже появляться прохожие. Да и многие из тех, кто жил поблизости, выглянули на шум – кто из окна, кто из калитки… В маленьких городах репутация – это всё. Тем более в приморских. Кафе и кофеен здесь хватает; в сезон они существуют за счёт туристов, а вот осенью и зимой слишком многое зависит от соседей. От своих. Полетит дурная сплетня, пройдёт гадкий слушок, что бариста в «Маяке» хамит, а круассаны там несвежие – и попробуй-ка тогда дотяни до следующего сезона.

– Давайте… не будем делать громких заявлений, – через силу улыбнулся Март и приветственно махнул рукой тётке Вилене, которая как раз вывела своего шпица на поводке и теперь с интересом прислушивалась к скандалу. – Как насчёт того, чтобы пройти в кофейню и обсудить всё за чашкой капучино? Я угощаю.

Девица фыркнула и скрестила руки на груди:

– Меня не так просто подкупить. Я волонтёр!

«Вот же… упрямая».

– А благородный и неподкупный волонтёр может спасти меня? – спросил Март и снова улыбнулся, выкручивая обаяние на полную мощность. – Нам надо открываться, но если вы любезно пройдёте со мной внутрь, то мы как раз успеем всё обсудить. Расскажете, кого вы спасаете. Ну, ну, не стойте.

Тётка Вилена с любопытством вытянула шею, прислушиваясь… И Март решился на подлый приём: вдруг наклонился к девице почти вплотную и подмигнул. В училище этого было достаточно, чтобы преподавательница с самым каменным сердцем на свете растаяла и нарисовала ему в зачётке пять по философии. Сработало и сейчас: девица смутилась и позволила стратегически оттеснить себя в кофейню.

Март, не давая ей опомниться, щёлкнул замком на всякий случай, чтоб никто не ворвался не вовремя, усадил её на высокий тонконогий стул, а сам поднырнул под стойку и начал методично включать свет и оборудование.

Уютно забормотало старое радио; стали разгораться лампы; зафырчала кофемашина.

– Тебе капучино или латте? Может, флэт уайт? – спросил он, коварно переходя на «ты». – С корицей? Может, добавить сироп или сделать на миндальном молоке?

Девица резко отвернулась, скрывая румянец.

– Спасибо, я позавтракала, – соврала она.

«А вот и нет. И из дома уходила второпях, даже не расчесавшись… поругалась с кем-то прямо с утра?»

Март включил новенькую, только весной купленную печь и достал из холодильника по очереди три противня: с круассанами, ореховыми улитками и сырными флейтами. Обычно к тому времени, когда в «Маяк» заглядывали первые посетители, кофейня уже наполнялась божественными ароматами, а первая порция выпечки занимала место на витрине. Сэндвичей со вчерашнего дня осталось немного, но до свежей поставки в одиннадцать должно было хватить.

«И батончики. Днём привезут батончики, надо попросить отца подменить меня на кассе…»

– Готов поспорить, что тебе понравится наш новый какао с пряной тыквой, – тоном завзятого соблазнителя заявил Март, выставляя таймер. – Кстати, у тебя ведь нет аллергии на горчицу?

– Если ты сейчас скажешь, что собираешься добавить её в какао, я с криком убегу.

«Уже шутит – значит, всё хорошо».

– О, я не настолько жесток. Хотя горячий шоколад с перцем прошлой осенью был хитом, ты знала? Кстати, я Март.

– У тебя на фартуке значок с именем, – буркнула девица, отстранённо расправляя на столике помятое объявление. Целая стопка таких же – и упаковка ненавистного двустороннего скотча! – выразительно торчала у неё из сумки. – Мм… Я Вита.

– Приятно познакомиться, Вита. Это тебе, – обворожительно улыбаясь, Март поставил перед ней чашку с благоуханным какао и блюдце, на котором красовался сэндвич с индейкой и горчичным соусом. – Так что за объявление? У нас будет благотворительная ярмарка? В приюте для животных требуется помощь? Ты набираешь людей для экспедиции в Австралию, чтобы спасти редких пятнистых кенгуру?

Перед началом работы нужно было много чего сделать: запустить кассу, заполнить витрину… Пока Март возился за стойкой, Вита угрюмо наблюдала за ним, явно испытывая стыд. У двери «Маяка» она готова была броситься в бой, но сейчас запал угас.

«Да и сражаться ты собиралась не со мной, верно?»

Каким-то особенным знатоком человеческих душ Март себя не считал, но несколько лет работы с людьми сделали его, пожалуй, немного наблюдательнее. Даже закрадывалась мысль, что тогда, на вступительных экзаменах, тот старик из комиссии, может, и не издевался, когда сказал: «Вам, юноша, не хватает умения смотреть – и видеть… Не волнуйтесь, с возрастом научитесь».

Тогда, правда, это казалось ужасно несправедливым.

– Мы достали из ливнёвки котёнка, – наконец ответила Вита, не уточняя, что за «мы». – Точнее, кошачьего подростка. Э-э… Какое-то время назад достали. И теперь пристраиваем.

Флешбэком у Марта пронеслась его собственная кошачья эпопея; особенно свежи были воспоминания о том, как он нашёл последнюю, самую младшую, на пляже в пятне мазута и попытался самостоятельно отмыть.

– Ветеринару уже показали?

Вита оскорблённо вскинулась:

– Естественно! Котик здоровый, чистый. Наверное, дома жил, пока его не выкинули. Все прививки мы тоже сделали.

– Как назвали?

– Подлец, – откликнулась Вита и быстро прикусила язык. – То есть пока никак.

«Значит, она ему и имя уже дала».

– А почему не хочешь оставить этого Подлеца себе?

Это был вопрос-мина, из тех, которым лучше не звучать вовсе. Вита застыла на секунду, а потом ощетинилась тысячью невидимых иголок:

– У меня… у нас нет места! И возможности! Животное – это ответственность, и я не могу просто так… А ты сам почему не возьмёшь, если такой умный?

Ему стало смешно.

– Ну, потому, что у меня уже три кошки? Вон там, парой этажей выше, – ткнул он пальцем в потолок. – Уже несколько лет как. У нас обустроен гармоничный быт, налажена привычная рутина, всюду мир и любовь. А пятое колесо в телеге ни к чему, знаешь ли.

На самом деле это, конечно, не было причиной. Март даже прикинул про себя, что где три кошки, там и четыре, проблем-то. Но спасать каждого, кто придёт на порог кофейни, он не собирался.

«Особенно если этот кто-то портит клеем дверь».

– Если не собираешься помогать, то хотя бы не мешай, – сердито ответила Вита и сгорбилась. – Ты ничего не понимаешь. У тебя всё есть.

– Что именно? – Март выгнул бровь. Девица опять начала его раздражать. – Три кошки?

Он ляпнул это просто так, бездумно, словно отбил подачу в пинг-понге куда попало… А Вита неожиданно погрустнела и ответила предельно серьёзно:

– Место, куда их можно поселить. И люди рядом, которые не станут всех вас скопом выставлять на улицу просто потому, что… А-а, да какая разница! Ладно, спасибо за какао и сэндвич, это было на самом деле очень кстати, я… я пойду.

Очень медленно она поднялась, поправляя сумку на плече. А Март сам не понял, как и для чего очутился вдруг рядом, удержал за руку, не зная, что сказать. Сглотнул; по-дурацки отвёл взгляд, непонятно чего смущаясь, и наконец выдавил из себя:

– Оставь одну листовку, я сам повешу. Попробуй дойти до рынка, там есть доска для объявлений. Если соберёшься приклеить бумажку на чью-нибудь витрину, то лучше спроси сначала хозяев. Эм… Удачи?

Вита сдержанно кивнула, тоже избегая смотреть на него, и сбежала.