Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 5

Девчонка напряжённо засопела, а потом призналась нехотя:

– Хочу сесть за учебники. У меня в этом году не получилось поступить. Но в следующем получится!

В горле резко пересохло.

– Да. Обязательно получится. Многие не поступают с первого раза.

«Хотя во всём районе, наверное, только я такой идиот».

– Вот-вот! – с жаром откликнулась девчонка. – Мама мне то же самое сказала! Ну типа поработай пока годик, подумай, куда хочешь идти, никуда твоя учёба не денется… Ой, а это вы котика пристраиваете? – резко сменила она тему и, наклонившись, принялась с деланым интересом разглядывать объявление, наклеенное под стойкой. – Какой хорошенький!

– Нет, не я. А что, хотите приютить?

– Ой, нет, у меня две канарейки, – вздохнула девчонка. – И рыбки. А у брата хомяк Георгий. А вы, ну… правда думаете, что я поступлю?

– Конечно, – не дрогнув соврал Март.

– И это не стыдно? Ну, нигде не учиться?

– Нет. У каждого свой путь.

– Мама тоже так говорит… И всему своё время, да? Самые красивые цветы распускаются позже всех?

– Разумеется. И цветут дольше.

Девчонка просияла, кажется, совершенно искренне:

– Вы очень хороший!

«Вовсе нет, – подумал Март, ощущая, как наваливается усталость. – Я лицемер. И просто забалтываю тебя, чтобы ты пришла сюда и завтра, и послезавтра, и через неделю. И взяла снова огромный латте. И круассан. И несколько батончиков. И бутерброд, а лучше два».

Резкими росчерками маркера он нацарапал на стаканчике целую стопку книг. А сбоку пририсовал ещё несколько цифр и бумажку с круглой печатью – как будто бы результат тестирования и приказ о зачислении.

– Ой, как миленько! – пискнула девчонка, разглядев рисунок. – Правда, больше на письмо похоже. На пачку писем! Я говорила, что на почте работаю? С осени! У тёти! А почему тут девяносто два? Думаете, я на сто баллов не напишу?

– Думаю, что надо стремиться к реалистичным целям, – подмигнул ей Март. – Да и разве девяноста двух баллов не хватит?

– Хватит, – смешно наморщила она нос. И призналась: – Даже семидесяти хватит… Просто я написала на сорок. Ужас?

– Бывает, – откликнулся Март, вспомнив свои экзаменационные ведомости. Ему как раз требовалась ровно сотня – хотя бы на двух творческих этапах из трёх, иначе с учётом бешеного конкурса можно было и не мечтать о бюджете… В порыве какой-то противоестественной доброты он сдёрнул с витрины кулёк печенья в хрустящем целлофане и положил на стойку: – Вот, возьмите. За счёт заведения.

Она растерялась:

– Ой, спасибо… Мне столько много!

– Значит, угостите друзей, – рассеянно откликнулся Март, прикидывая про себя, как лучше списать это печенье.

Девчонка резко изменилась в лице и на секунду застыла, как истукан.

«Чего такого я сказал?»

– А… да, точно, – пробормотала она, отмирая. – Да, поделюсь с друзьями. С подругой! Она любит печенье! Спасибо. Очень здорово. Ой, мне звонят! – добавила она суетливо и приложила телефон к уху. – Ева, привет-привет! Нет, не разбудила! Я как раз тебя вспоминала! На работу иду! Ты не поверишь, что тут случилось…

Экран телефона всё это время оставался тёмным.

«Врёт, – догадался Март. – Никто ей не звонил… Впрочем, это не моё дело».

Стало неловко.

Именно это в работе с людьми оказалось для него самым сложным, самым тяжёлым – подмечать то, что не предназначено для чужих глаз. Отец посмеивался и говорил: «Так ты художник, у тебя взгляд такой, особый». А мать соглашалась; но она вообще согласилась бы с чем угодно, лишь бы не спускаться в зал. Слишком тяжело ей это давалось. С бухгалтерией она разбиралась ловко, а вот от людей уставала быстро. Когда ей приходилось вставать к кассовому аппарату, хотя бы ненадолго, и болтать с посетителями, потом несколько часов она лежала в тёмной спальне, задёрнув шторы и включив кондиционер, и конечно, не запоминала ни имена гостей, ни любимые напитки.

А вот у Марта это выходило само собой, как и многое другое.

Совершенно не напрягаясь, он замечал, к примеру, что молодой светловолосой женщине в униформе кондуктора вдруг резко разонравились сиропы с резкими запахами, зато её потянуло на солёную карамель. Конечно, само по себе это ничего не значило… В шутку он нарисовал на стаканчике ребёнка с пышным бантом и изрядно смутился, когда через месяц женщина, заказав какао вместо привычного кофе, сообщила, что у неё будет девочка. И добавила:

– А стаканчик тот я помыла и храню.

Точно так же, не желая того, Март видел, что помятый самодовольный мужчина приходит в «Маяк» вечером то с одной девицей, то с другой, и слышал, что каждой он нашёптывает одно и то же, норовя схватить за коленку. И можно было сделать вид, что ничего такого не происходит, все ведь взрослые люди… Но, подавая за столик кофе и десерт, Март не удержался и невинно произнёс:

– Вот, вам и вашей спутнице, как вчера. Кстати, морковный пирог вам понравился? Кажется, ваша спутница ела его с удовольствием…

И потом не без удовольствия прислушивался к разборкам.

Иногда он отмечал то, к чему хотел бы оставаться слепым и глухим. Как женщина средних лет с каждой неделей горбится всё сильнее, как подкрашивает выпадающие брови и прячет залысины под платком… и как сильно от неё пахнет больницей. Или что жилистый старик, который прежде заходил каждое утро и просил сделать «напёрсток крэ-эпкого кофе, как у нас в Сухуме», вдруг пропал.

Как кто-то рассматривает меню, потом проверяет остаток средств и уходит, ссутулившись, точно в попытке стать невидимкой.

Как девочка плачет за столиком в дальнем углу, пока льдинки трескаются у неё в стакане.

Как…

«Это не моё дело, – повторял Март про себя как заклинание. – Это не моё дело, я тут временно, пока не поступлю и не уеду в столицу».

И всё равно каждый раз куда-нибудь влипал.

Наверное, потому, что иначе не умел.

Без четверти одиннадцать в кофейню спустился отец и подменил его на целый час – невиданная роскошь. Март спокойно пообедал наверху, поболтал по телефону с сестрой и посмотрел целых два ролика с младшим племянником. Мелкий ещё толком не умел ходить, зато как-то научился разблокировать планшет и что-то там едва не купил в интернете… Мать затеяла уборку, но в самый разгар мытья полов отвлеклась на новости и теперь сидела на диване, обняв швабру.

– Что-то случилось? – крикнул Март, повязывая фартук и готовясь вернуться в зал. В последнее время новости были такие, что ничего хорошего от них ждать не приходилось. – Всё в порядке?

– А… да, – растерянно откликнулась мать. Явно соврала, но выяснять было некогда – вот-вот должны были привезти свежие салаты и тыквенный суп, надо было спуститься и принять. – Всё хорошо, сына.

«Потом погуглю», – решил Март, справедливо рассудив, что самые важные новости мимо него не пройдут, а то, что пройдёт, не важно.

День, начавшийся скверно, с дурных снов и ссоры, постепенно выправился. В кофейне было пустовато и две трети столиков оставались незанятыми, но утренняя выручка оказалась достаточно весомой, чтобы сейчас не беспокоиться об этом и наслаждаться затишьем…

Да и гости подобрались беспроблемные.

Незнакомый мужчина занял угловой диван, попросил пароль от вайфая и вот уже часа полтора сосредоточенно пялился в ноутбук, сверяя какие-то таблицы. Судя по чемодану под столом, он коротал время до вечернего поезда, иногда заказывая что-то для приличия вдобавок к своему бесконечному стакану американо. Чудаковатого вида женщина в многослойных серо-синих юбках взяла кофе со льдом, как и накануне, и устроилась у окна, медитативно раскладывая карты. Март про себя решил, что она тут на отдыхе: некоторые туристы не любили жару и приезжали к морю не для того, чтоб купаться, а ради свежего воздуха, красивых видов и долгих прогулок по набережной. За самым большим столом сидели подростки лет четырнадцати-пятнадцати, которые корпели над каким-то общим проектом и набрали в складчину снеков и лимонада. Общий чек у них был не очень высокий, но они не шумели и не мешали другим… А ещё сфоткали объявление про котёнка и скинули в классный чат, и это подкупило Марта больше всего.