Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 8

Мысли его при этом витали далеко.

Он представлял себе, как берёт визитку – злосчастный карман уже не просто припекал, а будто бы вибрировал, как телефон, – пишет этому самому Лисецкому. А может, даже сразу звонит! И тот оказывается неплохим, в сущности, человеком, просто очень занятым и, пожалуй, погружённым в искусство. Он рассматривает наброски в старых скетчбуках, удовлетворённо кивает и говорит что-нибудь вроде: «А такой бриллиант могли упустить!»

Голос у него такой, как в старых советских фильмах.

А потом Март приезжает в столицу и…

Дальше воображение вообще неслось вскачь.

Он воображал себе, как заново сдаёт экзамены, только сажают его на этот раз за самый удобный стол. И за рисунок ставят почти сто баллов; результат – один из лучших на потоке. Такой, чтоб не только пройти на бюджет, но ещё и сразу заселиться в общежитие. Комната бы наверняка оказалась грязной и разбитой, но после ремонта своими руками в кофейне Марта мало что пугало. Он бы содрал старые обои, заново оштукатурил и зашпаклевал стены. А потом покрасил бы в сложный серо-бежевый цвет; развесил бы свои скетчи. В углу поставил бы стол – разумеется, отреставрированный, покупать новый или выбивать его у коменданта не интересно – и соорудил полки. Расставил бы там свои принадлежности для рисования, разложил книги…

«Только я ведь уже не школьник, – промелькнуло в голове. – А поселят меня с кем-то лет на семь младше. Мы вообще уживёмся в одной комнате? Разве это не будет… странно?»

Мысль была неприятной; усилием воли Март отбросил её – и перескочил уже в то время, когда он закончит учиться.

Арина сказала, что пока не взялась бы организовывать его выставку. И понятно, куда ему без образования лезть в высокую культуру! Но потом… после института…

«После выставки картину могут купить, – размышлял он. – Нет, ну вряд ли, конечно, объявится меценат, который сразу заплатит миллион. Но красивый пейзаж можно повесить куда-нибудь… скажем, в ресторан. Или украсить кабинет, квартиру. Отель! Я же оформлял гостиницу здесь, почему бы в столице не сделать то же самое?»

Цены на работы молодых, неизвестных художников невысоки… Другое дело, если кто-то становится модным. Арина – галеристка, она наверняка могла бы познакомить его с кем-нибудь, может, даже с журналистом. Или подтолкнуть в какое-то шоу, на телевидение постоянно приглашают экспертов. Почему бы и не его?

«Родителям, конечно, будет без меня тут тяжело, – думал Март, невидящим взглядом обводя переполненный зал. У кассы скопилась очередь; на лбу у отца блестели капельки пота. – Но, в конце концов, можно же нанять помощников, как летом. Да, прибыль просядет… Хотя если взять на работу кого-то помладше, то можно платить поменьше. Вон, был же днём рыжий парень, спрашивал, не устроим ли мы его к себе. Может, это знак?»

Всё складывалось даже слишком хорошо, одно к одному… Если не приглядываться, точь-в-точь как на нейросетевых генерациях. А стоило приглядеться – задуматься! – и картина разваливалась.

В эту новую прекрасную воображаемую судьбу никак не вписывались кошки.

Март ещё мог допустить, что его картину покупает за много денег какой-нибудь бизнесмен. Но представить, что кошек разрешат взять в общежитие, никак не выходило.

«Ладно, по ходу разберусь, – наконец решил он. – Такой шанс выпадает, может, раз в жизни. Глупо его упускать».

Наконец поток посетителей схлынул; обеденный перерыв подходил к концу. Март отправил отца наверх, а сам встал за кассу. После красочных фантазий вот эта повседневная обыденность тяготила больше, чем раньше. От тряпки для протирания столов немного попахивало; давно следовало её заменить. Тыквенный сироп заканчивался. Со связью были перебои, оплата по карте проходила не всегда, и терминал приходилось перезагружать…

– А ты не нарисуешь мне пророческий рисунок? – раздался вдруг хрипловатый женский голос.

Март вздрогнул и поднял голову, усмиряя разыгравшуюся фантазию.

Тембр был низкий, обманчиво взрослый. Но говорила девчонка лет семнадцати-восемнадцати, вряд ли старше той, с зелёными прядками, что приходила утром. Невысокая, черноволосая, с острым подбородком и глазами, обведёнными тёмным карандашом много-много раз, – так, что получились круги как у панды. На ней была мрачная толстовка с черепами и мешковатые джинсы в металлических цепочках. На плече – ремень потрёпанной кожаной сумки, широкий, из грубого джута, весь сплошь в значках и брелоках.

Девчонка смотрела на свой стаканчик американо гневно и с отвращением, словно он её предал, насмеялся, а потом ещё вдобавок убил любимую собаку.

– Рисунок? – непонимающе моргнул Март. И запоздало сообразил: – А. Да. А что бы вы хотели увидеть?

Она уставилась исподлобья:

– Вот ты и думай, ну. Это же твой рисунок, а не мой.

Рисовать на заполненном стакане было гораздо сложнее, чем на пустом. Да и мысли постоянно сворачивали не туда… В итоге получилась какая-то хаотическая мазня.

Девчонка скептически уставилась на неё и подняла бровь:

– И что это? Похоже на кучу мусора. А тут вообще какие-то усы.

– Интерпретация предсказания – дело того, кто его получил, а не того, кто сделал, – отшутился Март, возвращаясь к кассе.

Девчонка продолжала стоять у раздачи, разглядывая его рисунок так внимательно, что становилось неловко.

– А ещё похоже на спутанную пряжу, – сказала она чуть виновато, опираясь спиной на стойку. – Ты умеешь вязать?

Вопрос был странный, но прозвучал как нечто глубоко личное, поэтому Март честно ответил:

– Нет. Но мне кажется, что люди, которые умеют вязать и вообще что-то делать руками, очень крутые.

Девчонка смешно наморщила нос.

– А ты не думаешь, что это, ну, бабулечное занятие? Ну, блин… для старушек?

Очередь временно истощилась; Март использовал затишье, чтобы выбросить старую тряпку и достать из запасов под мойкой свежую, чистую.

«Бариста, конечно, как и бармен, – бесплатный аналог психолога, – подумал он. – Но сегодня все понимают это слишком буквально. Ввести, что ли, отдельный пункт в меню? Получи совет в трудной ситуации по цене чашки кофе! А что, звучит».

– Не бывает специальных занятий для пожилых людей или для школьников, для суровых мужчин и нежных домохозяек. Моя мама обожает смотреть бокс, – сказал он спокойно. – А дед вышивал – рыбок, лисичек, котиков. Нравилось ему это, вот и всё… Ну и он вообще-то был портным по образованию. Если тебе хочется вязать – делай это.

– Не нравится, – дерзко вздёрнула подбородок она. – Я хочу много денег. Заработать миллион, уехать отсюда и никогда не возвращаться.

– Тогда не вяжи. Работай и уезжай.

Девчонка не ответила сразу. Сгорбилась, отпила из стакана, поморщилась.

– Тебе легко говорить, ты взрослый, – вздохнула она тихо. – У тебя всё есть.

Эти слова отозвались тянущей болью в груди. Вспомнилось хмурое утро, стычка у дверей, путаный долгий разговор – и Вита отчего-то, верней, её потерянный взгляд.

«Как она, интересно? Может, позвонить по телефону и спросить её… – подумал вдруг Март и сам себя оборвал. – А о чём спрашивать-то? Мы друг другу никто».

– Всё – это куча работы без выходных? – вырвалось у него прежде, чем он прикусил язык. И отчего-то захотелось оправдаться: – Нет, я, конечно, не жалуюсь. Но семейный бизнес – не так весело, как кажется со стороны. У меня нет ни отпуска, ни больничных, постоянно надо решать какие-то проблемы…

– Давай меняться не глядя? – буркнула она. – Тебе хоть в принципе работать можно, а я застряла в колледже. Ярмарка эта дурацкая ещё… – Девчонка резко оборвала себя. Поёрзала, шумно отхлебнула американо и скосила взгляд на объявление: – Красивый котик. Можно сфоткать и скинуть к нам в чат?

Март разрешил.

Настроение после этого… нет, не испортилось, но стало каким-то муторным, тревожным. Он принял ещё одну поставку – замороженная выпечка на завтра – и перемыл посуду. Сделал несколько напитков навынос, напоминая самому себе, что надо улыбаться и рисовать на стаканчиках.