Измена. Он тебя не любит - Ви Чарли - Страница 2

Сергей молчал, уткнувшись в телефон.

“Наверно, своей кикиморе малолетней пишет,”– подумала я со злостью. А ведь я тоже была не старая, на пять лет младше его. Когда мы с ним познакомились, мне было двадцать один год, и я была уверена, что выиграла в лотерею под названием “жизнь”. Высокий, красивый, с обалденно белозубой улыбкой и голубыми глазами, как в такого можно было не влюбиться? Девчонки по комнате стояли на ушах и постоянно требовали подробностей о наших свиданиях. Ради него я бросила университет из-за чего очень сильно поругалась с мамой.

Прошло три года и вот, на тебе, словно удар под дых. Вроде живу, а вздохнуть не могу. Неужели любовь и правда живёт три года? Я только недавно закончила читать роман Бегбедера и словно в подтверждение его теории сегодняшняя измена.

Мы подъехали к дому. Сергей подал руку, но я проигнорировала её.

– Поль, ну хватит дуться, – начал он как только мы вошли в квартиру.

Разговаривать сейчас мне совсем не хотелось, но я продолжала стоять в коридоре и смотреть на него.

– Не собираюсь я на ней жениться. Так, небольшая интрижка. Я завтра же её уволю. Хочешь?

– Ты так говоришь об этом будто в туалет сходил, а ты подумал каково мне сейчас? Ты предал меня! – слезы, которые я так старалась сдержать, прорвались наружу.

– Ой, вот только не надо вот этих пафосных слов. Я предал. Тьфу. Блин. – Сергей расслабил галстук и противно передразнил меня. – Если хочешь начистоту, то ты сама виновата в этом. Посмотри на себя в зеркало. Сколько ты прибавила за последний год? Пять, десять килограмм?

– Но ты сам не разрешаешь мне ходить на фитнес.

– Я тебе велотренажер купил. Ты целый день дома. Кто тебе не даёт хотя бы час в день крутить педали? А?

– Я постоянно одна, – сейчас мне больше всего хотелось просто сесть и зарыдать в голос. Как в детстве, когда было больно и я могла заплакать не задумываясь, как это выглядит со стороны.

– Так заведи подруг.

– Каких…, – горло свело спазмом, от невыплаканных слез, от попытки сдержаться. Я больше ничего не могла сказать.

“О каких подругах он вообще говорит? Он ведь сам отвадил всех. Называл их алкашками и боялся их пагубного воздействия на меня, потому что каждый раз когда мы встречались, кто-нибудь приносил или бутылку вина или пива. Но мы никогда не напивались, это было больше для расслабления. У каждой были свои проблемы и никто не решался рассказать о них”.

Я повернулась к нему спиной и ушла в спальню, говорить с ним сейчас было абсолютно бесполезно, своей вины он не видел.

А мне надо было успокоиться, всё обдумать, пережить эту боль много-много раз прокручивая картинку в голове, чтобы больше не хотелось плакать, вспоминая тот момент в туалете. За ночь я успокоюсь, завтра позвоню маме и послушаю, что скажет она по этому поводу. И потом уже приму решение.

Но побыть в одиночестве Сергей мне не дал. Вместо того чтобы скромно расположиться на диване, он завалился спать в комнату, словно и не было ничего.

– Ну Полина, прости меня. Котенок мой любимый, иди сюда.

Он пододвинулся ко мне и обнял.

– Ты такая мягкая и сладкая, как булочка. Я тебя люблю.

“Как!? Как можно быть таким бесчувственным? Или он тупой? Может за модельной внешностью я не рассмотрела дауна?”

– Я же толстая. Чего ты ко мне лезешь? Иди к своей шалаве молодой и тискай её. Она от радости описается, а меня не трогай.

– Б****, Полина! Чего ты начинаешь? Я же сказал – уволю её.

– Кто же тебе мешает другую на её место взять. Они же только и рады к боссу в штаны залезть.

– Глупостей не говори. Ну вышло один раз, что теперь всю жизнь вспоминать будешь?

– Зачем? Дальнейшей совместной жизни у нас больше не будет.

В спальне повисла гробовая тишина, лишь звуки одиноко проезжающих машин доносились с улицы через приоткрытое окно.

– Ну и дура, – произнёс Сергей.

А мне стало смешно: “Очень по-взрослому”.

Глава 2

– Полина давай быстрее. Ты же знаешь моя мама не любит, когда мы опаздываем.

“А не пошел-ка б ты дорогой далеко и надолго,”– посылать мысленно мужа за последние дни стало для меня нормой. Я не разговаривала с ним, спала на диване, пресекала все попытки помириться, но с разводом медлила, особенно после разговора с мамой.

– Полина, я тебя прекрасно понимаю, но уйти в никуда это не вариант. Да и кому ты нужна будешь сейчас? – сказала она, то ли успокаивая, то ли пытаясь совсем раздавить мою самооценку.

“В смысле в никуда? В смысле никому не буду нужна?”

– Я думала у тебя пожить немного. У меня же никого: ни ребенка, ни зверушки, с чего это я никому не нужна буду?

– Ты же знаешь что ты не красавица. Ну кого ты сейчас найдешь? Подумай. Одни алкаши вокруг, да альфонсы. Я с твоим отцом сколько лет прожила, намучилась. А он и пил, и руку поднимал, но сейчас большинство мужиков такие. Ещё и работать не хотят. А у тебя посмотри какой достался: и красивый, и работящий, мог бы себе богатую девочку выбрать, выбрал тебя.

– Мама…

– Согласна, что тебе обидно, – продолжала мама, не обращая внимание на мои попытки вставить хоть полслова. – Но идеально никогда не бывает, просто надо как-то смириться. Он же с тобой остался, из семьи не ушел.

– Мам…

– Вот ребеночка заведете, может, и Серёжа больше налево ходить не будет. Мужчины же как дети, взрослеют намного позднее девчат. Поленька вам просто надо повзрослеть. А там и обиды и измены прекратятся. Построить хорошую семью – это ведь большой труд.

– Мама! – почти прорычала я, чтобы остановить этот поток оскорблений. – Нет, я всё понимаю, и про папу, и про нынешних мужчин, но знаешь есть такая фраза “лучше голодать, чем есть что попало”, вот у меня примерно так же – я лучше одна буду, чем с изменщиком.

– Глупостей не говори. Это ты во время войны не жила, как миленькая бы стала есть и что попало и хлеб с плесенью.

– А ты будто бы жила. Значит, на тебя не рассчитывать? На твою помощь.

– Нет. Я даже влезать в это не буду, вы потом помиритесь, а я плохой для всех останусь.

В тот момент у меня вообще весь мир перевернулся. Я почему-то думала, что всегда могу обратиться за помощью к маме, но как оказалось – казалось.

Сегодня было тридцать первое декабря и день рождения свекрови. Сергей ещё со вчерашнего дня просил не портить маме настроение и хотя бы на один день сложить оружие. Сама не знаю для чего согласилась. Не умею отказывать, всё время боюсь обидеть.

А теперь вот я стояла перед зеркалом и нерешительно прикладывала к себе поочередно то зеленое платье , то розовое. Зеленое отлично подходило к моим глазам, а розовое я любила за его легкость и воздушность.

“Итак, остановимся пока на зеленом,”– подумала я и принялась натягивать его на себя. Посмотрела в зеркало и с ужасом обнаружила, что я напоминаю молодую гусеницу со складками на боках.

“И когда оно успело сесть, может постирала неправильно в прошлый раз?”– но как бы я не изворачивалась ответ был очевиден – за последние полгода я сильно поправилась.

“В топку всё!” – мысленно проклиная свекровь и её чертов день рождения, я стянула платье, и надела розовое.

“Ну в этом вроде лучше”,– тело было ловко спрятано за легкими складками ткани, но стоило мне расправить плечи и тонкая ткань на груди натянулась, а в щель между разъехавшимися краями выглянул кусочек бюстгальтера.

– Поля? Ну ты скоро?

Муж заглянул в спальню.

– Н-да, платье тебе кажется маловато.

– Да я вроде не слепая, сама вижу. Вот только надеть мне больше нечего.

– Как нечего? У тебя полный шкаф тряпья.

– Ага, того самого, которое ты мне год назад еще покупал.

– Ну неужели ничего другого нет?

– Да, это всё что вроде бы могло мне подойти.

– А то с корпоратива? Где оно?

– Твоя мама будет в шоке если я в нем заявлюсь.

– Тебе денег дать на новое?