Экстрасенс в СССР 6 (СИ) - Подус Игорь - Страница 15

Мужик курил сигарету за сигаретой, хотел есть, спать, попить крепкого чаю, выпить сто грамм коньяка и больше всего думал о том, когда явится сменщик. На вход в лабораторию и морг поглядывал, но вскользь. С ходу я не понял, это медбрат из травматологии, ожидающий прихода сменщика, или соглядатай спецслужб. Всё прояснилось через несколько минут, когда на втором этаже лаборатории в двух крайних окнах загорелся свет.

После этого я явственно услышал ругательства, адресованные патологоанатому, который уже вторые сутки подряд работает и не уходит из лаборатории. А ещё я узнал, что напарник соглядатая явится не раньше, чем через два часа.

Выходило, что я не зря осмотрелся и за доктором Кацем действительно следят. И что же теперь делать? Свалить, пока нас не заметили, как я обещал акуле пера, или сделать так, чтобы нашей встрече никто не помешал?

Любопытство взяло своё, тем более что конкретно сейчас я не чувствовал приближения опасности. Так чего тогда сидеть? Надо действовать. Отдав себе приказ, я активировал дар и, пользуясь тем, что пациент сидит неподвижно, на пару секунд перекрыл кровообращение в области шеи.

А когда мужик выронил сигарету и клюнул носом, выскочил из кустов и, открыв заднюю дверцу «Жигулей», сел за его спиной. Когда он начал очухиваться, я максимально уменьшил мозговую активность и ввёл клиента в своеобразный транс.

Дальше мне оставалось только шептать вопросы пациенту на ухо и считывать информацию, медленно всплывающую из глубин его сознания. За несколько минут я узнал, что он старший лейтенант Емельянов из седьмого управления МВД СССР. Его с напарником приставили посменно следить за перемещениями по городу патологоанатома Артёма Абрамовича Каца. Зачем это надо и кому понадобилось, Емельянов не знал. Ему с напарником нужно было только фиксировать время пребывания на адресах и сообщить непосредственному начальству в случае обнаружения подозрительной активности.

Отлично понимая, что больше ничего из Емельянова вытянуть не смогу, я погрузил его в глубокий сон и вернулся к автомобилю акулы пера.

— Настя, за Кацем следят, но не так пристально. Короче, пошли, сходим, поговорим. У нас где-то на всё около часа.

Волкову не пришлось уговаривать, так что через пять минут мы спокойно вошли в комнату ожидания морга и, не заходя дальше, сразу повернули направо к двери с надписью: «Патологоанатомическая лаборатория». После того как Анастасия позвонила в звонок, за дверью послышались шаги, и дверь открыл тот самый врач, которого я видел в своём видении перед визитом тёмного в морг.

— Артём Абрамович, здравствуйте. Вот, привезла вам молодого человека, который очень хотел с вами познакомиться.

Анастасия кивнула на меня, и я протянул Кацу руку для приветствия. Ответив крепким рукопожатием, патологоанатом указал на пролёт лестницы, ведущей на второй этаж, и пригласил последовать за ним.

Пока мы поднимались, я попытался прочитать его мысли, но натолкнулся на глухую стену, сквозь которую иногда начинали проступать несфокусированные визуальные образы. Подобного я раньше не встречал и разумеется удивился.

Мне и раньше попадались люди, чьи мысли невозможно подслушать. Трое из них — Анастасия Волкова, Матрёна и моя Ольга. С Машкой тоже не всё так просто. Однако стену, отгораживающую сознание, я обнаружил впервые. Но не это меня удивило, а родившееся в подсознании странное чувство. Когда Кац повернулся, пропуская нас в свой кабинет, и лукаво улыбнулся, я внезапно понял, что он ощущает моё сканирование.

Получается, он тоже из одарённых? Правда, непонятно из каких — светлых или тёмных? Придётся разбираться по ходу, ведь от этого зависит, как с ним взаимодействовать.

Раньше таких проблем не возникало. При первой встрече с Матрёной Ивановной я сразу понял: она из светлых. Просто её слабенький дар оказывает минимальное влияние на организм человека, и знахарке приходится добирать работоспособностью, травками, народными методами и огромным опытом общения с пациентами, позволяющим оказать психологическую помощь.

Стёртая из сознания Машки тёмная близняшка несла в себе чистое зло, и я это понял сразу. Сама Машка, после того как её тёмная часть исчезла, очистилась и стала на сто процентов светлой. Конечно, путь становления личности ей предстоит большой, но при моей помощи и под шефством знахарки девушка справится.

При первой нашей встречи я сразу определил, что дочка Матрёны, Аглая, перешла на тёмную сторону. И даже от того места, где обосновалась паучиха, буквально за версту несло злом.

Об упокоенном мной гипнотизёре и говорить нечего. Этот гад загубил столько душ, что зло просто сочилось из него как из испоганенной губки. Так что своей участи он безусловно заслужил. Но самый главный обнаруженный мною тёмный — это зверь, засевший в центре Москвы. От его местоположения разило тьмой так, что это ощущалось в пределах Садового кольца.

Работа Артёма Абрамовича патологоанатомом, намекала на то, что он должен быть тёмным, но вот только зла и тьмы я в нём не ощущал. Правда, надо признать, свет с добром из него тоже не сочились. Но выводы делать рано. Придётся Каца прощупать.

— А я уже начал думать, что Анастасия решила вас от меня спрятать, — начал хозяин кабинета, сразу дав понять, что разговор будет откровенным.

— Артём Абрамович, да что вы. Я, как только смогла, сразу привезла Алексея к вам — начала оправдываться Волкова.

Тем временем Доктор Кац уселся за стол, заваленный стопками бумаг и медицинскими справочниками. Затем выставил перед собой ополовиненную бутылку армянского коньяка, жестяную банку растворимого кофе и три керамические кружки. После этого включил электрический чайник в розетку.

— Давайте кофейку с коньячком выпьем, а то я что-то продрог внизу, — предложил Кац. — А пока вода разогревается, Анастасия, расскажите мне то, что я не знаю про маньяка Малышева. А то у моих друзей из прокуратуры опять осеннее обострение началось. Они в очередной раз отсекли вашего покорного слугу от всех источников информации.

Акула пера выложила перед Кацем несколько бумаг, явно скопированных в Смоленске именно для него, и начала рассказывать всё, что знает о ходе следствия. Я же первым делом подумал о прослушке и с сомнением посмотрел на присутствующие в комнате телефон с кассетным магнитофоном. Кац это заметил.

— Молодой человек, насчёт прослушки не беспокойтесь. Тем, кто за мной присматривает, я не настолько интересен. Им хватает просто знать, где я нахожусь большую часть времени, и указывать в рапортах, с кем встречаюсь.

— Значит, вы знаете, что за вами следят? — удивился я.

— Конечно знаю. Но ещё раз повторяю: не беспокойтесь. Даже если мой соглядатай из седьмого управления сейчас не спит в машине и видел, как вы заходили в морг, сюда он не явится. В лучшем случае встанет рядом с входом в лабораторию и дождётся, когда вы выйдете, чтобы увидеть лица. Вот только он вас больше не увидит, так как я на всякий случай выпущу вас отсюда через окно с другой стороны лаборатории.

— Артём Абрамович, а зачем товарищи из МВД за вами следят? Вас в чём-то подозревают или хотят на чём-то подловить?

— Незачем меня специально ловить. Моя анкета и так безнадёжно испорчена моими родственниками, бывшими любовницами и завистливыми коллегами. А задача у граждан офицеров одна — не допустить моего общения с компетентными лицами, имеющими интересующую меня информацию. К архивам, в которые я могу сунуть свой длинный нос, меня тоже не подпускают даже на пушечный выстрел. Ну не любят у нас, когда тот, кому положено только во внутренностях покойников копаться и обожжённые кости с места на место перекладывать, собственные расследования устраивает и бумаги со своими выводами куда не надо отправляет.

— И что, за вами постоянно так присматривают?

— Нет. Я же сказал, это осеннее обострение у одного очень высокопоставленного руководителя одного ведомства, которому значительно прибавили работы после ознакомления товарищей из КГБ СССР с моими очередными тезисами и предположениями. Обычно больше месяца сезонная слежка за мной не длится.