Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть - Платунова Анна - Страница 4

— Сколько погибло? — вскинул голову Майлз.

— В нашем отряде один, у Альдена четверо, у Кирана пятеро.

— Пятеро? — недоуменно переспросила я.

Цифры не сходились. Я мысленно перебрала всех в отряде Кирана, кто не пережил сегодняшнюю жуткую жатву. Первой погибла Сес, потом, когда начала опускаться площадка, на моих глазах один за другим отправились к Творцу Кэл, Эван, Ирис, Дариан и Кира.

— В том-то и дело! — загадочно сказала Элейн. — Пойдемте, вы должны увидеть это своими глазами!

Крайне заинтригованные, мы двинулись следом за Лейн в центр лагеря, где у щитка собралась небольшая толпа. Парни и девушки плотно сомкнули ряды, закрыли спинами лист бумаги, прикрепленный к доске, они что-то бурно обсуждали, но я не могла уловить в разрозненных выкриках «И что это значит? Так можно было? Это только для первого испытания?» никакого смысла.

— Эрик! — Я заприметила светловолосую макушку друга.

— Рин! Эй, расступитесь!

Нас пропустили вперед, Эрик подтащил меня к себе поближе и обнял за плечи. Сопротивляться я не стала, с чего бы: сегодняшний день сплотил нас еще сильнее, чем прежде. Тут же обнаружился и Киран, он, сдвинув брови, не моргая смотрел на три столбца, написанных чьим-то уверенным почерком. Я узнала руку Райдера.

Первый столбик, «Выжившие», был самым длинным, во втором, «Погибшие», я насчитала десять имен и добавила к уже известным мне Конрада Винтера и Миру Белл. Первокурсники. Я смутно помнила их. Кажется, у Конрада были веснушки, а Мира носила косы, заплетенные вокруг головы так же, как люблю носить я. В начале учебного года мы перекинулись парой слов. Мира глядела на меня с обожанием и, вероятно, с помощью прически выражала вот так, немного по-детски, свое восхищение ее высочеством наследной принцессой. Никудышная из меня получилась принцесса, ты уж прости…

Однако имелся и третий столбик! Я тоже вытаращила глаза на надпись «Выбывшие» и имя под ней: Кира Уинслоу. Уинслоу, точно, вот какая у нее фамилия.

Что это может значить? Она выбыла, но осталась жива? Но ведь я своими глазами видела… Я потрясла головой, понимая, что ничего я не видела: малодушно спрятала лицо на груди Эрика за секунду до того, как руки Киры разжались и она упала с бортика арены. Кто-нибудь объяснит нам, что происходит?

Глава 4

— Я думала, что ее вернут, — озадаченно сказала Мия, девушка из отряда Кирана.

— Вернут? — повторила я и обернулась к Эрику. — Так она не погибла?

— Ты ведь не видела, да? — спохватился он. — Такое дело…

Эрик взъерошил волосы на затылке.

— Ее вытащили зрители.

— Зрители?

Мои глаза сами собой широко распахнулись: услышать подобное было равносильно известию о воскрешении из мертвых — так же невозможно.

— Да, два парня, сидевшие в первом ряду, схватили ее за руки и затянули на трибуну. Она оставалась там до конца испытания, а потом мы ушли и… все. Не знаю, что произошло с Кирой дальше.

— Ого… — Я растеряла все слова.

— Мы думали, она вернется позже, но ее постельное белье унесли так же, как постельное белье тех, кто погиб, — сказал Киран.

Парни и девушки все прибывали, толпились у щитка, чтобы дождаться распорядителей и услышать объяснения. Появилась версия, что Киру выкупили родители, и это давало новую надежду.

— Мои отвалят целую гору золота, чтобы забрать меня отсюда! — воскликнул Нейс, с энтузиазмом потирая руки, будто сделка уже состоялась и он одной ногой стоит за воротами лагеря.

Майлз, молчавший до поры, покачал головой.

— Кира стипендиатка, как и я. Вряд ли ее родители настолько богаты! Я бы не удивился, если бы Морканы вытащили Вейна, но Кира…

Майлз говорил разумные вещи, однако Нейс, да и остальные не хотели так просто отказаться от света, что забрезжил в конце тоннеля. Парни кипятились, спорили. Мы смотрели на дом распорядителей, но окна оставались закрытыми наглухо, как и двери: никто не вышел, чтобы объяснить появление загадочного третьего столбика с надписью «выбывшие» и исчезновение Киры.

— Ладно, пойдем, не до ночи же здесь стоять. — Эрик потянул меня за собой. — Давайте я вам покажу все в лагере.

Мы отделились от толпы и впятером двинулись следом за Эриком, который начал экскурсию по территории с арки, под которую мы въехали вчера.

— Справа вы видите дозорную башню.

Эрик поправил на носу невидимые очки, подражая нашему преподавателю истории, который в прошлом году знакомил нас с академическим городком Арканум Розендорф. Даже слегка картавил, как магистр Фейм. Мы все невольно заулыбались.

— Одну из четырех, стоящих по периметру. На ее вершине можно наблюдать дозорного обыкновенного в его естественной среде обитания.

Эрик вздел руку, указав на перевесившегося через деревянные перила молодого ополченца, красного как рак от возмущения.

— А ну пошли отсюда! — рявкнул он.

— Дозорники обыкновенные при приближении опасности издают звуки, которые, как они думают, отпугнут противника, — как ни в чем не бывало продолжил валять дурака Эрик, не изменив ни серьезному выражению лица, ни легкой картавости. — В открытую схватку не вступают. Все потому, что у них ручки коротки.

Он притворно вздохнул, а мы, несмотря на все печали этого дня, грохнули от смеха.

— Я тебя запомнил, белобрысый! — крикнул ополченец. — Встретимся еще. Поглядим, кто тогда посмеется!

— Пойдем, — прошептала я.

Мы обошли лагерь по кругу. Сейчас, при свете дня, было понятно, что он совсем не так велик, каким показался в вечерних сумерках. Кроме площадки для тренировок, бараков, навеса столовой и дома распорядителей здесь обнаружился небольшой целительский корпус, стоящий особняком. Сегодня он пустовал: песочные змеи не оставляли раненых. Но позже, вероятно, здесь будут латать тех, кто выживет после других испытаний. Подлечат и снова отправят в бой.

— Склад снаряжения, — сказал Эрик, издалека показав нам каменное одноэтажное строение без окон и с охранником у двери. — Перед некоторыми испытаниями нам должны выдавать кое-какой инвентарь.

— Откуда знаешь? — немедленно спросил Майлз, с прищуром глядя на склад.

— Поболтали с охранником по душам, — безмятежно улыбнулся Эрик, невольно тронув покрасневшую скулу.

— Подрались, — подытожил Вейн таким тоном, будто хотел сказать: «Ничего другого от Грейвуда и не ждал».

— Я учтиво поинтересовался, не защищает ли он клозет для распорядителей: по мне, так это сооружение ни на что другое не сгодится. Однако моя вежливость натолкнулась на стену безразличия, — с деланым разочарованием признался Эрик. — Пришлось самому заглянуть. Дверь не заперта. Но внутри не оказалось ничего особенного: веревки, какие-то палки, деревянные щиты. Нафига это охранять? Бедняге даже ружья не выдали.

Охранник, видимо, тот самый, сведший близкое знакомство с Эриком против воли, заметил нашу компанию и вытащил из голенища нож. Под его глазом наливался лиловым цветом здоровенный синяк.

Задерживаться мы не стали, отправились дальше. Хозяйственный двор в противоположной от площадки стороне был обнесен невысокой изгородью, посторонних сюда не впускали. Да и любоваться здесь особо было не на что. На кухне под открытым небом готовили нехитрую еду, воду брали в колодце, мусор и отходы кидали в мусоросжигательную яму, вырытую в земле.

Но сжигали не только мусор. Как раз когда мы подошли, двое парней-ополченцев бросали в огонь постельное белье погибших, и пламя жадно пожирало его.

— Ну ладно, — бодро сказал Эрик, когда мы замерли, погрузившись в молчание. — Ничего интересного больше нет, можно возвращаться!

Эрик, откуда в тебе столько жизненных сил и оптимизма, что ты и сам не падаешь духом, и всех нас держишь на плаву!

— Не ошибусь, если предположу, что ты вдоль и поперек изучил защитное поле, — сказал Майлз, когда мы направлялись к бараку. — И? Ничего?

— Я пробовал его пробить воздушной стрелой и раздвинуть, сделать подкоп с помощью заклинания Каменный захват, прожечь файерболом, — признался Эрик. — Бесполезно. По сути — это не купол, а сфера, она продолжается и под землей. Но я еще не сдаюсь!