Еще один шанс для менталиста - Мамаева Надежда - Страница 8

Перевела взгляд на ледяного лорда, который уже успел попрощаться со своим старым меченым знакомцем. Кремень ушел искать преступника, так что Касс (да-да, в мыслях я могу позволить себе быть фамильярной хоть с королем, благо, как выяснилось, мои думы все еще лишь при мне — и только!) сидел вполоборота, глядя в окно, и его профиль, резкий, четкий, словно высеченный из мрамора, был недвижим.

И хоть у меня было правило не вмешиваться в чужие дела, ибо своих вечно целая гора, вопрос, кто такой этот Ледник, так и свербел в мозгу. Еще почему этот бывший, судя по разговору с капитаном, офицер в опале? Что сделал?

Вот только я еще не решила для себя: так ли хочу знать ответы. Ведь правда редко бывает милой, приятной или хотя бы забавной. Чаще она показывает оскал гнилых, только не зубов, а душ...

Сделала еще глоток чая, посмотрела в окно, желая найти умиротворение в пейзаже, и замерла.

Мы все еще летели сквозь облака. Те были густые, клубящиеся, подсвеченные солнцем, как взбитые сливки с золотым сиропом, и выглядели куда аппетитнее, чем мое пирожное на тарелке.

Вот только в этих облаках появилось кое-что еще. Тени. Смутные, подвижные, они скользили в небе, следуя за поездом, то ныряя в белую пену, то на миг появляясь из нее. Сначала я подумала, что это птицы. Потом решила было, что это игра света. Вскоре одна из теней вырвалась из белой пелены прямо напротив моего окна.

Это был не птица. Это были неприятности. Ибо воронов размером с лошадь, на каждом из которых было по всаднику, просто птичками язык назвать не повернется. Да и не были эти магомодифицированные твари таковыми.

Тяжелые, мощные, с хищно изогнутым клювом и паршивым характером. Если кобылу нужно было опасаться сзади, козла — спереди, то эту пернатую пакость — со всех сторон. И с воздуха тоже. Когда еще не протянули по небу рельсы, на таких перекладных воронах можно было за несколько дней добраться до столицы. Но потом магический прогресс шагнул вперед, и крылатые за ним поотстали. Хотя на коротком отрезке пути могли в скорости и поравняться с поездом. Кажется, сейчас именно это и происходило. А еще нас собрались грабить! Об этом тактично намекали ружья и магометы. И ствол одного из последних на наш вагон на полном лету наставил ближайший из рейдеров.

— Налетчики! — заголосила какая-то тетка.

Моя паника была хоть и молчалива, но полностью солидарна с вопившей дамой. Весь вагон охватил хаос. Люди и гномы заметались меж столами. Эльф, что примечательно, исчез.

Нет, все же рано я решила, что мне везет! Это был просто аванс судьбы перед очень большой бедой. И вроде сегодня утром не перебегало дорогу тринадцать черных кошек с пустыми ведрами так, чтобы из-под их хвостов сыпалась соль. Но полное ощущение того, что это было, у меня сейчас возникло.

Я судорожно вцепилась в саквояж, прикидывая, пора ли доставать из него документы и аргументы. Последние были исключительно оглушительного плана. В смысле, отрубали сознание напрочь. Главное — успеть активировать амулеты-парализаторы.

Взгляд судорожно заметался по вагону и зацепился за того единственного, кто остался невозмутим. Лорд, чтоб его, Кассиан!

Увидев, что я на него смотрю, его лордейшество невозмутимо поднял бровь и светски поинтересовался:

— Похоже, это ваше первое ограбление...

— Да, — выдохнула я, потом вспомнила, как меня каждый год грабят налоговики, и исправилась: — Нет. Но до этого грозили только камеральными проверками, а не оружием... И если раньше я знала, что можно отбиться гроссбухом, то сейчас — нечем!

— В мире существует лишь два типа сражений, — прихлебывая чай и глядя на то, как наш поезд собираются грабить, невозмутимо протянул запечатанный менталист. — Первый — дабы сберечь жизнь. Второй — гордость.

— А к какому относится вот этот? — и я кивнула за окно.

— Ни к какому. Потому волноваться не о чем. Сейчас наши налетчики, следуя традициям ограблений, прицелятся по колесам, застопорят их, дождутся остановки локомотива, пройдут по вагонам, заберут все самое ценное и уберутся прочь. А состав после разблокировки заклинаний поедет дальше...

— Но они же могут кого-то убить? Люди умрут... — опешила я на такое заявление Ледника. И ведь как по этапам все расписал. Словно не раз в подобном участвовал! И еще вопрос — с какой стороны!

— Все в этом мире когда-то да умирают... — меж тем философски заметил лордейшество. — Но обычно, если использовать мозг, этого удается избежать до старости... Так что рекомендую вам переложить сейчас самое ценное из вашей сумки. Но кое-что все же оставить: грабители не поверят, что у вас абсолютно ничего нет...

Совет был дельным (куда лучше, чем банальное «не паниковать», от которого страх бы лишь усилился), и я поспешила им воспользоваться. И только потянулась к саквояжу, как услышала:

— Да чтоб тебя! — и выдохнул это доселе невозмутимый голос.

А следом было два удара. Один — скинул меня с диванчика, а второй — снес охранные чары состава напрочь и вынес окно. Как раз то самое, в которое я смотрела минуту назад. Я оказалась прижата к полу менталистом, успевшим за долю мига до взрыва.

Сквозь выбитое окно в вагон ворвался свист ветра вперемешку с вороньим карканьем. И почти тотчас — вторая атака. Она пришлась в стену, оставив в той вмятину.

— «Волноваться не о чем»? — выдохнула я в лицо лорду его же слова.

Вновь спокойное, кстати, лицо, прямо до оледенения. Лишь быстро пульсировавшая жилка на мужском виске подтверждала: на мне лежит все же живой человек, а не статуя. Ибо тело было и впрямь твердокаменным. А еще тяжелым, как мраморное надгробие.

— Видимо, эти налетчики решили, что собирать ценности с мертвых легче, чем с живых, а разница между рудниками и петлей не столь велика...

И тут, по голосу менталиста, я поняла: он все знал, вернее, предполагал и такой исход! Но решил меня... успокоить. Или, может, у него просто на дамские истерики была аллергия? И он решил купировать ту еще до начала? Так или иначе, у него это отлично получилось. Я отложила панику на потом по техническим причинам. А вот сейчас для нее, похоже, пришло самое время.

Захотелось заорать под этим градом пульсаров, которым нас поливали налетчики. И я набрала воздуха в грудь, чтобы не отказывать себе в этом, возможно последнем в жизни, удовольствии. Но один гад мне и такой малости сделать не дал. Положил к моему виску свои пальцы и... все чувства словно притупились. Ужас со всеми его кроваво-темными красками, затопившими мое сознание, будто поблек...

— Вы же запечатаны... — потрясенно протянула я, вдруг поняв: в мое сознание только что нагло вторглись. Но замороженные эмоции не дали этим фактом даже возмутиться.

Наши с лордом взгляды встретились. Открыто и решительно. И хоть менталистом я и не была, но мне показалось, что в эту долю секунды я смогла заглянуть в чужую душу, где тьма и ярость были под жестким холодным контролем.

И сейчас смотревший на меня маг будто решал про себя, что проще: ответить на мой вопрос или проигнорировать и тем явно вызвать новые. А они точно бы были. Я-то себя знаю! И этот тип, похоже, тоже своим, пусть и запечатанным, даром что-то такое почуял. Иначе бы не произнес:

— Да, но порой полная блокировка бывает невозможна или... невыгодна. Так что прочесть мысли я могу, но при телесном контакте. А изменить их — уже, увы, нет. И раз ваша истерика откладывается по техническим причинам, позвольте, я присоединюсь к обороне...

— Но у вас не хватит магии...

— Надеюсь, что достанет зарядов, — и с этими словами менталист достал магострел и, скатившись с меня, вмиг очутился у разбитого окна, заняв позицию под прикрытием стены вагона, и, на секунду высунувшись в проем, двумя точными выстрелами отправил разом и за грань, и в штопор двух нападавших. И тотчас сам ушел с линии огня.

Из-под стола, куда меня пихнул Ледник, я могла видеть лишь его, часть пола, на котором, как и я, распластались, надеюсь, что живые, пассажиры, и выбитые окна с другой стороны вагона.