Еще один шанс для менталиста - Мамаева Надежда - Страница 7

Так вот, в отражении все было видно просто отлично! Словно я стояла в первом ряду. А действие на сцене, в смысле у стола, заслуживало внимания. Я даже пожалела, что под рукой миски с вялеными фруктами и орешками нет.

Сколько точно агентов тайной канцелярии здесь было — сказать не берусь: в штатском они отлично сливались с толпой. Но пятерых офицеров узнала. Знакомого мне капитана в сером пиджаке, еще Тросса (само собой) и его двух подчиненных, и еще одного конопатого законника (опять в гражданском!) я тоже причислила к канцелярским. Почему? Хотя бы потому, что рыжий держал в вытянутой руке магострел, нацеленный на… того самого ледяного блондина, с которым я столкнулась на перроне.

Ну да! Это был точно он! Те же платиновые волосы, серые глаза, черный китель, который сидел на нем как влитой. Сейчас он выглядел еще более... опасным, что ли. Даже сидя. Даже с направленным на него магострелом. К слову, на последний блондин никак не реагировал. Более того, не признавал оружие как класс, невозмутимо прихлебывая чай с таким видом, словно все происходящее было ниже его достоинства примерно на три мили.

Глава 3

— Вот! — меж тем доложил рыжий капитану. — Я узнал этого субчика! Он проходил по ориентировке канцелярии под грифом «опасен»!

Капитан на эти слова поморщился, отчего шрам на щеке стянул кожу так, что мужское лицо на миг превратилось в уродливую маску. А после Кремень скрестил руки на груди и окинул лорда-я-все-таки-улыбаюсь мрачным взглядом.

— И на каком основании? — поинтересовался капитан тоном, который предполагал, что ответ ему не понравится, и перевел взгляд на рыжего.

— Ментальный дар! — выпалил парень, явно гордясь своей проницательностью. Он улыбался. Он был счастлив в этот миг. Вот только это самое счастье ослепляет так ярко, что подвох и не разглядеть. А в вопросе капитана он мне почудился. Конопатый меж тем продолжил: — Это лорд Кассиан Кромвилл. Разжалованный маг в опале, он мог переметнуться к врагам короны! И замечу, менталист. Он наверняка отдал мысленный приказ охране, а потом стер память... Вот стражи ничего и не заметили!

Ледник поднял взгляд на молодого агента и посмотрел так, что у конопатого дрогнула рука.

Я вдруг поняла, отчего этот тип усмехнулся на перроне! Так он же мои мысли прочитал! Сволочь! Ладно агенты, которые покусились на девичьи (хорошо, бабулины) панталоны, но этот белобрысый — на мою приватность!

— Если бы я применил свой дар, — меж тем с ленцой произнес пепельный, интонацией намекая, что догадка агента ветром тревожит водную гладь, но его не колышет, — Вы бы сейчас не то что не смогли оповестить остальных офицеров… Вы бы нацелили дуло своей пукалки в собственный висок.

Кажется, у рыжего побелели даже конопушки. До парня дошло…

— А если бы я похищал то, что у вас украли, — продолжил Ледник, позволив себе усмешку, которая дала понять: он-то точно знает, что именно, — вы бы не нашли меня вообще. Никогда. Я нахожусь в этом поезде по своему делу, которое вашу канцелярию не касается.

— Канцелярию касается все, что происходит на территории короны, — отрезал капитан. — Даже твои личные дела, Касс. Особенно твои.

И по этой одной фразе, прозвучавшей в стихшем вагоне, стало ясно: эти двое отлично знают друг друга и… недолюбливают!

Значит, Касс… Я мысленно занесла это имя в список под заголовком «Никогда не связываться». Хотя, положа руку на самое святое, что у меня было, — на кошелек, — не очень-то и хотелось.

— Покажите печати, — потребовал капитан.

Ледник — лорд Кромвилл — на миг задержал взгляд на старом знакомце. В этом взгляде читалось все, что он думает о происходящем, о капитане лично, о тайной канцелярии в частности и, кажется, о мироздании в целом. Затем, не говоря ни слова, он расстегнул манжет и закатал рукава, а после расстегнул сначала верхние пуговицы мундира и белой рубашки, которая была под ним. Я в отражении, а те, кто стояли в первых рядах и сами, смогли увидеть на мужской рельефной груди, меж ключиц, черное клеймо, которое ставят магам, чтобы закрыть их дар.

Толпа слаженно охнула. Такие руны выжигают обычно отступникам. Они запечатывают дар, лишая мага силы. Говорят, это все равно, что для простого человека ослепнуть.

Кремень меж тем наклонился к меткам, и на его лице промелькнуло нечто, похожее на сожаление.

— Такой невероятно сильный дар, — пробормотал он тихо, почти себе под нос, — и такому предателю достался…

— Я сделал на службе много того, чего теперь стыжусь, — процедил Касс.

— Но то, чем гордишься, — еще ужаснее, — выдохнул капитан, резко отстраняясь от Ледника, и, выпрямившись, бросил с раздражением рыжему: — Убери ствол. Это не он.

— Но как же... — начал было юноша, и в его голосе звучала такая искренняя растерянность, как будто это не он недавно был готов пристрелить отступника, если тот дернется.

— Этот менталист сейчас может прочесть мысли разве что кошки, — отрезал капитан. — И то если будет тискать ее в руках. При таких печатях на сознание человека Кромвилл повлиять не может. Продолжайте обыск. — И, глянув на собравшуюся толпу, добавил: — А остальным — разойтись.

Толпа неохотно, но стала редеть, а я, заприметив свободный столик у окна, устремилась к нему. Место было всем хорошо, только что рядом с менталистом, буквально по соседству, у окна. Но куда деваться? Остальные были заняты. Не я здесь одна такая любопытная. Только в отличие от остальных — еще и вынужденно-бесстрашная. Ибо настолько близко к отступнику желающих чаевничать не было.

Конопатый убрал магострел с видом человека, которому обещали подарить на день рождения лошадь, но не уточнили, что та игрушечная и деревянная. Лорд-мозгокопатель в отставке же невозмутимо поправил манжеты, а капитан, наблюдавший за этим, не удержался от комментария:

— Ты бы лучше мундир снял, чтоб его не позорить…

— А такие, как этот медный, его не позорят? — в свою очередь без злобы, скорее констатируя факт, заметил Касс, глядя в спину уходившего конопатого. — Морвид, этот мальчишка же вас всех раскрыл, начав размахивать магострелом и вопить. Кто его только допустил до работы?

Слова, судя по всему, были для Кремня, которого, оказывается, звали Морвидом, на вкус не слаще уксуса. Офицер снова скривился, и снова шрам стянул его лицо.

— Да, ты прав, здесь я дал маху: принял сына Ворхинта за взрослого человека.

— А я-то думаю, кого мне эта веснушчатая рожа напоминает — первого министра! И как он только своего отпрыска — и к вам…

— Не он, малец сам сбежал. Он смышленый, ты не гляди, и память отличная: тебя вон за раз срисовал. Но опыта нет… а родовая спесь есть…

— Ну, научится годам к тридцати… Если доживет, — голос менталиста звучал почти по-дружески. Если бы лично не видела, что тут недавно было, решила бы, что беседуют два старых приятеля. И они вовсе не держат друг на друга зла. Только взведенные магострелы.

— Ну а как поживают твои демоны, Морвид? Преследуют тебя в кошмарах?

— Скорее я их и наяву, — хмыкнул маг со шрамом.

Ко мне меж тем, с опаской кося на эту парочку за соседним столиком, подошел официант и не успел протянуть кожаную папку с меню, как я протараторила:

— Мне черный чай, пожалуйста, и пирожное.

Уточнив, какой именно десерт я желаю, подавальщик испарился, чтобы спустя буквально минуту конденсироваться уже с моим заказом на подносе. Так что я смогла уткнуться в чашку. Правда, вкус у напитка был так себе. Еще и осадочек остался... Как на фарфоровом донышке, так и в душе.

Оставалось лишь искренне надеяться, что вагон виконтессы уже обыскали и туда больше агенты не заглянут. То, что, не случись вызова в ресторан, офицеры бы и туалет не пропустили без досмотра — как пить дать. А еще подумалось, что везти может по-разному. И в жизни. И на поезде. А у меня вот оба варианта разом.

Только хватит ли этой удачи до столицы? Эх, побыстрее бы канцелярские ищейки поймали своего вора, успокоились и больше не трогали тихих-мирных безбилетников.