Смерть в Куропаткино - Былинова Анна Георгиевна - Страница 5

Держась одной рукой за деревянные выступы, заботливо сколоченные Андрюшей Петровым, Тимур окунул ногу в прорубь:

– Ух, какая!..

От холода Тимур прижал локти к животу. Что-то блеснуло у него в руке. Что-то серебристое, похожее на звезду в небе.

– Давай, смелее! – раздалось из толпы.

– Молодец, Тимурка!

А Тимурка, по-мальчишечьи взвизгивая, пошёл в воду и, перекрестившись, окунулся с головой. Первый, второй, третий раз.

«У-а-а!» – пронеслось над рекой. Народ стал похихикивать, все вдруг повеселели и оживились.

– Вот это хорошо-о! – воскликнул Тимур, отфыркиваясь и выходя из проруби. Я кинула ему полотенце.

Гришка глядел, глядел, а потом махнул рукой: «А была-не-была!» и стал быстро раздеваться.

После Тимура и Гришки ещё несколько деревенских мужиков решили окунуться, и речка почти в пляж превратилась. Только ледяной.

– Ну всё, вылазь давай, морж! – крикнула Янка брату, который окунулся уже раз шесть с головой.

Гришка, ойкая, вылез из проруби. Красный, как варёный рак, от него валил пар. Он вырвал у Тимура полотенце и стал энергично тереть голову. Тимур тем временем уже натянул кофту и брюки и схватил свою телогрейку. Из телогрейки посыпались всякие мелочи: ключи, рукавицы, маленький тряпичный красный мешочек, гаечные ключи, даже маленький шуруповёрт.

– У тя не куртка, а бабья сумка! – заржал Гриша. Хоть он и сам в эту минуту торопливо одевался, ничего не скрылось от его глаз.

Тимур присел, похватал вещи со льда и засунул всё в карманы.

– Так это же Тимур, он всё время спешит на помощь! – проходя мимо, отозвалась тётка Маша Шамова, круглая, румяная, в пуховом платке, из которого торчал только нос. – Где свою команду потерял, Тимурка?

Тимурка усмехнулся. Он привык к этой заезженной шутке про Тимура и его команду. А может, как раз эта шутка и сделала из него человека душевного.

– Ты когда ехал, Стёпу не видел нигде? – спросил Гришка, вспомнив про нашего не явившегося на купание друга.

Тимур мотнул головой:

– Да не видел, говорю же. Наверное, уснул.

– Наверное, – согласился Гришка и весело глянул на нас. – Ну, девчата? Чего стоим? Воду набирайте да поедем.

Мы с Янкой осторожно наполнили пластиковые бутылки святой водой, закрутили крышки и потрусили к уазику.

Из окна машины я видела, что Тимур завёл свой уазик и теперь грелся внутри. Потом к нему подошёл Андрей Петров, залез в кабину, и они о чём-то заговорили.

Мы поехали домой. Уазик подпрыгивал на ухабах, бутылки со святой водой постукивали у нас в ногах, а снег всё шёл и шёл.

Глава 3. Недоброе утро.

Помню, раньше в Крещение мама с папой всегда рисовали мелом крестики на дверях и на окнах. Однажды я спросила маму, для чего? А мама сказала, чтоб черти в дом не вошли. Мне тогда было лет шесть, я выпучила на маму глаза: «Какие еще такие черти?». Мама в тот вечер увлеченно готовила жаркое. Напевая песенку, она стучала ножом по разделочной доске - крошила овощи. Потому, не оборачиваясь к своей пугливой маленькой дочке, весело сказала: «А такие, доча, страшненькие: у них вместо носов пятаки, на голове рога, на ногах копыта и черный, длинный хвост,а сами они черные-черные, как будто из печи вылезли».

Я больше ничего не спрашивала. Ушла в свою комнату и смотрела на белый крест из мела на окне. За окном мне чудились шорохи, скребки, хихиканье. Видимо все черти собрались под моим окном. Ночью я не могла уснуть и когда во всем доме выключили свет, я с диким ревом бросилась в родительскую спальню.

«Что такое?», - перепугались мои родители.

«Ко мне черти скребутся!»

Папа потом долго убеждал меня, что чертей нет, что крестики - это просто добрая традиция. Я была девочкой умной, потому кричала папе, что он врет, чтобы успокоить меня. А папа поглядывал на маму укоризненно и цокал языком.

Утро началось недобро.

Разбудил меня стук в дверь, громкий и настойчивый. С таким стуком не за солью приходят. За окном уже рассвело, стёкла до середины затянуло морозными узорами. Поди очень холодно там. Я накинула теплый халат и побежала открывать.

Мама моя работает в администрации, потому со всеми чрезвычайными ситуациями в нашем посёлке бегут к трём людям: к моей маме, к фельдшеру и к участковому. По тому, к кому идут первым, можно судить о серьёзности дела. Если сначала идут к врачу, тут и к бабке не ходи: кто-то заболел. Если к участковому, значит, кто-то подрался. А если к маме, да ещё с раннего утра, значит, случилось что-то серьёзное.

Однако мамы моей не было: ещё пятнадцатого января она уехала в город на какие-то курсы.

На пороге стоял дядя Саша сосед. Он весь был в инее: брови, усы, даже ресницы, будто только что из сугроба вылез. Лицо у него было серое и растерянное. Зашел, поздоровался, маму спросил. Нету, - говорю, - мамы, уехала.

– А-а-а, екарны! Я и позабыл, что Марии нет. - расстроился почему-то дядя Саша, почесал шапку варежкой и посмотрел на меня. - Ну, значица, собирайся, Глашка, будешь за заместителя.

Я зевнула.

– Зачем? Куда? И в сельсовете же секретарь есть. Ксюнька обычно маму заменяла. Она вроде никуда не уезжала.

– Есть, Глаша. – Дядя Саша вздохнул, подумал. – Но она на сносях. Потому нельзя ей присутствовать.

То, что Ксюньке Куприяновой скоро рожать, я знала. Только вот почему ей нельзя присутствовать на работе, было непонятно. Так и спросила:

– Почему нельзя?

Дядя Саша снял меховую шапку, помял шапку в руках и стал кусать губы.

– Да что случилось-то? - не выдержала я этой паузы слишком странной для раннего январского утра.

– Ночью Веньямина Кулакова убили. Беременной нельзя присутствовать на разбирательствах, это самое. Там же все подробности будут. Вдруг испугается и, это самое, родит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.