Оружейникъ. 1794 (СИ) - Белов Иннокентий - Страница 14

Эх, спросила бы меня, я бы показал. Мне ведь только дай рассказать про замок.

— И еще я видела людей, которые приехали стреляться ради чести, а через десять минут дружно обсуждали уже ваши пистолеты.

Она коснулась долговых бумаг.

— После этого я вернулась в город и купила их.

Я посмотрел на неё с уже совсем другим интересом.

Так, подождите. Дуэль закончилась утром. Потом она успела найти специалистов, поговорить, добраться до Кузьмина, договориться о цене и забрать бумаги. Мы с Фёдором за это время только домой съездили. Причём она знала, к кому ехать и что покупать. Неужели начала выяснять ещё вчера, сразу после рассказов Беляева? Или Кузьмин с такой радостью отделался от нас, что всё остальное сложилось само?

Она прижала ладонью край расписки, чтобы лист не загибался, красный камень в кольце коротко поймал свет. Ещё несколько минут назад я рассматривал её платье и картины. Теперь с этим можно было не торопиться. Важнее было понять, сколько она собирается заработать на нас и что предложит, кроме возможности не разоряться прямо сегодня.

— И что хотите вы? — повторил я свой вопрос.

— Половину дела Резниковых. За долг, который теперь принадлежит мне. Четырнадцать тысяч прекращаются полностью. Я не получаю ваш дом и не забираю мастерскую. Вместо этого становлюсь партнером в предприятии, моя половина капитала и прибыли, — услышали мы с братом.

Я повернулся к брату. Фёдор сидел чуть подавшись вперёд, только прежнего удовольствия на его лице уже не было.

Половину. Я помолчал, давая себе время не ответить первое, что пришло в голову. Хорошо зашла. Значит, придётся объяснить, что опись на столе ещё не делает нас согласными на любые условия.

— Половину вы могли бы требовать вчера, когда у нас не было ничего, кроме долгов. Сегодня вы сами приехали посмотреть оружие, после которого решили эти самые долги купить, — возразил я.

— Сегодня у вас есть одна пара пистолетов и те же обязательства. Я приехала именно потому, что увидела возможность это изменить, — объяснила Софья.

— И оценили её ровно в половину?

— Оценила то, что потребуется с моей стороны. Или вы считаете, что после покупки расписок я собираюсь ждать, пока вы принесёте мне прибыль?

Я потянул к себе расписку и посмотрел на передаточную запись. Об участии в деле поговорим, но сначала хотелось понять, сколько собственных денег она уже потратила. Кузьмин отлично знал, сколько с нас можно получить сегодня. Номиналом по долгам она теперь прикрывалась совсем зря.

— Пока я вижу, что вы купили только долг. Не станок, не металл и не инструмент. Причём едва ли отдали Кузьмину все четырнадцать тысяч, — захожу с другой стороны.

— Едва ли. Я хорошо торговалась, — согласилась Разумовская.

Я задержал на ней взгляд. Даже спорить не стала. Значит, сумму она мне не назовёт, а изображать оскорблённую благодетельницу не собирается. Уже удобнее, можно хотя бы не тратить время на благодарность за помощь, которую нам сейчас предложат.

— Значит, половину предприятия вы оцениваете даже не в четырнадцать тысяч? — спросил я.

— Ваш долг я оцениваю в четырнадцать. Сколько заплатила за него, касается только моих отношений с Кузьминым. Если вы найдёте эти деньги, я приму их и пожелаю вам успеха. Если нет, нам придётся договориться о том, что я получу вместо них.

Фёдор положил прошение на стол.

— Вы уже успели поговорить с людьми об оружии. Наверняка знаете, что такая работа стоит гораздо больше самой мастерской.

— Пока знаю, что она вызвала любопытство. Сколько за неё готовы платить, мы ещё не проверили. Беляев восхищался, но ведь новую пару у вас не заказал?

Фёдор отвёл взгляд. Я прикинул четырнадцать тысяч по триста за пару: сорок семь, если округлить. И это без металла, дерева, оплаты работы. По прежней цене мы так и будем кормить кредитора. Следующую пару нужно продавать дороже, только сначала найти человека, который отдаст эти деньги. Софья могла с этим помочь, вопрос был в том, сколько её помощь действительно стоит.

— Новые заказы будут, — сказал я. — Фёдору уже пишут.

— Разумеется. Сегодня всем хочется узнать, что случилось с Резниковым после горячки. Одни надеются увидеть удивительный пистолет, другие человека, который решил, что умеет делать пистолеты. От вас пока ждут только занимательного вечера. До денег разговор ещё должен когда-то дойти.

Софья говорила серьёзно, я ее слушал, хотя хотелось отмахнуться. Смотреть на меня вместо оружия вполне могли. Особенно если явятся компанией, выпьют и начнут развлекать друг друга за мой счёт. Я уже представил, сколько времени потеряю, объясняя одному и тому же господину в третий раз, зачем убрал кремень. Такого гостя мне проще выставить. Вот только завтра он начнёт рассказывать обо мне, а покупать будут его знакомые.

— Вы считаете, я не сумею продать собственную работу?

— Сумеете. Один раз вы уже продали. Я предлагаю вам не тратить на каждый следующий разговор столько же сил, сколько на саму работу.

— За половину прибыли?

— За возможность заниматься тем, что у вас получается лучше всего. Скажите, Роман Андреевич, вы и следующую пару собираетесь делать собственными руками?

Я машинально поскрёб ногтем указательный палец. Перед выездом отмывал руки, но тёмная полоса осталась. Софья заметила движение, поэтому я оставил ладонь на столе. Да, сам работаю. Если она собирается начать с этого, пусть начинает.

— Пока без меня её никак не изготовят. Знание находится тут, — и я коснулся пальцем своего виска.

— Я именно об этом и говорю. Фёдор Андреевич привезёт к вам гостя, а вы выйдете из мастерской с такими руками. Один сочтёт это прекрасным доказательством высокого усердия. Другой потом весь вечер будет рассказывать, что Резниковы дошли до того, что младший сын сам сидит за верстаком. И оба пожелают посмотреть оружие.

— Второй может не покупать.

— Может. Только первым расскажет о вас всем остальным.

Фёдор слушал, чуть нахмурившись. Я бы охотно списал её слова на желание напугать нас перед торгом, но брат этих людей знал и пока не возражал. Спросить следовало у него. Меня собственная мастерская вполне устраивала, только выяснять, что думают о ней господа с чистыми руками, приходилось потому, что именно у этих господ были деньги.

— Фёдор, ты тоже считаешь, что мне следует стыдиться своей мастерской?

— Стыдиться? Нет. Но ты ведь уже видел, как люди смотрят на замок, которого не понимают. А теперь представь, что он ещё и не выстрелил. Объяснять потом будешь ты. Рассказывать другим уже они, — правильно отделил Федор мух от котлет.

— Не знаю, откуда у вас взялись такие способности, Роман Андреевич, — продолжила Софья. — И не стану делать вид, будто понимаю устройство вашего оружия. Зато знаю людей, которым собираюсь его показать. Пока вы их удивляете, они охотно дадут вам руку и попросят пострелять. Одна неудача и среди тех же людей обязательно найдётся человек, который решит, что первым разгадал вашу горячку. Вчера был непонятный талант, завтра будет бедный молодой Резников, почему-то вообразивший себя мастером. Потом при встрече могут и не подойти. Просто, чтобы не оказаться рядом, когда над вами начнут смеяться.

— А вы подойдёте?

Она не ответила сразу. Я ждал, не отводя взгляда. Вот это уже касалось её будущей работы, а не наших недостатков.

— Если стану вашим партнёром — да. И, прежде чем устраивать показ, позабочусь, чтобы люди приехали покупать оружие, а не рассматривать вас. Я умею выбрать гостей, объяснить, зачем они приглашены, еще оставить за дверью тех, кому нужен только повод для сплетни. Когда понадобится другой показ, устрою другой. Если придётся исправлять неудачу, не исчезну до следующего удачного выстрела.