Оружейникъ. 1794 (СИ) - Белов Иннокентий - Страница 15

Я слушал и пытался представить, как это будет выглядеть на деле. Сначала она пугает нас чужими насмешками, затем обещает от них избавить. Приём понятный. Только люди ей действительно знакомы, а мне пока нет. И организовать показ так, чтобы туда не набилась толпа любопытных, было бы полезно. Нечего мне каждый раз бросать работу ради господина, которому хочется пострелять бесплатно.

— Значит, вы хотите долю ещё и за то, чтобы со мной продолжали здороваться.

— Я хочу долю за участие в деле. Вы только что спросили, в чём оно будет состоять, я вам ответила. Вы можете сами искать покупателей, договариваться о показах, проверять, кто готов платить, а кто лишь обещает. Можете каждый раз оставлять мастерскую ради этих разговоров. Только тогда скажите, кто будет делать сами пистолеты.

Я посмотрел на брата, тот приподнял брови. Покупателей он приводить умел. Вчера даже слишком хорошо, второй замок ещё лежал разобранным, а люди уже были у нас. С Фёдором придётся договариваться о сроках отдельно. Но отдавать Софье половину за то, что она обещает делать осмотрительнее, я всё равно не собирался.

— Половину я вам не отдам, — решительно произнес я.

Софья придвинула к себе чистый лист.

— Четыре доли из десяти. Оба обязательства прекращаются, дом остаётся вне нашего соглашения. Продажами занимаюсь я, изготовлением вы.

На четыре десятых она перешла легко и даже дом пообещала оставить в любом случае. Половину, значит, назвала с запасом. Я подождал, пока она договорит, снова посмотрел на чистый лист. Теперь можно торговаться ближе к делу, только не стоит помогать ей и заранее считать четыре доли хорошей ценой после пяти.

— Четверть, — предложил сам.

— Три десятых, — тут же ответила Софья.

— Вы ведь не вкладываете новых денег? — стало интересно мне, потому что они все же были нужны.

— Верно. Я уже заплатила за право потребовать их с вас.

Фёдор переводил взгляд с неё на меня. Прошение лежало у его локтя, я еще помнил о нём, но следить за этой бумагой больше не требовалось. Мы уже обсуждали долю. Три десятых она назвала быстро, поэтому я решил проверить, насколько крепко она держится за них. Ещё пять процентов за несколько лет при масштабном производстве могли обойтись дороже всего сегодняшнего долга.

— При четверти у вас будет достаточно причин заниматься продажами, — заметил я.

— При семи десятых у вас останется достаточно причин заниматься производством, — парировала Софья.

— Произвести его ещё нужно. Люди, оборудование, материал постоянного качества — всё это придётся оплачивать из нашего дела. Из того, что останется после продажи.

— Тогда не будем забирать первую выручку. Вы составите список необходимого, мы его обсудим и потратим деньги на мастерскую, — согласилась молодая женщина.

Я подался вперёд с заметным интересом, ведь это стоило уточнить. Инструмент требовался сейчас, но если после продажи она первой полезет за своей прибылью, улучшать мастерскую опять придётся из остатков. «Не будем забирать» звучало хорошо, но я предпочитал знать, о какой сумме идёт речь.

— Всю выручку?

— За следующую пару всю. Если вы рассчитываете купить инструмент на эти деньги, я не потребую сначала выдать мою часть прибыли, — объяснила Софья.

— И никаких новых требований по этим бумагам. Ни к дому, ни к мастерской, ни лично к нам. Девять тысяч и пять по расписке прекращаются полностью, вместе с дополнительными обязательствами, — добавил я.

— Это будет записано, — согласилась она.

— Технические решения остаются за мной. Доля не даёт права распоряжаться чертежами или передавать готовый образец другому мастеру без моего согласия, — я хочу оставить только за собой право на интеллектуальную собственность.

Она сейчас, та, которая в моей голове, стоит гораздо больше сотен тысяч или миллионов. Будет стоить через какое-то время. Но сейчас у нее есть более низкая цена, от которой трудно отказаться

— Я не собираюсь нанимать другого человека, чтобы он объяснял вам устройство ваших пистолетов, — усмехнулась Софья.

— Я говорю именно о моем праве, а не о вашем намерении, — пришлось уточнить еще раз.

Софья посмотрела на меня внимательнее, затем кивнула.

— Хорошо. Внесём отдельно.

Я придвинул бумаги. На этих условиях уже можно работать, ведь долг прекращается, оборудование остаётся, за следующую пару ничего из дела не забираем, техническую часть без меня не трогаем. Четверть была бы приятнее, но за неё придётся торговаться дальше. Софья пока сидела молча. Я дал ей ещё немного времени, не заполняя паузу новыми объяснениями.

Она выдержала мой взгляд.

— Три десятых, — повторила Софья.

Я посмотрел на неё. Досада ещё оставалась, но повторять предложение только ради последнего слова не хотелось. Три десятых мне неприятны, четырнадцать тысяч, которых нет — тоже. Попросить отсрочку я могу, за несколько дней сделать нужную выручку не смогу. А она уже дала согласие на то, без чего я вообще не стал бы входить в такое партнёрство. Дальше следовало читать договор.

Фёдор ждал. Мог бы отдать решение ему, всё-таки старший и наследство общее. Но тогда сам же начал бы поправлять каждое условие. Нет, раз взялся, придётся отвечать за то, на что соглашусь.

— Хорошо.

Софья кивнула и достала соглашение. Я невольно посмотрел, какая доля там уже стоит, но место оставили пустым. Между пунктами тоже были промежутки для дополнений. Хорошо подготовилась. Мне оставалось только придвинуть кресло и начать читать с первой строки.

Когда больше ничего не нашлось, я поставил подпись и отодвинул лист. Фёдор ещё раз просмотрел наши дополнения, подписал рядом. Софья взяла перо последней.

Пока она писала, я опять посмотрел на три десятых. Отдавать их всё равно было жалко. Никакой торг этого не отменит, особенно если дело пойдёт так, как я рассчитывал. Но и считать каждую её будущую прибыль своими потерянными деньгами — верный способ перессориться раньше первой продажи. Она получила долю, теперь пусть работает. Я собирался спросить с неё не меньше, чем она с меня.

Софья перевязала папку и взяла чистый лист.

— Теперь к делу. А именно вторая пара, — сказала Софья. — Только позаботьтесь о том чтобы она не выглядела так бедно, как сегодняшняя на дуэли. Называйте это аукционом, закрытой продажей или как вам угодно. Мне нужно, чтобы люди видели один футляр со второй парой и понимали, что второй такой сегодня больше нигде нет.

Бедно? Я даже повернулся к Фёдору, но брат слушал с таким видом, будто ее слова само собой разумеется.

«Хорошее дерево там, стволы хорошие, всё подогнано…»

Хотя да, я опять перечислял то, что знал сам. Со стороны наверняка была видна и спешка. Софья хочет, чтобы человек открыл футляр и сразу захотел купить, а для этого мало объяснить ему, сколько я провозился с замком. Придётся заняться внешним видом. С фраком сегодня уже выяснилось, что мои представления о приличном устраивают не всех.

Я начал считать, загибая пальцы под столом. Стволовые заготовки есть. Оправку переделали, размеры теперь известны, Архип с деревом разберётся быстрее, чем в первый раз. Больше всего времени может съесть отделка, особенно если я сам ещё не понимаю, какой хочу её видеть. Но с запасом на испытания три дня должны получиться. Только без новых затей по дороге, иначе опять буду встречать гостей с одним пистолетом.

— Три дня.

Брат повернулся ко мне, явно собираясь возразить. Вчерашнюю спешку я помнил не хуже него и срок называл с учётом того, что уже было сделано.

— Три дня, если не пытаться делать всё с нуля. Стволы и часть заготовок уже есть. Новый замок и оболочки уже не придётся изобретать заново. Еще какое-то время уйдет на внешнею часть разумеется, — прикидываю я.

Софья дослушала, глядя на меня.

— Всё, что заплатят за вторую пару, останется в предприятии. Я не дам вам сверху ни рубля. Эти деньги должны пойти в металл, инструмент и всё, что вам нужно, чтобы следующая пара перестала требовать четырёх дней вашей жизни.