Рай накануне (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 16

— Странный ты мужик, — пожал плечами он.

Я заказал нам по кружке пива. Пока пили, он рассказал мне про сына — сам, без моих подводок. Что тот работает на стройке прорабом и понимает в бетоне больше, чем его начальство. Что в шестнадцать разбил отцовскую «Ниву» и две недели сам зарабатывал на ремонт, разгружая фуры. Что утром перед вылетом бати в отпуск каждый раз звонит первым и говорит одно и то же.

— Батя, ты там не загуляй, — пробасил Болотов, и по нему было видно: главное в жизни у него получилось. — А я ему: не загуляю. Слово держу.

В той, настоящей моей реальности этот звонок был у них последним. Семен Семеныч Болотов погиб на коленях перед людьми, которых считал своими, и глаза у него остались добрыми, а его сын Денис, мой тезка и ровесник, так и не узнал, что батя не загулял. Он вообще ничего, скорее всего, не узнал, потому что с семидесятипроцентной вероятностью лишился души.

Сегодня я собирался вернуть его бате должок за всех, кого не уберег. Если уберет палец с кольца, просто схвачу его за руку, ведь главное — физический контакт. Если успеет мне врезать, через пару минут я вернусь в невредимое тело.

Вечером мы стояли у бассейна, спиной к колоннаде, лицом к подсвеченной бирюзовой воде. В порыве чувств Болотов заказал нашу музыку, «Владимирский централ», и был отфутболен барменом, не нашедшим такого в плейлисте. Потому Семен Семенович пел сам, вполголоса и мимо нот.

— И зачем, Дениска, деньги на меня переводить? — благодушно спросил он, дотронулся до кольца, отдернул руку, убедился, что подвоха нет и теперь надолго взял меня за перстень двумя пальцами. — Ты вроде мужик умный, а споришь, как студент.

— У меня день рождения, — сказал я. — Имею право на глупости.

— Это да, — согласился Болотов. — Это святое.

В 23:26 за колоннадой зазвенело. Я был готов и успел первым:

— Семен Семеныч, а сын твой — он в отца пошел? Ну, характером?

— Сын-то? — Болотов развернулся не к залу, а ко мне, и лицо у него помолодело лет на десять. — В деда он пошел, если честно. Тот тоже упрямый был, как…

Перстень ожил, сжал палец, нагрелся.

Я накрыл лапищу Семен Семеныча ладонью, вдавил палец в камень и мысленно скомандовал сохранить Болотова в «Сухом колодце».

Семен Семеныч Болотов исчез, не договорив про деда. Беззвучно, вместе с недопитой кружкой, которую держал во второй руке, — кружка ушла в стазис за компанию, и я мельком понадеялся, что пиво там не выдохнется. Время внутри стоит, значит, не выдохнется.

Кольцо вроде как потяжелело. Шутки ли, в нем за триста сорок кило, пятеро взрослых, а с кружкой — триста пятьдесят без малого. Оставалось чуть больше ста пятидесяти килограммов на целый остров, но об этом я запретил себе думать до завтра, потому что завтра у меня теперь было всегда.

Испуганно завизжала Настя, которая, оказывается, за нами наблюдала.

— Не загулял, Семен Семеныч, — сказал я бирюзовой воде. — Слово держишь. Молодец. Надеюсь, не зря я на тебя три витка потратил…

Сквозь значки на краю зрения в последние полсекунды окна пробился женский голос, и звучал он четче, чем когда бы то ни было. И я готов был поклясться, что слышу в нем улыбку:

— … Ден… прошло десять мин… мы тебя СЛЫШИМ… готовь…

Слышим. Не «держись» — слышим!

Мое послание дошло! Значит, канал работает в обе стороны! А еще значит, что за мои семь суток там прошло десять минут, клан не просто ждет — клан что-то готовит.

Мир поплыл, колоннада потекла, бирюзовая вода бассейна смешалась с небом. Я стоял посреди таящей реальности, а в сознании бился единственный вопрос, который я собирался прокричать в следующее окно.

Что мне сделать со своей стороны? Чем помочь?

…пахло лавандой.

На восьмом витке я изменил маршрут. Карина получила свой «Икс-третий» и лобби в 23:20, Витек — квест, а я взял такси до Мабанлока и велел водителю ехать за город, к холмам, где кончались плантации и начиналась промзона.

Увидел я там те же исписанные граффити заборы, заброшенные предприятия и ощущение запустения, как и после Жатвы, но сейчас тут ходили люди в робах и без, туда-сюда сновали погрузчики, разгружали фуры, стоящие прямо у обочин. Кое-где пользовались услугами грузчиков. Один ящик уронили, и бананы рассыпались в пыли.

Я помнил эти места другими. Через месяц здесь сперва появится аномальная зона, потом самоуничтожится корабли Го-Дзи, оставив пять километров идеальной плоскости цвета мокрого пепла, и на этой плоскости будет стоять пустой броневик Мигеля, а возле броневика будет бродить настоящий я. Сейчас же тут кипела жизнь, приезжали-уезжали фуры, портил атмосферы единственный бетонный узел.

— Жди здесь, — скомандовал я таксисту.

— Как долго? — спросил он на английском с жутким акцентом.

— Пока не отпущу. Предположительно до полуночи. Накину сотку баксов сверху.

— Буду ждать, — ответил сухонький филиппинский дед и включил местную музыку.

Хоздвор, куда должен упасть корабль Го-Дзи, был заброшенным. Ржавые запертые ворота просели, сквозь провал в заборе вылезла рыжая собака, затем другая.

Оставив таксиста с напоминанием, что вернусь, я пролез в пролом и зашагал по заросшему хоздвору, разглядывая здания с проваленными крышами, где угнездилась растительность.

Все было неузнаваемым, потому что в прошлый раз мы блуждали тут в тумане. Хоздвор оказался довольно большим и зарос так, что напоминал джунгли, однако никакого корабля я ожидаемо не нашел. Скорее всего, он упадет сюда во время Жатвы.

Надежда, что откроется окно и я вообще застану момент падения, мизерная, но она есть. Мой расчет был на другое: на само место. Вдруг дверь, через которую меня втолкнули, осталась приоткрытой с этой стороны?

Запрокинув голову, я посмотрел на небо, где скапливались облака. Где-то там прячется корабль рапторианцев и ждут своего часа жнецы, а мы этого даже не подозреваем!

Хм… Так может мне лучше спасти Го Дзи, чем всех остальных? Может, как вопрошал Васисуалий Лоханкин, в этом и есть сермяжная правда этой временной петли? Этакий финальный квест? Вот только как найти корабль ящеров? Он, поди, висит где-то на орбите в стелс-полях, невидимый человеческим службам мониторинга космоса.

Отложив мысль на потом, я занялся тем, за чем приехал — занялся поисками намеков на очаг временной петли или аномалию, а то и что-то вроде окна в мой мир.

Хоздвор я истоптал вдоль и поперек. Пробегал его туда-сюда, проходил медленно, истоптал всю траву, пробил тропинки, но никакого окна не обнаружил. Однако сдаваться я не собирался и решил дождаться ночи.

Забравшись в заросли бананов, я сорвал связку спелых. Они были прямыми, плосковатыми и разнокалиберными. Вернувшись к такси, угостил водителя и пошел бродить по промзоне, рассматривая порт, местных, выискивая знакомые лица.

По берегу ходили двое мальчишек лет десяти — собирали выброшенную живность. С наступлением Жатвы их с большой вероятностью сожрут, а у меня три места в перстне, вот только беда: сейчас никого туда не затащить, а в 23:26 они будут спать дома.

К машине я вернулся вечером, заплатил по счетчику.

До часа икс я просидел на капоте такси, скармливая водителю купюру за купюрой, чтобы не уехал. Водитель — сухонький дед с четками на зеркале — считал меня сумасшедшим, но купюры брал.

Все машины уехали, уличное освещение тут не предусматривалось, и на небо высыпали звезды, Млечный Путь обозначился особенно четко.

В 23:25 у деда в животе заурчало, и он мягко завалился на руль, и машина один раз бибикнула. Я стоял в притихшей промзоне и ждал.

В 23:29 перстень ожил, на краю зрения вспыхнула строка значков, и я вложил в нее все, что успел:

— Что мне сделать? Что сделать со своей стороны? Отвечайте по буквам!

Сквозь треск пробилось:

— … жди… гот…

И мир поплыл. Джунгли стекли в черноту, а я остался с двумя слогами. «Жди». «Гот». Речь явно не о готике. Ждите, готовим? Или ждите готовности? Или жди, готовь — а что готовить⁈