Рождественские тайны книжного магазинчика - Коллективные сборники - Страница 4

И вот теперь шофер пристально всматривался в лица выходящих из аэропорта мужчин. Была это в основном молодежь или люди среднего возраста, нагруженные чемоданами, портфелями и магазинными пакетами, едва не лопающимися от подарков. У большинства из них был такой вид, будто праздник уже прошел мимо них стороной – если таковой вообще имел место. Слышались восторженные крики, когда кого-то из прибывших пассажиров приветствовали друзья, родственники и деловые партнеры. Вскоре шофер услышал командный голос у себя за спиной:

– Молодой человек, это я Джонатан Лейк!

Так можно было бы объявить о втором пришествии Христа.

– О, очень хорошо, – обрадовался шофер, – я уже начинал думать, что просто вас не заметил…

– Меня трудно не заметить, – внушительно заявил Лейк. – Я только что назначил свидание стюардессе. Прелестная штучка. Рыженькая. Я вообще неравнодушен к рыженьким, особенно когда они шепчут мне на ухо: «А что вы делаете сегодня вечером, дорогой?» Жуткое бесстыдство, не думаете?

Глаза у него блеснули, и шофер не был уверен, что поверил ему.

– Она, видать, решила, что я отвратительно богат.

«Ты и впрямь отвратительно богат», – подумал шофер, который уже знал, что имеет дело с одним из самых известных в мире торговцев редкими книгами и рукописями. Лейк тем временем расспрашивал его:

– Кто вас прислал? Я не заказывал лимузин.

– Я от Отто Пенцлера. Из «Магазина таинственных историй».

– А на седьмой день он почил от всех дел своих…[6] Как мило со стороны Отто проявить такую внимательность. Я и понятия не имел, что он знает о моем приезде. Слава богу, вы не от этой невыносимой женщины, Доры Лестер…

Шофер взял дорожную сумку Лейка, а затем потянулся за кейсом. Лейк отстранил его руку:

– Это я понесу сам.

– Да, сэр, – только и сказал шофер.

Движение в город было плотнее обычного, почти бампер к бамперу. Шофер был аккуратным водителем. Впрочем, ничего другого ему не оставалось – разогнаться все равно не было шансов. Лейку казалось, будто лимузин едва ли не стоит на месте, хотя на самом деле они делали около двадцати миль в час.

– Терпеть не могу Рождество, – заметил Лейк.

Шофер промолчал.

– Это не более чем сговор со стороны «Мейсиз» и «Кеймарта»[7]. Единственное стоящее дело, которого добились коммунисты, – это отмена Рождества.

После некоторой паузы Лейк добавил:

– А Йом-Кипур я ненавижу еще больше. На Рождество, по крайней мере, можно попировать от души. А в Йом-Кипур ты обязан поститься – вот почему в китайских ресторанах всегда яблоку негде упасть… Эй, только не говорите мне, что мы сейчас на мосту Трайборо!

– Так и есть, сэр.

– И даже не подумали меня предупредить? – Он на секунду примолк. – Почему вы не поехали через мост Куинсборо, по Пятьдесят девятой?

– Пробки. Бампер к бамперу. Я ехал по нему в аэропорт. Едва не опоздал.

– Я говорил вам, где остановился?

– Нет, сэр. Я как раз собирался спросить.

– В «Плазе». Я всегда останавливаюсь в «Плазе». Если вам нужно остановиться где-нибудь в Нью-Йорке, помимо квартиры какого-нибудь своего приятеля, всегда останавливайтесь в «Плазе». Несмотря на Дональда Трампа, этого Оливера Норта[8] от недвижимости.

Лимузин уже съезжал с моста. Джонатан Лейк выглянул в боковое окно:

– Это же Гарлем… Что мы забыли в Гарлеме?

– Я решил немного срезать, сэр. Эта дорога выведет нас на Вторую авеню. На Семьдесят второй я сверну на Пятую, а потом по ней к отелю.

Лейк все смотрел в окно.

– Где мы? Почему мы на этой улице? Здесь же нет ничего, кроме этих развалин! Вокруг ни души. Даже какой-нибудь шпаны и то не видать… Молодой человек! Это опасно! Что вы вообще творите?

Шофер остановил машину возле какого-то древнего полуразвалившегося особняка. Пересел на заднее сиденье к Лейку, нацелив ему в голову пистолет.

– Это просто безумие, – пробормотал тот. – Это не может происходить со мной!

– Как раз это с тобой и происходит. Открывай свою сумку и дипломат!

– Вам нужны мои деньги? Извольте. У меня полно денег.

Лейк полез в карман пиджака за бумажником.

– Даже не думай, не то пожалеешь!

Лейк весь вспотел, несмотря на холод на улице.

– Я всего лишь потянулся за бумажником…

– Открывай сумку и дипломат!

– Ключи в кармане пальто, – сообщил Лейк.

– В котором?

– Вот в этом. В левом.

Похлопав по указанному карману, шофер нащупал ключи. Никакого оружия там не было.

– Ладно, – сказал он, – теперь доставай ключи и пошевеливайся.

Когда сумка и атташе-кейс были открыты, шофер порылся в них.

– Не могу представить, что вы ищете.

– Рукопись, черт бы тебя побрал! – взорвался шофер. – Рукопись! Эту поганую рукопись!

– Нет у меня никаких рукописей! Есть контракты и соглашения – вот и все, что у меня сейчас при себе. Я здесь всего на пару дней, чтобы закрыть пару сделок. Правда! Я говорю вам чистую правду! Нет у меня никакой рукописи! И что это вообще за рукопись, которая якобы должна быть сейчас при мне?

– Дэшила Хэммета, болван! Дэшила Хэммета!

Пуля попала Лейку в голову, аккурат между глаз, чуть выше переносицы, явно не улучшив результаты косметической операции, которую Лейк перенес сорок лет назад, чудесным образом превратившись из Левицки в Лейка. Шофер уставился на свою жертву с явным отвращением на лице, как будто на самом деле пострадавшей стороной был он сам. Разбросав по заднему сиденью содержимое дорожной сумки, часть из которого свалилась на пол, опустошил туда же атташе-кейс. Осторожно передвинул тело, чтобы забрать бумажник Лейка, не запачкав кровью свой пиджак. Лейк не солгал: там была целая пачка стодолларовых купюр. Шофер затолкал их в карман, насвистывая «Джингл беллз» – в честь не столько убийства, сколько предстоящего праздника.

А затем поспешил покинуть место преступления, размышляя, попытаются ли «Пост» и «Дейли ньюс» превзойти друг друга в шокирующих репортажах. Пожалуй, это происшествие попадет даже в «Нью-Йорк таймс». В конце концов Джонатан Лейк был известным торговцем редкими книгами и рукописями, так что безусловно заслуживал упоминания в прессе. Шофер глянул на свои наручные часы. Он еще успевал заскочить в свою убогую квартирку на четвертом этаже одного из домов на Сорок восьмой улице, между Пятой и Мэдисон, чтобы сменить ливрею на джинсы «Ливайс», стильно продранные на коленках, и толстый свитер, а потом протолкаться обратно на работу сквозь толпы туристов на Пятой авеню.

Минут через двадцать дряхлая старушка, выгуливавшая свою облезлую собачонку, отважилась заглянуть на заднее сиденье лимузина и увидела тело Джонатана Лейка, который невидящим взглядом уставился в потолок салона.

– О боже, – тихо произнесла она, – какие прекрасные карие глаза!

А потом сказала собачонке:

– Смотри-ка, Клинтон, душа моя, – у нас появился еще один новый сосед!

Детектив Фароан Лав сидел за своим письменным столом в недавно открывшемся полицейском участке Гарлема, куда его вместе с напарником, детективом Альбертом Уэстом, временно назначили, чтобы навести порядок в хаосе недавно открывшегося полицейского подразделения. На вопрос одного из детективов, знают ли они, что делают в Гарлеме, Фароан тогда задорно ответил: «Мы – приглашенные звезды, сынок!»

Теперь любой задор оставил его. Фароан уныло стонал.

– Хватит уже стонать, – сказал ему Альберт. – Стоны тут не помогут.

– Мне это помогает. Еще один мертвый книготорговец… Куда нам еще один?

– Как думаешь, кто мог их убить? – спросил его напарник, разворачивая сэндвич с сыром и ветчиной на ржаном хлебе.

– Да уж явно не какой-нибудь книжный червь… Господи, это уже третий книготорговец, которого кокнули всего за каких-то два месяца! Ты понимаешь, Альберт, ты понимаешь, что это уже третье убийство? Три – это не просто слишком много; три трупа говорят о том, что теперь у нас на руках серийный убийца!