Рождественские тайны книжного магазинчика - Коллективные сборники - Страница 7

– Что вы хотите знать?

– Почему это нынешние молодые люди носят джинсы, продранные на коленях? Это так неопрятно выглядит…

– Как и большинство самих этих нынешних молодых людей, – ответил Фароан.

Отто подошел к столу, чтобы изучить рукописи, а Эмерсон наблюдал за ним. Наконец старик произнес:

– Поверьте мне, этой рукописи здесь нет.

– Уверен, что нет, – отозвался Пенцлер, перелистывая какие-то пожелтевшие страницы. – Это одна из ваших собственных работ?

Эмерсон вздохнул:

– Да. Так и неопубликованная. Вот и лежит тут неприкаянной. Как сирота.

– Можно мне ее прочесть?

Эмерсон с усилием поднялся на ноги:

– Вы хотите ее прочесть? И вправду хотите?

– Не исключено, что у меня выйдет куда-нибудь ее пристроить. Хотя бы в качестве курьеза.

Эмерсон рассмеялся:

– Это безусловно курьез!

Он уже стоял рядом с Пенцлером, который изучал титульный лист рукописи под названием «Стрелы во тьме».

– О да! Да! Это про сошедшего с ума индейца, разгуливающего с луком и стрелами по Центральному парку. Я всегда думал, что неплохо вышло. Прошу вас – прочтите ее. Буду вам крайне признателен. Вот конверт. – Открыв ящик стола, старик выдернул из него большой чистый конверт. – И визитку возьмите.

На столе лежало несколько штук. Пенцлер взял визитку, вложил рукопись в конверт и сказал детективам:

– Уже поздно. Мне пора возвращаться.

Фароан и Альберт последовали за ним к входной двери, а Уайли Эмерсон поспешал следом, оживленно болтая обо всяких пустяках и вновь преисполнившись надежды. Кто-то собирался прочесть его рукопись! У двери они попрощались. В этот момент дверь лифта открылась, и из него вышел здоровенный чернокожий мужчина, который увидел Эмерсона с тремя незнакомцами.

– Все в порядке, папаша? – прогудел он.

– О да, Тайрон! Да. Это друзья.

Старик все еще что-то бормотал про Пенцлера и рукопись, пока Альберт придерживал лифт, а Фароан говорил:

– Тайрон, я рад, что вы на нашей стороне.

Пять минут спустя они сидели в полицейской машине без опознавательных знаков и слушали, как Отто излагает свою теорию:

– Алекс Гиддонс, мой менеджер, тоже носит джинсы с дырками на коленях.

– Как и многие другие молодые парни, – заметил Фароан.

– И он иногда подхалтуривает у Доры Лестер.

– Спит с ней? – спросил Фароан, всегда готовый услышать какую-нибудь пикантную подробность.

– Возможно. А также иногда выполняет всякие ее поручения.

Фароан вдруг вспомнил:

– Тогда, у тебя в кабинете – когда она уходила, то попросила Гиддонса проводить ее. Он всегда провожает дам к выходу?

– Обычно он не обращает на них ни малейшего внимания. Алекс вообще очень странный. Чертовски хороший менеджер, но человек очень странный. Он никогда не отвечает на личные звонки. И сам никогда их не делает. Никто из друзей не навещает его в магазине.

– Гиддонс никак не мог знать, что мы собираемся встретиться с Эмерсоном, – если только не подслушивал у двери после того, как я попросил его закрыть ее.

– Он бы не осмелился. Моя секретарша, Линда, работает в помещении, разделяющем два кабинета. Сотрудники моей редакции на третьем этаже частенько заглядывают что-нибудь обсудить со мной. На моем этаже всегда полно народу.

Фароан опустил взгляд на конверт с рукописью:

– Ты и вправду собираешься это прочесть?

– Да, а еще я собираюсь это купить. – Пенцлер улыбнулся. – Веселого Рождества, Фароан!

– И что же такого в этой рукописи?

– Ай-яй-яй, Фароан! Стыд и позор. Это же «Худая женщина» – наконец-то обнаруженная!

Полчаса спустя Дора Лестер ответила на звонок:

– Да?

Она немного послушала. Глаза у нее расширились. Губы задрожали.

– Я немедленно хочу ее получить! – воскликнула Лестер. – И плевать, сколько это будет стоить! Я хочу ее! Хочу ее!

Когда Фароан с Пенцлером выбрались из машины, чтобы зайти в «Магазин таинственных историй», Альберт Уэст сразу же поспешил через улицу в местный гастроном, чтобы купить себе печенья. Оба поднялись на второй этаж, и Пенцлер помахал Гиддонсу конвертом:

– Мы добыли ее! Наконец-то добыли!

Фароан тут же отобрал у него конверт, заявив, что это улика для полиции, и последовал за Пенцлером в его кабинет. Гиддонс потянулся к телефону.

Альберт, похоже, надолго застрял в гастрономе – выбор печенья там и вправду был знатный.

– Хм-хм, – мычал он себе под нос, поглядывая за витрину, из которой открывался отличный вид на книжный магазин.

В магазине же Алекс уже спустился вниз, в складское помещение, где надел свой толстый свитер и ветровку. Убедился, что пистолет по-прежнему лежит в ее правом кармане. Потом услышал, как Фароан спускается по лестнице и уже окончательно прощается с Пенцлером. Покупатели, решившие в последний момент заглянуть в магазин за рождественскими покупками, без особой охоты уступали дорогу, когда Фароан с извинениями протискивался сквозь них. Алекс Гиддонс был не столь вежлив и едва не получил по голове женской сумочкой.

На улице было не протолкнуться от пешеходов, никто не обращал ни на кого внимания, сосредоточившись на еще не сделанных покупках или на бигмаках, которые еще только предстояло заказать и съесть. Подойдя к машине без опознавательных знаков, Фароан уже собирался открыть дверцу, когда позади него послышался угрожающий голос:

– Стоять! Не двигаться! Не оборачиваться!

Никто на улице не заметил, что что-то происходит. Фароан знал, что ничему происходящему на улицах Нью-Йорка поражаться не стоит, но все равно был поражен. Конверт быстро перекочевал Алексу под мышку.

И тут тот вдруг услышал у себя за спиной, словно эхо своих собственных слов:

– Стоять, не двигаться! Не оборачивайся! Иначе ты мне печенье раздавишь.

– Альберт… – простонал Фароан. – Если это опять печенье с шоколадной крошкой, то я сейчас закричу.

Однако закричал не он, а Алекс – криком раненого лесного зверя. Отпихнул Фароана к тротуару и повернулся, чтобы выстрелить в Альберта. Но тот оказался быстрее. Он нажал на спусковой крючок, не успел еще пакет с печеньем упасть на тротуар. Некоторые из женщин вскрикнули, равно как и кое-кто из мужчин. Алекс рухнул на тротуар поверх пакета. Фароан быстро обезоружил его.

– Господи! Что такого он сделал? – вопросила симпатичная женщина с собачкой на поводке.

– Что сделал? Раздавил наше печенье, вот что он сделал!

Отто и его сотрудники уже высыпали на улицу, и Отто принял ответственность за конверт на себя. Подъехало такси, и с его заднего сиденья поспешно выбралась Дора Лестер. Алекс заскулил от боли в плече, в которое угодила пуля, когда Альберт сковал ему руки наручниками за спиной. Зевакам оставалось лишь гадать, с чего это Дора Лестер орет во всю горло, что хочет какую-то худую женщину.

– Наверное, в наши дни так с ходу и не скажешь, – заметила одна из женщин своей подруге, – но вообще-то она не показалась мне лесбиянкой. А ты что думаешь?

Подруга лишь пожала плечами.

Фароан ухватил Дору Лестер за руку:

– Миссис Лестер, лучше послушайте-ка меня. Сейчас я зачитаю вам ваши права.

Альберт уже успел проделать это с Алексом.

– Я хочу эту рукопись! Хочу эту рукопись!

Дора Лестер была явно не в себе. Пенцлер вынул рукопись из конверта и показал ей титульный лист.

– «Стрелы во тьме»? – всхлипнула она. А затем выкрикнула: – Алекс! Ты сказал, что рукопись у них! Это не та рукопись! Где она?

Подмигнув Пенцлеру, Фароан помог Доре Лестер забраться в полицейскую машину без опознавательных знаков, на переднем сиденье которой уже сидел Алекс Гиддонс, скривившись от боли и привалившись к дверце.

Фароан опустил стекло и крикнул, обращаясь к прохожим:

– Счастливого Рождества, дорогие мои! Хорошего дня!

В своей квартире, вдали от всех этих событий, Уайли Эмерсон налил себе и Тайрону еще по бокалу вина.