Дом, милый дом - Дезомбре Дарья - Страница 1

© Фоминых Д. В., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

31 августа

Доктор Соколовская наказала мне каждый день писать дневник. Говорит, это поможет фиксировать факты и моменты жизни. Но предупреждает: чрезмерно увлекаться перепроверкой событий в своей памяти не стоит – того и гляди увеличится тревожность и возникнут сомнения в реальности. Ха-ха… Сомнения в реальности… Моя реальность такова, что сомневаться в ней – одно удовольствие. Вся моя жизнь последнее время – про то, насколько реальность не соответствует нашим о ней представлениям. Это же удивительно. Все не так, как кажется, все – сплошная матрица.

2 сентября

Решила написать психотерапевту, что не могу продолжать наши встречи. Нет денег. Деньги – это железобетонный аргумент. На самом деле деньги (в отличие от мозгов) у меня еще имеются, пусть их и осталось мало. Дело в другом: я знаю, она не одобрит того, что я собираюсь сделать, начнет меня отговаривать. Так и вижу ее, серьезную донельзя, в кресле напротив: «Вы застреваете в травматичном паттерне, Лиза! И вся терапия насмарку». Ну, не вся. Вот, например, дневник. Его я продолжу вести. В честь докторов Юнга и Фрейда. И доктора Соколовской. Да и просто – чтобы иногда проверять, до какой степени сошла с ума.

5 сентября

Как я и подозревала, с наступлением осени цены на съем резко упали. Мне достался отличный теплый дом с удобствами. Я сказала хозяйке, что буду платить понедельно. Неизвестно же, насколько я проникнусь деревенской жизнью. Пока мне нравится. В саду потихоньку догнивают августовские астры. Если выйти с дачи и пойти в сторону озера, то вскоре старая песчаная дорога пересечется с новой асфальтовой.

А оттуда уже рукой подать до элитного поселка «Озерный рай» с бдящим на воротах охранником Сережей. Его мы беспокоить не станем, все-таки Андрей не зря выбил нам самый престижный «двойной» участок с краю. По выступающим на полметра от берега корням можно обогнуть стену и пробраться на территорию. Жаль, сентябрьский дождь льет уже неделю – никаких тебе надежд на бабье лето, – корни стали склизкими, не хватало еще сверзиться в воду и потонуть от стыда на озерном мелководье… Я хватаюсь за ветви, иглы царапают руки, и, наконец благополучно перебравшись на ту сторону, выдыхаю.

Вот я и дома.

9 сентября

Следить за кем-то не так уж и сложно. В высоких стеклянных стенах дома отражается лес – при определенном освещении он становится зеркалом, умножает сосновые стволы и небо, растворяется в пространстве. Его нет – и меня будто нет. Но он есть – и я есть, просто скрючилась в глухих жасминовых зарослях. Сразу за кустами раньше торчало засохшее дерево. Оно загораживало вид на озеро, и я приказала садовнику его спилить. А вот пенек выкорчевать не успела. Теперь он служит мне идеальным опорным пунктом.

Видела бы меня сейчас моя психотерапевт: новые сапоги и рюкзак с термосом и бутербродами, непромокаемая куртка цвета хаки. Я окончательно мимикрирую под пейзаж. Ближе к вечеру свет перестает отражаться в прозрачных стенах – и дом выступает из небытия, будто проявляется в сумерках. Через прореху в ветвях становятся видны его внутренности – люстра яркого муранского стекла над простым, с виду деревенским, а на самом деле дизайнерским столом. Идеально чистая открытая кухня. Дважды в неделю сюда приходит для уборки женщина с тяжелым лицом. Очевидно, Полина (заставляю я себя артикулировать ненавистное имя, ее зовут Полина) не признает тряпок и пылесосов. И правильно делает. Слышится пиканье ворот. Это с другой стороны дома въезжает в гараж муж Полины. Сейчас она спустится встретить его… Еще пара минут – и вот они входят в столовую. Одной рукой он прижимает ее к себе, другой ставит на стол крафтовый пакет из ресторана (готовить Полина тоже не любит). Они смеются, вместе раскладывают еду по тарелкам, он достает бутылку вина, они садятся на барные стулья вокруг кухонного островка. Она кормит его какой-то экзотикой с палочек. Он целует ее, пригубив вина. На меня начинает капать. Жаль, что я не могу слышать, о чем они говорят, но их смех и расслабленные позы очень красноречивы.

Внезапно он встает и подходит к окну. Я сжимаюсь, смешиваюсь с тенью, забываю дышать. Что-то почувствовал? Да нет, просто не любит темноту за окном. Медленно, как театральный занавес, закрываются бежевые шторы. Я выдыхаю, смахиваю с ледяного носа дождевую каплю.

Спектакль окончен.

10 сентября

Конечно, я простыла. Там, рядом с домом, я забываю и о ледяных ногах, и о мокрых штанах. Но на следующее утро тело мстит мне – все болит, меня то и дело сотрясает озноб. Лечиться мне тут нечем – разве что горячим чаем с лимоном, в который я понемногу добавляю дешевый коньяк из ближайшего супермаркета. С коньяком болеть не так грустно, но то и дело, выныривая из ватной пустоты между сном и бодрствованием, я проверяю мое любимое приложение.

Котел включен: 06:43 pm, главная дверь открыта пользователем admin, порог влажности в ванной превышен. Вентиляция включена.

Для кого-то это просто набор технической информации. Но не для меня. Я шепчу: он сегодня вернулся рано. Видно, торопился к возлюбленной. Кто-то стоял под душем. Он принимает его по утрам. Значит, Полина. Выходит из ванной комнаты, завернувшись лишь в полотенце, темные влажные волосы рассыпаны по спине…

Я отбрасываю телефон. Дура! Тебе бы писать эротические романы. Впрочем, что я знаю об эротике? Полинин муж был моим первым и последним мужчиной.

11 сентября

Когда мне было двадцать, папа умер, в одночасье. Все говорили – какая легкая, быстрая смерть. Повезло! Ну, это как сказать. Прах пришлось забирать мне, мама после похорон впала в подобие кататонии и едва реагировала на внешний мир. Я взяла с собой крепкий полиэтиленовый пакет из супермаркета. И одногруппника Андрея. Он хотел позвать девушку в кино, но у девушки, ха-ха, были другие планы на вечер. Помню, как невыносимо долго мы сидели в ожидании урны в мрачном коридоре крематория. А на обратном пути маршрутки все не было, Андрей снимал с меня по очереди то один, то другой сапог, растирал оледеневшие ступни. И все равно мы вернулись домой замерзшие, как цуцики. Оставив пакет с прахом отца на полу в прихожей, он побежал набирать мне ванну, вымыл меня там, как ребенка. Я не сопротивлялась – на стыд уже не оставалось душевных сил. Когда я засыпала, подоткнул одеяло вокруг и признался в любви.

12 сентября

Что-то мне совсем нехорошо. Бьюсь в кашле, как эпилептик. Но сил вставать и снова греть чайник нет. Просто долью себе в чашку коньяка. Так вот. Первые годы брака муж был для меня «опекающей родительской фигурой». Жаль, что тогда рядом со мной не оказалось доктора Соколовской, чтобы объяснить: взрослый мужчина не может испытывать к взрослой женщине безусловной любви. На это способны лишь родители – к детям. Да и то не все.

Так каковы же были условия? – спрашиваю я себя. И сама же отвечаю. Все просто: раньше он был молод и беден, заперт в своем техническом вузе, как в монастыре. Я казалась ему красавицей, хотя бы за отсутствием выбора. А потом он вышел в большой мир с настоящими красавицами и сам стал богачом – а значит, с доступом к намного более привлекательному, чем стареющая жена, ресурсу.

Я, кряхтя, тянусь за отброшенным телефоном, чтобы поставить заряжаться. И не выдерживаю – вновь вхожу в приложение.

Свет в гостиной выключен: 23:11. Температура в спальне: 18.2°C – обогрев отключен.

Значит, он все еще спит в холоде, как я приучила. «Тебе тоже придется привыкать, дорогая Поля, – шепчу я. – А если замерзнешь – прижмись к нему покрепче».