Дом, милый дом - Дезомбре Дарья - Страница 2

18 сентября

Сегодня я решила съездить в город. Во-первых, проверить квартиру. Во-вторых, так получилось. Ладно, признаюсь. Я собиралась затовариться в ближайшем к поселку большом супермаркете, но уже на шоссе заметила голубую машинку-мини. Номер 777. Стильное авто для стильной девушки, не обремененной детьми. Дорогой подарок. Впрочем, он вообще у меня не жадный. Сейф в нашей городской квартире едва вмещает бархатные футляры. В основном антиквариат. Раньше Андрей развлекался европейскими аукционами, на которых обедневшая ноблесс[1] распродавала семейные реликвии. Браслеты, серьги, броши. Предпочитал стиль ар-деко – черная эмаль, россыпь бриллиантов, гравированные изумруды.

– Сейчас разве так умеют? – Он торжественно вручал мне очередной презент. Подруги – тогда у меня еще были подруги – завистливо цокали языком, передавали из рук в руки тяжелых пантер и жар-птиц. Сумасшедшая красота!

– Вот! – торжествующе восклицал он, когда браслет или брошь, сделав полный круг, оказывались вновь в его руках. – А Лизе не нравится!

Все поворачивали ко мне шокированные лица, и мне приходилось с извиняющейся улыбкой раз за разом пояснять, что мой стиль жизни совершенно не предполагает ношение пантер чаще одного раза в год. Что тяжелые серьги оттягивают уши и у меня начинает болеть голова. А броши носит Мадлен Олбрайт, а я – нет. Я люблю серебро, которое могу таскать каждый день, мыть в нем посуду и готовить еду, не переживая, если потеряю. Но стоило мне заикнуться об этом, как лицо у Андрея вытягивалось, а на лицах подружек читалось: неблагодарная ты тварь.

18 сентября, вечер

Все-таки однажды подруга меня защитила. Мы как раз съездили на Рождество на Мальдивы. Андрей демонстрировал гостям фото на телефоне – разноцветные рыбы в воде, огромные рыбы на гриле, йога на закате, личный бассейн при бунгало…

Не реагируя на охи и ахи, я молча собирала со стола грязную посуду. Я в тот год мечтала поехать к сыну в Англию. Андрей настоял на его обучении в закрытом частном пансионе: ребенку все самое лучшее. «Его ждут Кембридж и Оксфорд, черт возьми! Оторви уже парня от своей юбки, не будь эгоисткой, Лиза!» А я знала, что мой Колька чувствовал себя там очень одиноко, и мечтала просто обнять его. Просто прижать к себе и попытаться напитать своим теплом на ближайшие полгода. До летних каникул. Но нет. Мне достались дайвинг и волшебный загар. И алкоголь каждый вечер, чтобы смириться с разочарованием.

Андрей тогда заметил, смеясь: вот, полюбуйтесь, везу ее на Мальдивы, а она еще и недовольна! Нет, ну кому рассказать! Машка в этот момент повернулась к нему, отодвинув телефон с красивыми фото, – Машка, нищая некрасивая Машка, ушедшая преподавать после окончания вуза информатику в школу! – и спросила: «Так зачем ты повез ее на Мальдивы, если она хотела к Кольке?» За столом наступило молчание: то самое, неловкое. Андрей не проронил ни слова, а после ужина сказал, что зависть – плохое чувство. «Машке-то твоей ни Мальдивы, ни пансион для детей в Англии… да что там – дети как таковые при ее внешности не светят…» И с тех пор мы Машку в гости не приглашали. Дружба наша умерла.

И прошло еще десять лет, прежде чем сдох и мой брак.

19 сентября

Вчера, увлекшись воспоминаниями, я не успела рассказать про Полину. Я последовала за ней до центра города, а точнее – до турагентства «Посейдон». Полина не оставила свою работу, молодец. Тем более что именно там она и нашла свое счастье. А мой Андрей – всем довольную молодую жену. Но не суть важно. Минут через десять – я как раз размышляла, куда поехать: сразу домой или закупиться в супермаркет? – Поля вышла из офиса и прошлась до кафе в конце улицы. Делать мне было особенно нечего… Короче, какого черта я оправдываюсь в собственном дневнике? Просто, когда привыкаешь шпионить, уже не остановиться.

…Кафе показалось мне замызганным для такой шикарной барышни, как Поля. Полуподвальным. Это, собственно, и позволило мне разглядеть ее через окошко рядом с интересным молодым человеком. Они не целовались и не обнимались, ничего такого – просто разговаривали, перед ними лежали какие-то чертежи формата А3. Полина что-то говорила, а парень записывал за ней в телефон. Я подумала о деловой встрече, а он вдруг – раз! – и накрыл своей ладонью ее руку с новеньким обручальным кольцом. И я – идиотка! – вроде как постеснялась смотреть дальше, почти бегом села в машину и рванула с места. Почему, спрашивается, я вдруг так смутилась? Она же не стеснялась спать с моим мужем. И вот теперь мучаюсь: что это был за жест? Интимный? Успокаивающий? Дружеский? Может, Полина тайно влюблена? Может, она бросит моего мужа и найдет себе своего? А мой вернется ко мне, как не подошедшая вещица в интернет-магазин?

Мне так стыдно за свои нелепые мечты, что я открываю бутылку красного и наливаю его в дорогущий тонкостенный бокал – у нас таких ровно шесть. Очевидно, инвестируя в винную тару, мой муж посчитал, что истинных афисионадо у нас дома больше шести не соберется. Я пью один бокал, потом второй, третий. Приканчиваю бутылку. Мне становится почти хорошо. Падаю на диван в гостиной и не выдерживаю: вновь заглядываю в приложение.

Режим «Ужин вдвоем» включен.

Этот режим, как и все в моем доме, я придумала сама. Приглушенный интимный свет, негромкая джазовая музычка из моего плейлиста, повышенная температура на кухне… Им хорошо. Они живут в созданной мной атмосфере комфорта и счастья, даже не задумываясь об этом. И, пьяно икнув, я мстительно отключаю режим.

20 сентября

Уфф… Еле-еле, держась за стеночки, добрела до кухни. Едва слышным шепотом заказала себе доставку и приняла «Алказельцер». Плохо, что мой стареющий организм уже с трудом воспринимает алкоголь. Хорошо, рядом нет Андрея, чтобы указать мне, что нельзя так издеваться над собой: чай, не девочка. Могу только представить, как тяжело ему было, бедняжке, ежедневно сравнивать меня с юной любовницей. Впрочем, если начать вспоминать, то все наше семейное житье можно описать синусоидой от «сними мини, а то на тебя все пялятся», до «зачем ты покупаешь короткое, ты уже не в том возрасте».

Выходит, возраст мой всегда был не тот – сначала как у объекта флирта, потом – как у объекта жалости. Иногда, когда я я особенно скучаю по своей прошлой жизни, я залезаю в историю фотографий на телефоне – самым давним снимкам уже лет пятнадцать – и с удивлением обнаруживаю вполне симпатичную женщину. Она, может быть, и не похожа на модель – после двух беременностей-то! – но вполне могла бы носить открытые платья.

А еще я вспоминаю, как каждый раз содрогалась в ответ на его добродушное подтрунивание, все эти сюсюкающие прозвища: «ты ж моя сладкая булочка», «пышечка моя». Почему я сразу не сказала, как их ненавижу? Потому что меня бы опять попросили не «нагнетать» и не делать из мухи слона. А если бы я настояла, что для меня это именно «слон», кому бы от этого было хорошо? Мне первой и стало бы плохо. Ведь не в пышечке же дело, право слово. А в чем-то другом, что я сейчас только нащупываю. Во мне растет злость, я залпом допиваю воду с «Алказельцером» и не выдерживаю: снова захожу в приложение.

Стираю свой любимый плейлист, который продолжает играть для них каждый вечер. Но и на этом не успокаиваюсь: меняю мой сценарий «Спокойной ночи». Обычно он активируется в 23:15: свет приглушен, отопление понижено, сигнализация активна. Давай-ка теперь так: пусть свет зажжется ровно в полночь, да поярче. И телевизор – сейчас он работает на минимуме звука: режим «Фон», а мы добавим громкости. Я тыкаю в +, добравшись до отметки 25.

Послушайте последние новости, ребята. Будет что обсудить в постели. Не только же трахаться, правда?

21 сентября

Подскочила в кровати – еще и семи не было. Не сразу вспомнила, в чем дело, а когда вспомнила, расстроилась. На сердце тяжело – чувствую себя виноватой. Как всегда. И жду, и боюсь телефонного звонка. Но больше боюсь. Чтобы обмануть нервяк, пошла убирать следы позавчерашней пьянки и вчерашнего похмелья. Мыть вручную дорогущие тонкостенные бокалы – такие не влезают в посудомойку, но Андрея это, естественно, не волновало. Выбрасывать картонные коробки от роллов, вытирать стол. Раз уж начала, помыла и пол на кухне, пропылесосила обе комнаты. Ненавижу этот модный дизайн в нашей питерской квартире – освобожденный от штукатурки кирпич выкрашен темной, почти черной краской. Вопрос: что было в голове у дизайнера, который сделал такой проект в городе, где триста дней в году идет дождь? Рядом с неровной матовой поверхностью кирпича – модные стальные панели. На них постоянно остаются отпечатки пальцев. Вот и теперь я на всякий случай их протираю, хотя еще ни разу не включила плиту и не готовила себе даже яичницу. Кстати, восемь лет назад наша квартира появилась в журнале «Дизайн и архитектура». Андрей купил аж двадцать экземпляров – раздавать партнерам и приятелям.