Символы Таро. Философия оккультизма в рисунках и числах - Успенский Петр Демьянович - Страница 1

© Оформление. ООО «Издательство АСТ»

В 1915 году Петр Успенский собирал в Санкт-Петербурге больше тысячи слушателей на свои лекции о философии и эзотерике. Его книги изучали художники-футуристы. В 1930‐е годы в поместье Лайн-плейс под Лондоном приезжали бизнесмены и литераторы, многие из которых оставались жить под одной крышей с учителем.

Одну из первых книг Успенского вспоминают реже прочих. Это небольшая работа – «Символы Таро» (1912). И она легко может смутить – или даже разозлить – современного эзотерика.

Этот короткий текст – редкий пример самобытного взгляда на карты Таро из России. В книге старшие арканы (22 «главные» карты) не получают конкретных значений; есть лишь самые общие принципы обращения с колодой; их названия и порядок изменены без видимых на то причин. А читатель, погруженный в тему, сразу обратит внимание на рисунки конкретных арканов: все они взяты из колоды Райдера – Уэйта. И только один аркан – из более ранней колоды Вирта. (Зачем?! За такое его бы изгнали с любого современного форума тарологов.) В своей книге Петр Успенский предложил читать карты Таро попарно. Каждую пару он снабдил художественным описанием. Все это больше похоже на арт-проект, чем на работу оккультиста: Успенский даже не претендует на истинность собственной системы.

Человек, который планирует предсказывать будущее с помощью карт Таро, с удивлением обнаружит, что в своей работе Успенский о гадании обмолвился лишь в одном предложении. Но тогда зачем ему вообще колода из 78 карт? Для тренировки ума, самопознания и терапии. Но чтобы его метод стал полезным инструментом, нужно познакомиться не только с книгой, но и с историей жизни автора, другими его работами, и по-новому взглянуть на сами карты Таро.

Петр Демьянович Успенский родился 5 (17) марта 1878 года в Москве. Его дед был иконописцем, отец – Демьян Петрович – чиновником-геодезистом, которого в равной степени увлекали и геометрия, и мистика. Мама Петра – Екатерина Семеновна – была художницей; именно она привила сыну любовь к литературе. В начале 1880‐х годов Успенские посетили в Париже Елену Блаватскую – эзотерика и ключевую фигуру европейской теософии. Смутные воспоминания об этой встрече сохранились у Петра Успенского на многие годы.

Вообще, тема прошлого постоянно всплывает в творчестве Успенского. В автобиографии он писал о самом раннем детстве: «Я помню Москву-реку примерно в тридцати милях к западу от Москвы. Помню там реку, лодки с запахом дегтя, холмы, покрытые лесами, старый монастырь и т. д. Помню выставку 1882 года в Москве и коронацию Александра III в 1883 году, главным образом иллюминации»[1].

Петр учился во Второй Московской мужской гимназии. Как и многие дети его времени, он терпеть не мог уроки греческого и латыни, которыми была перегружена школьная программа. Зато с ранних лет интересовался чтением. Быстро от художественной литературы он перешел к книгам по естественным наукам. Еще в школе его привлекла тема сновидений, тогда же были изучены и первые научные тексты по психологии. А в шестнадцать лет он открыл для себя работы немецкого философа Фридриха Ницше. Постепенно он объединил ницшеанскую философию с мистицизмом Пифагора и восточным эзотеризмом. На этих основаниях возникло его собственное учение.

В своей главной художественной работе – романе «Странная жизнь Ивана Осокина» (1905) – Успенский выразил свой взгляд на мир в форме фантастической истории. Главный герой этой книги переживает личные и финансовые трудности. И, чтобы справиться с ними, просит волшебника перенести его в прошлое на одиннадцать лет. Магия срабатывает: герой вновь проходит все этапы жизни, но, увы, повторяет те же самые ошибки. В итоге забывает даже, ради чего отправлялся в путешествие во времени.

Жизнь отдельного человека – в целом и на отдельных этапах, – как и вся история, по мнению Успенского, представляет собой череду самоповторов. Никакой реинкарнации, никакой награды или наказания. Человек не превращается в зверя, не становится богом после смерти. В мире все воспроизводится точь-в-точь. Но повторить старые ошибки можно механически, а можно находиться в моменте осознанно, наблюдать себя и собственное несовершенство и делать выводы: это подтолкнет к развитию, пускай и медленному, постепенному. Мир не изменится, но изменится отношение к нему.

В финале Осокин оказывается перед выбором: доверить свою жизнь мистическому гуру-волшебнику, который обещает выход из дурной бесконечности; рискнуть проложить свой уникальный путь в жизни или отдаться механическому повторению, бездумно проедая и просыпая жизнь. Иронично, что в последующие полвека сам автор романа опробует все три способа.

После окончания Московской гимназии Петр много путешествовал: посетил с матерью Всемирную выставку в Париже в 1889 году; побывал в отдаленных монастырях Кавказа и на севере Российской империи. Он занимался самообразованием и посещал вольнослушателем лекции в нескольких российских университетах, а также в парижской Сорбонне.

Петр решил стать журналистом и переводчиком. Его первая известная публикация – перевод с английского рассказа «Герой» американского писателя Брета Гарта (1900). В качестве внештатного журналиста он работал в начале XX века сразу в нескольких газетах. Например, в московском издании «Утро».

В 1905 году случилась Первая русская революция. Масштабные протесты по всей стране сопровождались терактами, грабежами, политическими убийствами. В том же году царь Николай II провел реформы. Так в страну пришла свобода печати и вероисповедания, была учреждена Государственная дума. События 1905 года потрясли все общество и оставили неизгладимый след на русской интеллигенции: началась эпоха «безвременья». Несколько лет скандалов, споров и глубокого самоанализа. Революционеры ставили под сомнение идеалы социализма, священники критиковали церковь, монархисты – царя, художники – искусство, ученые – университет. Культура декадентов родилась в эпоху, когда старые ценности перестали работать, а итоги революции никого не смогли удовлетворить. И в этот период ученые, поэты и другие общественные деятели обратили внимание на непознаваемое, незримое, еще не высказанное. Писатель Валерий Брюсов увлекся эзотерикой, химик-органик Александр Бутлеров стал изучать и популяризировать спиритизм. Люди искали язык, чтобы описать новый мир, которого все очень ждали.

Петр Успенский всегда дистанцировался от политики. Но революция стала для него личной трагедией. В августе 1906 года полиция арестовала его сестру Маргариту. Девушка была членом партии социалистов-революционеров, участвовала в распространении нелегальной литературы и помогала хранить оружие. Петр успел несколько раз посетить сестру в Бутырской тюрьме, но вскоре та заболела и умерла в заключении. Возможно, именно личная трагедия обострила духовные поиски Успенского. Впоследствии он писал, что в этот период работа журналистом, все актуальные новости стали для него незначительными: «Дипломаты и политики всех стран соберутся и будут о чем-то толковать, газеты выразят свое одобрение или неодобрение, симпатию или враждебность. И все останется таким же, как и раньше, или даже станет хуже»[2]. Столкновение со смертью заставило его искать ответы на самые базовые философские вопросы.

Следующий этап жизни Петра Успенского связан с заграничными путешествиями. В 1908 году он общается в Константинополе с исламскими мистиками – суфиями – из орденов Мевлеви и Руфаи. Одни искали откровение в экстатических танцах, другие – в суровых практиках самоистязания и голошения. После он посетил Грецию и Египет в поисках духовной традиции, которая могла бы открыть ему доступ к сверхъестественным явлениям.