Клинок Сибура: Наёмник - Гор Алекс - Страница 11

Севиль несколько секунд молчала, и её янтарные глаза едва заметно потемнели - верный признак того, что она пыталась заглянуть глубже слов, туда, где прячутся истинные мотивы собеседника. За это видящих и опасались, и если бы не статус её отца, то девушка вряд ли бы позволяла себе подобные высказывания. Батал Янгу, впрочем, был воином далеко не первый день и умел держать разум закрытым перед чужими взорами не хуже, чем тело - перед чужими клинками; годы, проведённые рядом с самим Джаром, кое-чему его научили, а купленный с десяток циклов назад имплант пси-защиты практически гарантировал возможность стороннего воздействия на собственный разум.

- Хорошо, - наконец произнесла девушка, так и не сумев прочитать ничего конкретного в мыслях собеседника. - Надеюсь, твоя гордость не будет стоить твоему сыну чести, Батал Янгу. У нас и без того слишком мало воинов, чтобы позволять себе терять их из-за гордыни.

- Твоя забота трогательна, - с тонкой издёвкой поклонился гахарец и, не дожидаясь ответа, двинулся дальше по коридору.

Севиль осталась стоять на месте, задумчиво разглядывая опустевший коридор. Что-то в этом разговоре царапнуло её - не факт, а скорее общее ощущение, тень тревоги, которую она пока не могла облечь в конкретные слова. Впрочем, вмешиваться в дела чужого рода без веской причины она не собиралась - у неё имелись собственные планы, куда более далёкие, чем судьба молодого и перспективного претендента и одного случайного чужака, и тратить на них силы раньше времени не было никакого смысла. Дочь главы клана лишь мысленно отметила этот разговор - как охотник отмечает примятую траву на едва заметной тропе, - и неспешно направилась прочь, оставив свои подозрения при себе до того момента, когда они, быть может, окажутся подтверждены.

***

Оставшиеся до испытания дни Лакин провёл, деля время между физическими упражнениями и тем внутренним состоянием сосредоточенности, которое отец когда-то называл коттис - умением сделаться частью окружающего мира, отринуть суетные мысли и слушать лишь свое сердце и дух родной планеты. Здесь, в металлической утробе чужого корабля, вдалеке от родных болот, добиться этого состояния оказалось труднее, чем на Сибуре, но кое-что оставалось прежним: дыхание, ритм сердца, тишина внутри, которая наступает только тогда, когда перестаёшь бояться собственной смерти.

Парень мысленно обращался к духу планеты - привычка, впитанная с раннего детства, - хотя прекрасно понимал, что здесь, в гиперпространстве, за тысячи и тысячи световых лет от родного дома, Сибур едва ли сможет его услышать. И всё же слова, не произнесённые вслух, помогали собраться с мыслями не хуже настоящей, искренней молитвы.

«Сибур, отец мой. Я не забыл твои уроки, даже здесь, среди звёзд. Дай мне ясность разума и твёрдость руки. Я не знаю этих существ - их язык, их обычаи, их слабости. Но я научился быстро постигать неведомое, а значит, научусь и этому. Позволь мне выжить ещё раз».

Он не знал, слышит ли его то неведомое, что было для него столь важным, но эта короткая, привычная церемония неизменно возвращала ему то самое спокойствие, которое сейчас требовалось больше, чем что бы то ни было.

Дрин появлялся ежедневно, приносил еду и понемногу - новые, разрозненные обрывки сведений, которые Лакин молча складывал в общую картину. Он узнал, что кожа на груди и плечах у чистокровных заметно плотнее, почти как хитин, а вот шея, подмышки и внутренняя сторона бёдер остаются относительно уязвимыми местами, куда и целятся опытные бойцы во время внутриклановых дуэлей; что победивший в испытании не сразу получает нейросеть - сперва счастливчик должен пройти обряд посвящения перед всем экипажем, а уже потом отправляется в медицинский отсек. Сведений было немного, но Лакин запоминал каждую деталь с той же скрупулёзностью, с какой когда-то запоминал повадки болотных хищников, зная: на охоте мелочей не бывает, есть только то, что спасает жизнь, и то, что её отнимает.

- Ты почти не разговариваешь, чужак, - заметил молодой гахарец на второй день после того, как назвал пленнику дату предстоящего испытания, с любопытством разглядывая сибурианца, методично отжимающегося от палубы. - Другие на твоём месте бы или молили о пощаде, или ругались бы на весь трюм.

- Слова-грязь, если они ничего не меняют, - коротко ответил Лакин, не прерывая упражнения. - Я лучше послушаю. Так узнаю побольше.

- Хм, - Дрин на мгновение задумался, словно эта простая мысль показалась ему неожиданно разумной. - Вполне возможно, из тебя бы и вышел неплохой воин, если бы ты родился среди нас.

- Может быть, - отозвался Лакин, наконец остановившись и поднимаясь на ноги. - Но я родился на Сибуре. И научился выживать там, где выжить почти невозможно. Ваш мир другой. Я его пока не знаю. Но учусь быстро.

- Это я уже заметил, - хмыкнул Дрин, окидывая взглядом клетку, которая за прошедшую неделю приобрела почти обжитой вид - свёрнутый коврик в углу, аккуратно сложенные пустые контейнеры у края решётки, ровные, размеренные жировые следы на палубе, оставленные тысячами повторений одних и тех же движений. - Ты ведь совсем недавно в космосе, верно? Даже говорить толком не умел, когда впервые оказался у звёзд, я слышал такое.

- Почти месяц, - подтвердил сибурианец. - Но здесь либо учишься быстро, либо умираешь. Я выбрал первое. И планирую продолжать.

Оставаясь один, Лакин мысленно вызывал доступный ему раздел базы знаний по тактике малых групп - тот самый, второго ранга, который он изучил ещё на станции перед первым контрактом. Знаний там было немного, и почти все они касались людей расы хомо, а не гахарцев, но кое-какие общие принципы всё же могли пригодиться: как распределять вес перед ударом, как учитывать смещение центра тяжести противника за долю секунды до атаки и вводить поправки в алгоритмы работы нейросети, чтобы она оказывала помощь в бою, как использовать инерцию более крупного и тяжёлого врага против него самого. Он никогда прежде не сражался голыми руками против кого-то настолько превосходящего его в физической силе, но именно этому его учило само детство на Сибуре - там, где почти каждый достойный знака на теле хищник крупнее и опаснее любого охотника, и побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто хитрее.

Дрин негромко рассмеялся, впрочем, без прежней издёвки - в этом смехе теперь звучало что-то похожее на невольное уважение.

- Тогда постарайся не умереть сразу послезавтра, - сказал он, поднимаясь. - Я сделаю ставку, что ты продержишься больше двух минут. Не разочаровывай меня.

Уже у самого выхода гахарец остановился, будто вспомнив что-то важное, и обернулся.

- Спроси меня, как именно это будет происходить, - сказал он. - Ты ведь именно это хочешь знать, а я всё тебе расскажу - просто я считаю, что это нужно сделать прямо, а не выпытывать.

Лакин коротко кивнул, признавая право парня на собственное мнение:

- Как это будет происходить?

- В грузовом трюме номер два освободят пространство - там палуба шире, да и потолок выше, есть, где развернуться. Соберётся почти весь свободный от смены экипаж - таких зрелищ на борту немного, и никто не упустит случая поглядеть на становление нового воина. Джар будет сидеть в своём кресле - на этот раз его вынесут туда, а не наоборот, - и начнёт церемонию сам, как и полагается вождю. Тебе дадут нож. Хороший, боевой, не какую-нибудь тупую железку для вида - важно, чтобы у Карта была настоящая причина бояться, а не просто разыгранное представление. Он выйдет с голыми руками. Бой продолжается до тех пор, пока один из вас не перестанет дышать. Никаких перерывов, никакой пощады с чьей-либо стороны - ни твоей, ни его. Если ты попытаешься сбежать за границы освобождённого пространства, тебя остановят силой, поэтому даже не думай об этом.

- Спасибо, - искренне поблагодарил Лакин, складывая эту очень важную информацию в общую копилку - туда же, где уже лежали сведения об уязвимых местах организма расы к предстваителям которой его угораздило попасть в плен, об их манере ведения боя, о гахарце по имени Карт Янгу, который, судя по всему, ничего не боится, кроме собственного отца.