Тайна девятой планеты. Контракт вслепую - Седов Денис - Страница 9

Класс засмеялся. Николай сел.

* * *

Когда все начали расходиться, Иван протиснулся между стульями к колонне.

— Николай! Вы же говорили — Венесуэла, консультант...

— Говорил, — кивнул мастер. — Был. Теперь здесь.

— Но как? Почему вы мне ничего...

Николай положил руку ему на плечо. Тяжёлую, как раньше.

— Потом, Ваня. Всё потом. Отдыхай.

Он ушёл вместе с голландцем. Холт открыл им дверь и закрыл её за ними.

Иван ещё долго стоял у колонны. Радость никуда не делась, но под ней, где-то глубоко, впервые шевельнулось что-то другое. Он вспомнил Египет и слово «хорошо», звонок через месяц после того, как буровую поставили в док, агента из Англии, Хенрика, который знал Николая.

Тогда Иван считал, что ему просто везёт.

Теперь он впервые подумал, что везение бывает слишком направленным.

* * *

Вечером Иван позвонил отцу.

Он хотел рассказать про Николая: что мастер, который когда-то сказал ему «хорошо» на ржавой египетской буровой, теперь куратор проекта, где за каждым углом камеры, и как он обрадовался, а потом, у колонны, впервые испугался.

Отец выслушал, не перебивая и ни о чём не спрашивая.

— Николай, — повторил он, когда Иван замолчал. — Значит, Николай.

— Ты его знаешь?

Пауза. Долгая. На том конце было слышно, как шумит ветер на террасе.

— Слышал, — сказал отец. — Хороший мастер, говорят.

— Пап.

— Что?

Иван хотел спросить прямо. Откуда слышал? Когда? От кого? Почему, когда я рассказал про Николая за ужином пять лет назад, ты спросил его фамилию и замолчал?

Он не спросил.

— Ничего, — сказал он. — Приеду — расскажу подробнее.

— Приезжай, — сказал отец. — Мама пироги испечёт.

И положил трубку первым.

Иван ещё долго держал телефон у уха, слушая короткие гудки.

Глава 10

— Мам, а как мне к мастеру обращаться? Он теперь у нас куратор. А меня по-прежнему Ваней называет. Кроме тебя, меня так никто не зовёт. Он сам просил звать его Николаем, но все к нему: «сэр», «есть, сэр», «да, сэр». А если я «Николай», как-то неуважительно получается. И «сэрить» ему у меня язык не поворачивается.

С этим вопросом Иван обратился к матери, когда в первый вечер после возвращения они все собрались за ужином. На террасе пахло жареным перцем и розмарином, на столе стояли мамины пироги, вино и сыр, который отец каждый раз привозил от одного и того же старика с рынка.

Мама задумалась, подперев щёку рукой.

— Вообще лучше бы по имени-отчеству. Но у вас это не очень принято. А так даже не знаю... Когда вы наедине, зови его «дядя Коля». Скажи, мама посоветовала.

Она засмеялась, и отец вместе с ней.

— А на людях — да, — добавил отец, отсмеявшись. — Уважение ему нужно показывать, особенно перед остальными. Вы все только притираетесь друг к другу, и это важно. Каждый смотрит, как с ним разговаривают другие. Если ты, его человек, будешь с ним запанибрата, остальные решат, что можно и им.

«Его человек», — отметил про себя Иван. Отец сказал это так просто, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Отец отпил вина, поставил бокал и посмотрел на сына.

— У меня тоже для тебя новость, сынок. Скоро ты меня познакомишь со своим мастером. И я смогу лично поблагодарить его за то, что он за тобой присмотрел.

Иван уставился сначала на отца, потом на мать. Мама подняла руки ладонями вперёд, словно сдаваясь: меня не спрашивай.

— Пап, что происходит?

— Мне предложили работу. На вашем проекте.

— На каком — нашем?

— На вашем. — Отец пожал плечами. — Буду заниматься безопасностью. Вооружённая охрана, пропускной режим, периметр. Наша фирма получила предложение, и меня ставят начальником охраны объекта. Какого объекта — даже не знаю. Всё пока закрытая информация.

Иван знал, что отец много лет работает в какой-то охранной фирме. «Консультирую по безопасности», — так он это называл. Ездил в командировки, иногда надолго, возвращался загорелый и молчаливый, привозил маме платки, а Ивану в детстве — непонятные монеты из разных стран. Иван никогда не спрашивал подробностей, а отец никогда их не рассказывал.

— Вооружённая охрана, — повторил Иван. — На буровой?

— А что, буровым охрана не нужна? — Отец улыбнулся, но глаза у него не улыбались. — Ешь, остынет.

Больше в тот вечер о работе не говорили.

* * *

Через неделю Иван с Миланой улетели в Грецию.

Две недели на Родосе прошли роскошно: старый город с его рыцарскими стенами и узкими улицами, где по вечерам пахло жасмином и жареными осьминогами, белый Линдос над синей бухтой. Они взяли машину и катались с одного берега на другой: с Эгейского моря на Средиземное, с ветреного запада на тихий восток.

Больше всего им понравился Прасониси, южный край острова, где два моря сходятся на узкой песчаной косе: слева ветер и волны, справа почти гладкая вода. Они брали доски и гоняли по волнам до темноты, падали, смеялись, снова поднимались. Купались, ели, спали до полудня, отдыхали по полной. Иван смотрел на Милану, мокрую, загорелую, с солёными волосами, и думал, что, наверное, никогда не был так счастлив.

Однажды ночью они сидели на пустом пляже у Линдоса. Белый город на скале над ними светился огнями, как свадебный торт. Море тихо шуршало у ног. Милана положила голову ему на плечо.

— Вань, — сказала она вдруг. — А ты бы хотел, чтобы я работала?

Он удивился.

— Зачем? Тебе чего-то не хватает?

— Не в этом дело. — Она помолчала. — Я в институте на дизайн поступала. Помнишь, я рассказывала? Бросила на втором курсе. Мне хотелось... ну, чего-то своего. Чтобы утром вставать и знать, зачем.

— Так займись, — сказал он. — Хочешь курсы — иди на курсы. Хочешь студию — откроем студию. Деньги есть.

— Деньги есть, — повторила она. — Ты всегда так говоришь.

— А что не так?

Она подняла голову с его плеча и посмотрела на него. Долго. В темноте он не видел её лица, только блеск глаз.

— Ничего, — сказала она. — Всё так.

И снова положила голову ему на плечо.

Иван обнял её, глядя на огни Линдоса. Он не понял, что сейчас произошло. Ему казалось, что он сказал всё правильно, что даёт ей всё и что любая женщина была бы счастлива услышать «хочешь — откроем студию».

Он поймёт это потом, через годы: она просила не денег. Она просила, чтобы он спросил, чего она хочет, и выслушал.

Он не спросил.

Только однажды вечером, на террасе маленькой таверны, Милана, листая фотографии в телефоне, спросила:

— А куда мы поедем в следующий раз?

Иван сказал, что не знает: работа впереди непонятная, где и когда — пока секрет.

Милана кивнула, улыбнулась и снова уткнулась в телефон.

Он не придал этому значения.

Глава 11

На работу их вызвали через два месяца.

Письмо пришло рано утром, короткое, как всегда у этой компании. Север Норвегии. Перегон буровой из Сингапура займёт довольно долгое время: через Индийский океан, вокруг Африки, вдоль всей Европы на север. Пока установка в пути, бригадам нужно пройти дополнительные инструктажи в учебном центре, который компания подготовила неподалёку от городка Хаммерфест.

Иван нашёл Хаммерфест на карте: самый северный город Европы, за полярным кругом, на самом краю земли. Дальше только Баренцево море и лёд.

* * *

Ещё до письма, сразу после возвращения из Греции, Иван всё-таки добился своего: сел за стол напротив родителей и прямо спросил, как это консультант по безопасности вдруг становится начальником охраны секретного объекта.

Отец долго молчал, потом налил себе вина, посмотрел на маму и заговорил.

— В молодости, ещё до того, как в моей жизни появилась твоя мама, времена были сложные. Работы не было, денег не было. Чтобы заработать лишний цент, я пошёл служить. Во Францию. Ты, наверное, слышал про Иностранный легион.

Иван слышал, но никогда не думал, что услышит о нём от отца.

— Отслужил там положенные пять лет и уволился. Там же и выучил язык. Потом работал в разных структурах по военной безопасности. Охрана объектов, сопровождение грузов. Потом стал консультантом. Так и шло, пока не устроился в фирму, где работаю сейчас. Моя должность — старший консультант и куратор некоторых проектов в Африке. Вот, в принципе, и всё. Особенной тайны тут нет.