Тайна девятой планеты. Контракт вслепую - Седов Денис - Страница 8

Суперпластик, как окрестили его парни.

Иван постучал по ней костяшкой пальца. Звук был глухой, не звонкий, как у стали. Он попробовал приподнять конец и чуть не потерял равновесие: ожидал тяжести, а труба подалась легко, как пустая.

Когда манипулятор взял первую свечу, цифра веса на крюке едва сдвинулась. Иван решил, что датчик ещё не откалиброван. Датчик был откалиброван.

— В десятки раз легче стали, — сказал кто-то из инженеров. — А держит больше. До восьмисот бар.

— Восемьсот? — переспросил Иван. — Куда нам столько?

Инженер пожал плечами.

Вечером в курилке за ангаром молодой техник из SDT, сингапурец, работавший на соседнем участке, разговорился с ними и сам не заметил, как проговорился:

— Её тут же и делают. В этом же комплексе, вон там, за третьим забором. Новейшая технология. Делают прямо на месте, из сырья. Привозишь бобины волокна и бочки смолы, а на выходе труба. Хоть в пустыне ставь, хоть...

Он осёкся. За его спиной, у двери ангара, стоял Холт и смотрел на них. Просто смотрел.

Техник быстро докурил и ушёл.

На следующий день Иван его больше не видел.

* * *

Вечером Иван нашёл Клауса в столовой.

— Где тот парень? — спросил он, садясь напротив. — Техник. Сингапурец. Который вчера в курилке рассказывал про трубу.

Клаус перестал жевать и посмотрел по сторонам. Столовая была почти пустой, только у раздачи двое рабочих верфи ели лапшу.

— Не здесь, — сказал он тихо. — Пошли поедим нормально. В город.

* * *

Выпускали их в город редко, только по выходным и только группами. Но у Клауса, как у человека, который чинил всё, что имело провода, был свой пропуск и свои знакомые на проходной. Через полчаса они уже сидели на пластиковых табуретках в фудкорте под открытым небом, в старом квартале у реки.

Сингапур ночью был другим. Днём — стекло, бетон, жара, порядок. Ночью — тысячи огней, запахи, гомон. Длинные ряды крошечных лавок, в каждой своя кухня: китайская лапша, малайские шашлычки на углях, индийские лепёшки, которые повар подбрасывал в воздух, как блин. Пар над котлами, звон посуды, люди за столами — семьи с детьми, рабочие в робах, офисные клерки с ослабленными галстуками. Жара не уходила и ночью, только становилась мягче, влажной, как в бане.

Клаус взял две тарелки жареного риса с крабом и две бутылки холодного пива, сел и долго молчал.

— Его перевели, — сказал он наконец. — Того парня. Официально — на другой проект, в Малайзию. Сегодня утром. Я видел приказ.

— За то, что он вчера сказал?

Клаус пожал плечами.

— Может. А может, совпадение. — Он отпил пива. — Ты понимаешь, Иван, я не дурак. Я тоже вижу, что здесь что-то не так. Металлодетекторы, тетради под номерами, Холт за каждым углом. Это не буровой проект. Буровые так не охраняют.

Иван ждал.

Клаус огляделся ещё раз и наклонился над столом.

— Я на прошлой неделе обновлял прошивку модулей. Рутинная работа. Загружаешь пакет, проверяешь контрольные суммы, перезапускаешь. И я полез посмотреть, что внутри. Ну, просто из интереса. Ты же знаешь, я не могу не полезть.

— И что там?

— Режимы. В системе MDI есть режимы работы. «Морской». «Береговой». «Арктика». Это понятно. Под разные условия. — Клаус понизил голос ещё сильнее. — А есть ещё один. Закрытый. У меня к нему доступа нет, но я увидел параметры. Заголовки.

Он вынул из кармана ручку, написал несколько строчек на салфетке и подвинул её Ивану.

«Режим: Удалённый объект.

Сила тяжести: 1,48 g.

Температура окружающей среды: от –90 до +40.

Задержка связи с центром управления: до 36 часов.

Автономная работа без связи: до 30 суток».

Иван смотрел на салфетку.

— Тридцать шесть часов задержки, — сказал Клаус. — Иван, сигнал до Луны идёт секунду. До Марса — минут двадцать. Тридцать шесть часов — это...

Он не договорил.

— А сила тяжести? — тихо спросил Иван.

— Вот именно. На Земле она одна. Везде. В Арктике, в тропиках, на дне моря. Одна. — Клаус постучал пальцем по салфетке. — А здесь полторы.

Они молчали. Вокруг гремели котлы, кричали повара, смеялись дети. Где-то рядом заиграла музыка из чьего-то телефона.

Иван взял салфетку, посмотрел на неё ещё раз и вспомнил строчку в документации на манипулятор: «Рабочий диапазон температур: от минус восьмидесяти». Тогда он решил, что это запас производителя.

Он медленно сложил салфетку вчетверо.

— Клаус, — сказал он. — Может, это просто тестовый режим. Для испытаний. Инженеры любят закладывать всё подряд, на всякий случай.

— Может, — согласился Клаус. Слишком быстро. — Наверное, так и есть.

Они оба знали, что нет.

* * *

Иван поднял глаза и замер.

Через три стола, у лавки с малайскими шашлычками, сидел человек. Один. Перед ним стояла тарелка с нетронутой едой и стакан воды. Он не ел. Он смотрел в телефон.

Холт.

Он не смотрел на них. Ни разу не поднял глаз. Просто сидел, будто случайно оказался в этом фудкорте, в этом квартале, в этот вечер, за три стола от них.

Клаус проследил за взглядом Ивана. Побледнел.

— Давно он тут? — шёпотом спросил он.

— Не знаю.

Иван смотрел на сложенную салфетку у себя в ладони. Потом медленно разорвал её пополам. Ещё пополам. И ещё. Сунул обрывки в недопитую бутылку пива, где они тут же намокли и расползлись.

Когда он снова поднял глаза, за столом у лавки с шашлычками никого не было. Только нетронутая тарелка и стакан воды.

Пиво допили молча и обратно ехали тоже молча.

На следующее утро на проходной у металлодетектора Холт кивнул Ивану. Сдержанно, коротко. Как всегда.

И впервые за всё время улыбнулся.

Глава 9

А потом случилось то, чего Иван точно не ожидал.

Испытания подходили к концу, впереди был уже объявленный отдых, и все говорили только о нём: кто-то собирался домой, к семье, кто-то на острова, бразилец звал всех на карнавал, голландец — к себе в Амстердам. Иван планировал увезти Милану куда-нибудь, где тепло и тихо, и ни о чём не думать хотя бы месяц.

Деньги на это были: зарплата приходила на счёт минута в минуту и была намного больше всего, что Иван получал до сих пор. Первый раз, увидев сумму, он решил, что в бухгалтерии ошиблись, и написал в отдел кадров. Ему ответили, что ошибки нет.

Перед тем как распустить людей, начальство собрало всех в классе — в той же комнате без окон, где они когда-то подписывали бумаги. Холт стоял у двери, как всегда.

Начальник проекта, плотный голландец с короткой седой стрижкой, вышел вперёд.

— Сегодня испытания закончены. Спасибо всем. У наших техников теперь будет много работы: подогнать, исправить, учесть всё, что вы нашли. А нашли вы немало. — По классу прошёл смешок, кто-то покосился на Эспена, тот усмехнулся в ответ. — Вас мы вызовем перед началом работ. Сразу туда, где эти работы будут проводиться. Где именно — сообщим позже.

— А примерно? — спросил канадец с заднего ряда.

— Позже, — повторил голландец тем же ровным тоном. — А сейчас я хочу познакомить вас с куратором. Он будет старшим над всеми этими работами.

При этих словах со своего места поднялся человек, которого Ивану не было видно из-за колонны.

Высокий. Седой. С лицом, которое солнце и ветер выдубили до цвета старого седла.

Мастер Николай.

У Ивана сердце чуть не выпрыгнуло из груди от радости. Этот человек сделал для его судьбы так много, что Иван даже не знал, как за это отплатить. Он еле удержался, чтобы не вскочить с места.

Николай был одет не так, как Иван привык его видеть: не в рабочий комбинезон с выцветшей нашивкой, а в простую тёмную рубашку и брюки, как инженер из офиса. Но стоял он так же, как на буровом полу: спокойно, чуть расставив ноги, будто палуба под ним может качнуться в любой момент.

Он обвёл взглядом класс. На секунду его глаза задержались на Иване. Ни улыбки, ни кивка. Только эта секунда.

— Здравствуйте, — сказал он по-английски. — Для тех, кто меня не знает: меня зовут Николай. Так прошу и обращаться. Впереди у нас очень большая работа. Займёмся ею, когда вернётесь. Отдыхайте как следует. Считайте это приказом.