Дерзкая и Решительный. История одного завоевания - Корк Ольга - Страница 10

Ещё рассказала, что у меня был жених и что мы расстались, так и не поженившись. К сожалению, раскрыть, что муж выгнал меня из дома, рассказать, какой глупой и доверчивой я была, какой дурой себя показала, как потеряла наследство родителей, о том, как меня провели, обманули и предали, я не смогла.

Не смогла рассказать и о том, что меня обвинили в неспособности иметь детей, хотя это было моё самое большое, самое заветное желание. Счастливая семья, любящий и любимый муж и парочка деток. Мальчики или девочки — мне было неважно. Главное, чтобы это были мои дети. Дети, с которыми я могла бы делиться своей любовью, для которых в моём сердце было столько нерастраченного тепла и доброты. Всего того, что не пригодилось никому.

Мне было стыдно. Стыдно признаться, что теперь на моей руке было клеймо позора брошенной женщины. Поэтому я ходила в платьях с длинными рукавами, а если надевала что-то с короткими, то обязательно повязывала на руку шейный платок отца.

Марта, конечно же, не могла не заметить странное украшение. Именно в вопрос о нём, собственно, и вылился разговор о моём прошлом и родителях. Я объяснила, что ношу платок как память об отце. Марта смогла это принять. Да и мне так было спокойнее.

За неделю, что длился ремонт, я узнала, что из себя представлял Бринхолл, и немного познакомилась с соседями. Недалеко от моего дома располагалось несколько магазинов: швейная мастерская, магазин готового платья и прекрасная мясная лавка, где я с удовольствием покупала колбасы для перекусов или свежее мясо для ужина, чтобы приготовить его вместе с Мартой.

Ещё я познакомилась с прекрасной женщиной-цветочницей. Она выращивала в своём саду замечательные цветы и каждый день продавала их из телеги.

Я полюбила гулять по Бринхоллу вечерами. После того как мы заканчивали работу с Майком и Браулом и закрывали дверь дома, они уходили по своим важным мужским делам, а я шла гулять по тихим улочкам, всматривалась в лица людей и представляла себе, как здесь жила моя бабушка. Постепенно я знакомилась с новым для себя местом.

Мне нравилось, как начиналась моя новая жизнь. Конечно, многое приходилось держать в себе, но с каждым днём мне дышалось всё легче. Боль отпускала, а чувство безысходности и предательства постепенно уходило на задний план.

Если быть честной с самой собой, мужа я тоже вспоминала с каждым днём всё реже и реже. Мне было просто не до него.

Да и кто бы смог предаваться унынию, вспоминать обиды и переживать свои печали, когда рядом были Браул с Майком? Ребята оказались невероятно жизнерадостными. Не знаю, то ли мне так повезло, то ли они просто сами по себе были добродушными, шутливыми и смешливыми, всегда готовыми улыбнуться. И добрыми… Хотя иногда и не очень — особенно когда дело касалось шуток.

— Вот доделаем ремонт, — говорил Майк в один из дней, уверенно стуча молотком, — и займёмся устройством твоей личной жизни.

Он повернулся ко мне, сверкнул светлыми глазами, насмешливо улыбнулся, искривив уголок губ, и подмигнул.

А я в ответ лишь фыркнула и закатила глаза к потолку, где обнаружила очередное пятно. Хорошо, что это была кухня и до ремонта потолка здесь мы ещё не добрались.

— Какая ещё личная жизнь, Майк? О чём ты? Мне сейчас не до этого. Мне нужно устроиться, привыкнуть к новому месту и, в конце концов, найти себе занятие.

Я сидела на столе, куда братья посадили меня, строго наказав не шевелиться. На полу зияли дыры, оставшиеся после того, как они содрали старое покрытие, а из стен местами торчали гвозди: Браул со всей своей удалью лихо отдирал нижние панели.

Дверного косяка и вовсе не было. Дверь прогнила, поэтому её пришлось снять. Естественно, теперь требовалось заменить и её.

— Леди не следует заниматься тяжёлой работой, — занудным голосом сообщил мне старший из братьев, когда я предложила свою помощь.

Я уже даже перестала обращать внимание на то, что они до сих пор обращались ко мне «леди». Спорить и отрицать я устала.

Леди так леди.

В конце концов, я не один год была замужем за самым настоящим лордом. Чтоб ему там икалось!

Тема моей личной жизни не отпускала братьев ни на день. Причём моего мнения они даже не спрашивали, а просто рассуждали между собой.

— Придумал! — восклицал Браул, когда ему в голову приходила очередная идея. — Может, её с Томом-кровельщиком познакомить?

— Ты что, с ума сошёл? — тут же возмущался Майк. — Он же старик!

— Почему старик? Мужчине всего сорок пять.

— Да у него же дети, проблемная бывшая теща, которая никак не хочет уезжать из его дома. Её сын, который почему-то тоже переехал к кровельщику. И ещё пара племянников, — гневно ругался Майк.

— Ну и что? Зато мужик хороший, — пожимал в ответ плечами Браул.

— Браул, иди лучше займись своим делом, — фыркал старшенький, а потом шёпотом сообщал мне, чтобы я даже не думала о вдовцах. — Никаких вдовцов тебе не нужно. Я не допущу такой оплошности. Таких знакомств у нас не будет.

У кого это «у нас», я предпочитала не уточнять. Пусть развлекаются.

Иногда Майк вспоминал имена своих друзей. Кто-то из них жил в городе, кто-то — за его пределами, а кто-то лишь время от времени приезжал сюда. Одни работали в богатых поместьях, которых, как оказалось, вокруг Бринхолла было немало. Другие же уехали на заработки в столицу, потому что считали, что в этом маленьком, славном и уютном городке им больше нечего делать.

И каждое предложение Майка, конечно же, встречало бурное сопротивление со стороны Браула.

Я не вмешивалась в эти споры. Во-первых, мне нечего было сказать ни по одной предложенной и тут же отвергнутой кандидатуре. А во-вторых, никто и ни за что не заставил бы меня устраивать личную жизнь по чужой указке.

Я сама однажды уже плохо с этим справилась. Доверять выбор спутника жизни малознакомым молодым обалдуям и вовсе было бы с моей стороны глупостью. Хотя, возможно, эти добрые великаны справились бы гораздо лучше, чем наивная и доверчивая я.

Вообще, за время ремонта и проживания в доме тётушки Марты я сроднилась с этой семьёй. Обожала спускаться утром на кухню и видеть её румяное лицо. Уже не представляла, как буду жить без сумасшедше аппетитных ароматов наполнявших дом, без глубокого голоса Майка и добродушного подтрунивания Браула.

Не знала, как привыкну одна спать в собственном доме, и тихо радовалась, что теперь у меня был Мистер Пушириус. Всё-таки вдвоём не так страшно.

А ремонт продолжался, время летело.

Второй этаж уже был закончен. Я стала обладательницей шикарной ванной комнаты, добротной и удобной мебели, светлых стен и лёгких занавесок. Мне нравилось, как всё получалось. И пусть мебели пока было мало — по большому счёту толково обставили только мою спальню, — дом с каждым днём становился всё уютнее.

Он словно сбрасывал с себя пыль прожитых в одиночестве лет, тоску и скрип забвения. Становился чище, теплее и живее. Будто постепенно вспоминал, каково это — иметь хозяйку.

Входная дверь больше не скрипела, когда её открывали. Ставни перестали хлопать от каждого сквозняка и больше не угрожали обрушиться на голову тому, кто осмелится пройти мимо окна. В доме уже не чувствовались запустение и холод заброшенного места. Он изменился, стал лучше, и мне всё сильнее хотелось перебраться сюда.

Но пока я не решалась.

На кухне ещё шёл ремонт, готовить там было невозможно, а значит, жить самостоятельно тоже пока не получалось. Да и, если честно, одна мысль о том, что вскоре мне придётся остаться в этом большом доме без Марты, Майка и Браула, заставляла нервно ёжиться.

Но всё шло замечательно.

Мы работали вместе, и я наконец могла принимать участие в ремонте. Как сказал Браул, пришло время моей женской ответственности. Поэтому я расставляла небольшие вазочки, купленные в посудной лавке, упаковывала тарелки, кастрюли, сковороды и прочую утварь, которой пока было негде пользоваться, выбирала ковры и с любовью развешивала занавески.

Я была занята приятными хлопотами и совершенно не думала, что вот-вот грянет гром.