Дерзкая и Решительный. История одного завоевания - Корк Ольга - Страница 9

Но к моему огромному удивлению, Браул оказался прав, и Гектор действительно не подвел. Свел нас со своим дядей, который недалеко от Бринхолла занимался плотницким делом, заготавливал дерево и всякие изделия из него, а продавал на ярмарках в других городах. Из разговора я поняла, что этот пухленький и кругленький Руфта попросту не пускает в город конкурентов и не гнушается подлыми приемчиками.

С мистером Хартом мы быстро ударили по рукам. Он же подсказал, к кому можно обратиться за покупкой мебели, если мне, конечно, подойдут крепкие добротные изделия, но без вычурности. О вычурности мне было думать рано. Кровать, шкафы, тумбы — я как-то обойдусь без изящных ножек, главное, чтобы всё это благолепие не разваливалось через пару месяцев.

А к господину Руфте у меня появились еще некоторые вопросы, и в голове уже зрел план, как этого заносчивого толстячка, такого доброго с виду и такого гнилого внутри, проучить. Ох, Бринхолл, дай только закрепиться здесь. Уж я суну нос в торговые дела городка!

Глава 5

После того как материалы были получены, ремонт пошёл ударными темпами. Братья активно старались делать всё качественно.

Вечерами мы обсуждали, как будет выглядеть мой дом. Днём Браул командовал Майком так, как я даже себе не могла представить.

— Эй, старший, иди сюда, — кричал он из комнаты, удерживая в зубах гвозди, в одной руке — молоток, в другой — доску, при этом стоя одной ногой на шатком стуле и цепляясь второй за ручку ведра, в котором хранились инструменты.

— Не могу, — стонал Майк в ответ, сгибаясь под весом досок, которые он тащил на второй этаж.

И таких акробатических трюков за день происходило штук по пять, если не больше. Мне оставалось только относиться ко всему с юмором, потому что то, как протекал ремонт, от меня не зависело.

Посовещавшись и, конечно же, исключив меня из этого совета, братья решили начать с верхнего этажа: по их мнению, в первую очередь мне было необходимо помещение, в котором я буду жить, а торговый зал можно оставить и на потом, когда я решу, что с ним делать. Не то чтобы я была не согласна с таким выбором, но это своеволие одновременно и смешило, и раздражало.

Спальня очень быстро превратилась в уютную комнату. Сначала братья содрали со стен старые, местами вздувшиеся панели, вынесли развалившийся комод, старую кровать и рваный матрас. Мистер Пушистая Морда был в ярости. Ещё бы, его уютный уголок был разрушен какими-то жалкими людишками, которые посмели заявиться к коту в дом и всё испортить. Я не один день задабривала рыжего жителя, прежде чем он перестал при каждом удобном случае цеплять когтями щиколотки моих замечательных помощников или ронять всё, что мог уронить. Тоже случайно. Просто кость у него пушистая, а наглости на троих хватило бы.

После того как всё непригодное для жилья было оторвано, вынесено и выброшено, Майк с Браулом заделали щели в полу, заменили несколько особенно скрипучих досок и покрыли дерево светлым маслом. В результате у меня появился чудесный светлый пол с чистой древесной фактурой. А комната наполнилась тёплым ароматом масла. Видя такие перемены, мне хотелось, как маленькой девочке, прыгать на месте и хлопать в ладоши. Но я же была серьёзная, важная работодательница. Так что пришлось лишь кивнуть парням, принимая их работу, и счастливо, от всей души улыбнуться.

Потолок в спальне выбелили заново, а стены оббили новыми панелями с лёгким цветочным узором. Я бы, наверное, выбрала что-нибудь попроще, но, если отбросить мысли о сэкономленной паре-тройке золотых, на самом деле мне всё нравилось. Да, деньги имели свойство заканчиваться. Конечно, я могла бы быть более бережливой и не тратить лишние монеты на узор. Но братья тоже были правы — я ремонтировала дом для себя. И мне здесь предстояло жить не один месяц.

Это было не временное пристанище. Это было место, где я буду строить свою новую жизнь. И, положа руку на сердце, должна была признаться, что неотёсанные грубые рейки на стенах удручали бы меня гораздо больше, чем потраченные деньги на обустройство уютной комнаты.

Окно тоже привели в порядок: подлатали раму, заменили треснувшее стекло и повесили плотные светлые занавески. У стены появилась широкая кровать с новым упругим матрасом. Не роскошная, конечно, но, если сравнить с той развалюхой, что так любил рыжий кот, — почти королевское ложе. На пол лёг небольшой ковёр, чтобы по утрам мне не приходилось ступать босыми ногами на прохладный пол.

Рядом с кроватью поставили крепкий комод, небольшой туалетный столик с зеркалом встал с другой стороны, а ещё появилось кресло, которое заняло своё место у окна. Последнее я сначала посчитала лишней тратой, но братья настояли, даже смогли сторговать неплохую скидку, и спорить мне расхотелось. А уж после того, как кот с довольным мявом запрыгнул на кресло и обмурлыкал мягкое сиденье, я и вовсе решила: очень выгодное приобретение. Необходимое в моём доме!

В итоге всего за три дня у меня уже была своя обставленная спальня. Правда, в остальном доме всё ещё была полная разруха, и ремонт шёл полным ходом, но первая комната уже была завершена. В коридоре второго этажа пол зиял дырами, стены ждали своей очереди, а на потолке сохла побелка. Предстояло сделать ещё многое, но я уже начала называть это место своим домом.

Хотя жить я продолжала у тётушки Марты.

— Как мои охламоны? — спрашивала меня Марта вечерами, когда мы сидели на кухне и готовили ужин или, после того как все уже поели, уходили вдвоём в комнату, чтобы посплетничать о прошедшем дне.

— Хорошо, — отвечала я, тихо усмехаясь и вспоминая, как проходил наш шумный день за ремонтом моего дома: шутки братьев, собственный смех, проказы пушистого хозяина дома.

Кота с лёгкой руки Майка в итоге назвали Мистером Пушириусом, потому что это был очень важный кот. Браул возмущался: ему больше нравился вариант «Мистер Длинный Коготь». Но, глядя в эти прекрасные жёлтые глаза, любуясь длинными белыми усами и горделивой осанкой, я не могла назвать кота иначе, кроме как Мистером Пушириусом.

Я бы вообще причислила его к особам королевских кровей, но решила всё же не стоит. Мало ли какие сплетни могут пойти.

Пушириус был необычным котом, но об этом я узнала намного позже. Сейчас же я воспринимала его лишь как обнаглевшего представителя кошачьих, которого мне было банально жаль выгонять на улицу, лишать единственного дома и быть той злодейкой, которая ночами не могла бы спать, думая, как там бедный котик: не помирал ли он с голоду?

С Мартой у нас сложились прекрасные отношения. Она постепенно знакомила меня с небольшим городком, вводила в общество Бринхолла, давала дельные советы и, самое главное, не лезла в душу. Если Марта видела, что я не готова отвечать на какие-то вопросы о своём прошлом, то сразу переключала тему.

В свою очередь, я старалась поступать так же. И всего за неделю мы многое узнали друг о друге.

Она рассказала о том, каким прекрасным был её муж, об их истории любви, смешных случаях из семейной жизни, о том, как они растили мальчишек, как вкладывали в них душу и сердце. А ещё о том, как её супруг нередко шутил, что, к сожалению, мозг в них вложить так и не получилось.

Я смеялась и говорила, что он заблуждался, потому что парни у них получились на редкость замечательными. Они были добрыми, внимательными и не могли пройти мимо девушки, которой требовалась помощь. С удовольствием, хотя, может, и без удовольствия, но всё же помогали мне, откликались на любые просьбы, и это было очень ценно.

После моего брака, после полученного опыта я буквально оттаивала в лучах добра, исходивших от семьи тётушки Марты. И за это была ей очень благодарна.

Я, в свою очередь, рассказала краткую историю своей жизни: о том, как осталась сиротой и какими были мои отношения с папой. Много рассказывала про маму, но мои детские воспоминания, конечно, не были отражением всей правды. Я могла рассказать только то, что помнила.

Рассказывала, как папа погрузился в траур после смерти супруги, как я училась вести его дела, как он занимался со мной счетами, сидя над бухгалтерскими книгами, как мы любили друг друга и как я осталась в этом мире одна.