Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона (СИ) - Найт Камелия - Страница 11

— Я передам всё. И уйду от Кирилла хотя бы на время. Мне нужно понять, что я чувствую без этих цветов и без рассказов о судьбе.

Это решение далось ей тяжело. Я видела, как она провела пальцем по краю чашки, как задержала дыхание после имени Кирилла. Вербена не сделала её чувства смешными или фальшивыми. Она лишила Ксению возможности понять, насколько они её собственные.

Мы почти закончили разговор, когда позвонила Полина.

— Арина, Ксения рядом с вами?

— Да.

— Спросите, сохранился ли у неё номер программы в личном кабинете. Нам открыли данные посредника, но для сверки нужен клиентский номер.

Ксения назвала цифры и разрешила включить громкую связь. Послышался стук клавиш.

— Нашла, — проговорила Громова. — Совместная программа Ксении Рудневой и Кирилла Неверова. Первый платёж внесён за три недели до их знакомства.

— Кирилл говорил, что ходил на консультацию по совету матери, — сказала я.

— Совет был дороже обычного. Полный пакет оплатила Маргарита Неверова.

— Его мать заплатила за знакомство с другой женщиной, пока мы были женаты? — спросила я.

— Именно это нам ещё предстоит установить, — ответила Полина. — В назначении платежа указана программа поиска истинной совместимости для Кирилла. Дата, сумма и имя плательщика совпадают. Маргариту вызовут на опрос.

Я смотрела на Ксению. Она была потрясена не меньше меня.

— Кирилл говорил, что мать просто посоветовала агентство, — произнесла она.

— Мне он сказал то же самое.

Полина попросила нас никому не звонить и закончила разговор. Несколько секунд за столом стояла тишина.

Одиннадцать лет Маргарита называла меня дочерью. Приносила пирог на наши годовщины, просила оформить цветами семейные праздники. А потом отдала деньги людям, которые должны были проверить, не существует ли для её сына более правильной женщины.

— Вы хотите, чтобы я осталась? — тихо спросила Ксения.

Я отрицательно покачала головой.

— Передайте Громовой всё, что сохранилось. И не предупреждайте Кирилла о платеже.

Она ушла, а я вернулась в лавку через дорогу. Помощницу отпустила пораньше, заперла дверь и долго стояла среди белой сирени, не включая свет.

Даниил приехал через двадцать минут.

Я не звала его. Наверное, Полина сообщила о найденном платеже или он сам понял по моему короткому «встреча закончилась», что оставлять меня одну не стоит.

— Вы обещали не приезжать без звонка, — сказала я.

— Не обещал. Спросил, понадоблюсь ли. Вы не ответили.

— И решили за меня?

Он остановился у двери. Взгляд сразу стал настороженным.

— Я могу уйти.

Вот так просто. Без обиды и попытки доказать, что лучше знает, что мне нужно.

— Останьтесь, — попросила я.

Даниил молча снял пальто. Я рассказала о Ксении и платеже Маргариты. Он слушал, не перебивая, и только один раз стиснул челюсти, когда услышал, что агентство солгало о состоянии брака.

— Я всё время думаю об одном, — призналась я. — Если бы не эти цветы, Кирилл остался бы? И ненавижу себя за этот вопрос.

— Почему?

— Потому что часть меня хочет получить удобный ответ. Будто муж не предал, его обманули.

Даниил стоял по другую сторону рабочего стола. Между нами лежали ветки сирени, ножи, ленты — всё, из чего я строила жизнь после развода.

— Его обманули, — сказал он. — И он предал. Одно не отменяет другого.

Простые слова попали точнее любой попытки утешить.

На следующее утро «Север» закончил первичный поиск.

Мы снова собрались в переговорной: Даниил, Полина, начальник безопасности и я. На большом экране открылась таблица подозрительных доставок.

— Сорок семь, — произнёс Даниил. — За последние шесть месяцев сорок семь цветочных заказов получили отметку Кравцова без согласования с магазином и без платежа через компанию.

— Все связаны с посредником? — спросила Громова.

— Большая часть оплачена через «Гармонию сервиса». По остальным плательщик пока скрыт за частными договорами, но схема та же. Многие получатели участвовали в программах «Созвучия». Агентство подтвердило далеко не все данные.

Полина забрала выгрузку. Доказательств становилось больше, однако радоваться никто не спешил. За каждой строкой находился человек, который мог принять важное решение, не понимая, почему сомнения вдруг замолчали.

— Нужно предупредить получателей, — сказала я.

— Предупредим через официальный порядок, — ответила она. — Без публичных списков и обвинений. Люди имеют право сами решить, кому рассказывать о своих отношениях.

Телефон завибрировал сразу у троих.

Я открыла сообщение помощницы и увидела ссылку на городской канал. Заголовок кричал: «ЦВЕТЫ, ПОСЛЕ КОТОРЫХ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ НЕТ».

Яна написала о случившемся ночью. Без имени Сергея, зато с фотографиями букета, ленты «Белой сирени» и переписки с моей лавкой. Она честно указала, что я согласилась проверить цветы и нашла вскрытую упаковку. Но канал вынес в заголовок только название магазина.

Комментарии множились на глазах.

«Вот тебе и маленькая милая лавочка».

«Полицию туда!»

«Интересно, сколько жён уже получили такие букеты?»

«Хозяйка сама делает привороты, а теперь валит на доставку».

У меня похолодели пальцы.

— Они уже знают название «Севера», — сказал начальник безопасности. — В комментариях нашли старые накладные.

Через минуту позвонила помощница.

— Арина, у нас под дверью люди. Кто-то снимает витрину, одна женщина требует вернуть деньги за прошлогоднюю свадьбу. Что делать?

— Не открывай. Я еду.

Я вскочила. Даниил перегородил путь, но вместо приказа протянул ключи от машины.

— Я отвезу быстрее. По дороге подготовим заявление.

Возле «Белой сирени» стояло человек пятнадцать. Двое снимали вывеску на телефоны, кто-то стучал в запертую дверь. На стекле уже красовалось размазанное слово «ПРИВОРОТ», написанное яркой помадой.

Меня затрясло от ярости.

— Не выходите одна, — сказал Даниил.

— Это моя лавка.

— Поэтому идём вместе.

Он не удерживал меня. Просто распахнул дверь и вышел первым, заслонив от направленных телефонов. Я встала рядом.

— Вы хозяйка? — крикнула женщина. — Что вы добавляете людям в цветы?

— В моей лавке букеты ничем не обрабатывали, — ответила я. — Это подтверждено записями и данными доставки. Неизвестный состав наносили после того, как цветы покидали магазин. Идёт официальное расследование.

— Конечно! Виноваты все, кроме вас!

Вопросы посыпались один за другим. Я пыталась отвечать, но голоса перекрывали друг друга. Даниил шагнул с крыльца прямо к женщине, которая снимала нас ближе всех.

— Камеру на меня. Я Даниил Воронцов, владелец «Севера». Букеты вскрывали в нашем сортировочном центре. Арина этого не заказывала. Она первая заметила, что упаковка изменена, и сохранила цветы для проверки.

Люди притихли. Теперь вопросы полетели в него.

— Значит, виновата ваша компания?

— Кравцов ответит за свои действия. Я отвечу за то, что он месяцами делал это на моём складе и никто его не остановил. Все записи уже у следствия.

Он не сказал привычное «отдельный сотрудник». Не спрятался за юристами и не оставил меня одну доказывать, что я не травила собственных клиенток. Даниил стоял под направленными телефонами, злой, уставший, с пятном помады на рукаве, и впервые за всё время я захотела просто взять его за руку.

Сделать этого не успела. Подъехала машина, которую прислала Полина. Двое сотрудников попросили людей отойти от входа, журналистам пообещали официальный комментарий. Толпа стала редеть, хотя снимать никто не перестал.

В лавке пахло испорченной помадой и свежими цветами. Помощница плакала у стойки. Я обняла её, затем взяла средство для стекла и начала стирать яркие буквы.

Даниил забрал у меня салфетку.

— Я сам.

— Вы владелец доставки, а не мойщик окон.