Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона (СИ) - Найт Камелия - Страница 14

Он выругался сквозь зубы и сразу включил громкую связь.

— Насколько сильно?

— Не знаю, — ответила Таисия. — Вы не были заранее настроены друг на друга и не ждали романтической встречи. Это снижает риск. Но вы оба несколько раз вдыхали состав, а Даниил — дракон.

— Сколько раз? — спросил он.

Мы начали вспоминать.

Засохший букет Яны. Шестой букет Софии, который почти час лежал раскрытым между нами. Два заказа в её лаборатории, один из них уже успели обработать. Ещё цветы, изъятые утром перед седьмой доставкой, хотя возле них мы находились недолго.

— Мне нужны точные даты и результаты по каждому образцу, — сказала Таисия. — Я попробую примерно восстановить, сколько там было вербены. До этого момента не делайте никаких выводов.

— Очень полезный совет, — пробормотала я. — Особенно после того, как ты сообщила, что наши выводы могут быть чужими.

— Я сказала, что состав усиливает уже существующий интерес. Он не способен придумать вам уважение, доверие или общие решения. И вы оба владеете собой.

— Но влечение мог усилить? — спросил Даниил.

Пауза оказалась красноречивее ответа.

— Мог, — признала Таисия. — Я приеду к вам через час. У меня готовы результаты по лепесткам, осталось сверить время.

Она отключилась.

Мы остались вдвоём в тесной подсобке. Ещё минуту назад воздух между нами был горячим от близости. Теперь я чувствовала только страх.

— Вам лучше уйти, — сказала я.

Даниил не двинулся.

— Вы этого хотите?

— Я не знаю, чего хочу. В этом и проблема.

— Тогда я уйду, если так будет спокойнее.

Он взял пиджак. Я смотрела, как Даниил застёгивает манжету, как возвращается привычная собранность на его лицо, и вдруг поняла: если сейчас за ним закроется дверь, мне станет больно.

Это чувство могло быть моим. Могло стать громче из-за вербены. Никакой возможности разделить их у меня пока не было.

— Подождите.

Даниил замер.

— Останьтесь до Таисии.

Он положил пиджак обратно.

— Хорошо.

Мы вернулись в торговый зал, где было больше воздуха и пространства. Я распахнула окно. С улицы донёсся звон трамвая, влажный ветер шевельнул упаковочную бумагу. Нормальный город жил за стеклом, а мы стояли среди цветов и боялись собственного желания.

— Вы почувствовали что-то сразу? — спросила я. — В тот вечер, когда принесли букет Софии.

Даниил прислонился к краю стола.

— Злость.

— Это я помню.

— Потом удивление. Вы единственная за долгое время не испугались и не начали оправдываться. Ещё отобрали у меня планшет.

— Телефон я отобрала позже.

— Значит, желание вас придушить росло постепенно.

Я фыркнула, но улыбка быстро исчезла.

— А другое желание?

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Когда вы открыли дверь. Я увидел вас через стекло и заметил, что вы красивая. Это ещё ничего не значило. Потом вы спорили со мной, защищали сестру, хотя знали её десять минут, заставили меня признать ошибку. Я хотел приезжать снова.

Сердце ударилось о рёбра.

— Даже до сегодняшнего разговора?

— Вчера я приехал к лавке, потому что вы были здесь. Полина ничего мне не сообщала.

Значит, он сам понял по моему сообщению. Сам решил быть рядом — и ушёл бы, попроси я.

— А вы? — спросил Даниил.

Я провела пальцами по гладкому краю стола.

— Сначала подумала, что вы властный самодовольный хам.

— Очень романтично.

— Потом вы признали ошибку. На складе не стали делать из Олега единственного виновного и остановили обработку, хотя компания потеряет деньги. Сегодня спросили Софию, чего хочет она. Мне нравится, как вы учитесь.

— Звучит так, будто вы взяли меня на испытательный срок.

— Пока справляетесь.

Мы оба улыбнулись. И снова замолчали, потому что шутки не отменяли главного.

— Если Таисия скажет, что мы надышались вербеной, вы перестанете мне доверять? — спросил он.

— Я уже однажды поверила мужчине, который назвал сильное влечение доказательством судьбы. Больше не хочу.

— Я не Кирилл.

— Знаю. Но я тоже могу ошибиться.

Даниил оттолкнулся от стола и сделал шаг ко мне. Остановился достаточно далеко, чтобы я не почувствовала себя загнанной.

— Мои родители считали, что истинность отвечает на все вопросы. Поэтому не задавали самых важных: можно ли кричать друг на друга, можно ли контролировать, можно ли оставаться вместе только потому, что порознь больно. Я не собираюсь повторять это с вами.

— Что вы предлагаете?

— Ничего не объявлять судьбой. Проверить факты. И выбирать каждый следующий шаг отдельно.

Я подняла на него глаза.

— Даже если желание усилено?

— Оно всё равно не управляет нашими руками и словами. Вы можете сказать «нет». Я остановлюсь.

Он говорил спокойно, но на шее билась жилка. Даниил тоже хотел подойти ближе. Сдерживался, оставляя решение мне.

Мы ждали Таисию почти час.

Пытались работать. Я перебирала накладные, Даниил отвечал на письма. Несколько раз кто-то из нас начинал говорить и замолкал. Расстояние между нами становилось почти осязаемым.

Я знала, что не обязана проверять свои чувства прямо сейчас. Могла дождаться результатов, отойти, подумать. Самым разумным было бы вообще не касаться Даниила, пока мы не поймём, сколько раз вдыхали этот состав.

Но страх снова превращал чужое возможное вмешательство в приказ. Теперь уже в запрет. Будто вербена получила право решать не только кого мне хотеть, но и когда я обязана от этого желания отказаться.

Мы одновременно ухватились за тяжёлую коробку с лентами. Картон прогнулся, бобины внутри перекатились и глухо стукнули друг о друга.

— Держу, — сказала я, хотя Даниил и без меня это видел.

— Я тоже.

Коробку мы поставили на стол. Руки убрать забыли.

Я подняла голову и обнаружила его совсем рядом. Настолько, что теперь уже нельзя было притвориться, будто нас разделяют накладные, расследование или хотя бы эта несчастная коробка. Даниил смотрел мне в лицо и дышал чаще обычного. Потом его взгляд всё-таки сорвался к моим губам.

— Арина…

Он поднял руку. Не коснулся — остановил ладонь возле моей щеки и сжал пальцы, словно удерживал ими самого себя.

— Можно?

Вот и всё. Он не обещал вечность, не решал за меня, не называл наше желание судьбой. Просто спросил.

— Да.

Первые полсекунды его поцелуй был почти невесомым. Я успела почувствовать тепло ладони на щеке, неровный вдох — и разозлилась на эту осторожность. Схватила Даниила за рубашку, притянула ближе.

Он выдохнул мне в губы и обнял за талию уже без прежней робости. Коробка снова заскребла по столу, одна из бобин выпала и покатилась по полу. Ни один из нас за ней не нагнулся.

Я целовала мужчину, которого хотела. Сейчас мне этого было достаточно.

Я отстранилась первой. Не из-за сомнения — просто перестало хватать воздуха.

Даниил прижался лбом к моему лбу.

— Это тоже испытательный срок? — спросил он хрипло.

Я рассмеялась, всё ещё держась за его плечи.

— Пока не решила.

В дверь постучали.

Мы отскочили друг от друга почти одновременно. За стеклом стояла Таисия с папкой в руках. По её лицу я сразу поняла: результаты плохие.

Я открыла дверь.

Она вошла, бросила быстрый взгляд на мои губы, на расстёгнутый ворот рубашки Даниила и тяжело выдохнула.

— Пожалуйста, скажи, что мы зря испугались, — попросила я.

Таисия положила на стол результаты.

— Шестой букет Софии, который сорок минут лежал между вами в день знакомства, уже был усиленным.

Несколько секунд я смотрела на лежащие перед нами листы и не понимала, что именно должна увидеть. Столбцы цифр расплывались. В верхней части страницы Таисия обвела красным одну строку — дату, когда Даниил впервые вошёл в мою лавку с букетом Софии.

— Насколько усиленным? — спросил он.

Таисия сняла пальто и положила его на спинку стула. Она явно торопилась: волосы выбились из хвоста, на щеке остался след от маски, в которой она работала с образцами.