Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона (СИ) - Найт Камелия - Страница 17

— Тогда я был уверен, что встретил истинную. Ты не представляешь, что я чувствовал рядом с Ксенией. Всё, чего мне будто бы не хватало годами, обрушилось сразу. Я думал о ней каждую минуту. Мне казалось, если останусь с тобой, то предам нас обоих.

— Поэтому предал только меня.

Он дёрнулся, словно я ударила.

— Да. Я поступил чудовищно. Но теперь мы знаем, что моими чувствами управляли.

— Нет, Кирилл. Мы знаем, что их усиливали.

Я подошла ближе. Мне хотелось, чтобы он услышал каждое слово без удобного расстояния, за которым можно спрятаться.

— Вербена не привела тебя в «Созвучие». Ты пришёл сам. Не заставила скрыть от меня анкету и консультации. Не запретила вернуться домой после знакомства с Ксенией и сказать: «Арина, я запутался, нам нужно поговорить». Ты пять дней выбирал только то, что было приятнее. А потом встал передо мной и заявил, что ничего не можешь сделать.

— Я не понимал…

— Ты не хотел понимать. Судьба оказалась прекрасным оправданием. Можно было не смотреть на меня, не дать мне времени, не признаться, что тебе просто захотелось другой жизни.

Он побледнел. В его глазах появилась боль, и часть меня отозвалась на неё по старой привычке. Одиннадцать лет не исчезли из тела по штампу о разводе. Я знала, как Кирилл сжимает челюсть, когда боится. Знала, что сейчас он хочет взять меня за руку и не решается.

Я тоже знала другое: если позволю жалости заговорить вместо меня, снова окажусь внутри его выбора.

— Я был под воздействием, — упрямо повторил он. — Это должно хоть что-то значить.

— Значит. Ксения казалась тебе ярче. Разлука с ней пугала сильнее. Сомнения звучали тише. Ты получил очень тяжёлые условия для честного решения. И всё равно решение принимал ты.

— А если бы вербены не было?

— Я не знаю.

Кирилл уставился на меня, будто за этим ответом я прятала другой — точный, милосердный, позволяющий всё отменить. У меня его не было. Только собственная жизнь, в которой он сначала ушёл, а теперь хотел вернуть решение мне на подпись.

— Возможно, я никогда бы не ушёл.

— Возможно. А возможно, через год появилась бы другая причина. Ты уже проверял наш брак за моей спиной, Кирилл. Самое важное произошло до первого букета.

Он опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. Я ждала новой попытки убедить меня, но услышала глухой вопрос:

— У тебя кто-то есть?

Перед глазами мгновенно возник Даниил у двери лавки. Его взгляд через плечо и тихое: «Тогда это тоже будет наш ответ». Я подумала о нём так быстро, что испугалась собственной реакции.

— Мой ответ от этого не зависит.

Кирилл поднял голову.

— Значит, есть.

— Есть мужчина, который мне важен. Что между нами останется через неделю, я не знаю. Но даже если не останется ничего, к тебе я не вернусь.

— Почему ты даёшь шанс человеку, которого знаешь несколько дней, а мне после одиннадцати лет не даёшь?

Голос у него сорвался. Он вскочил и шагнул ко мне, потом сам остановился.

— Потому что эти одиннадцать лет уже были твоим шансом. Ты распорядился им так, как захотел.

Кирилл долго молчал. За дверью скрипнула половица — Маргарита наверняка стояла в коридоре, но меня больше не волновало, слышит ли она.

— Я могу доказать, что изменился, — сказал он. — Мы можем начать с разговоров. Я не буду торопить.

— Ты опять не слышишь.

— Я слышу, что ты боишься.

Меня обожгло яростью.

— Вот сейчас ты делаешь то же самое, что твоя мать и «Созвучие». Объясняешь моё «нет» страхом, потому что так тебе удобнее.

Он отшатнулся.

— Арина, я не это имел в виду.

— Тогда услышь именно то, что я говорю. Я не хочу снова быть твоей женой. Не хочу проверять, получится ли у нас. Не хочу, чтобы ты ухаживал за мной и ждал, когда я передумаю. Мой ответ — нет.

Последнее слово осталось между нами. Простое, ясное, моё.

Кирилл отвернулся к окну. Плечи у него опустились.

— Ты никогда меня не простишь?

— Возможно, когда-нибудь прощу. Но прощение не обязывает возвращаться.

Я взяла сумку и вышла из гостиной. Маргарита действительно стояла в коридоре. Она прижалась спиной к стене и смотрела на меня мокрыми глазами.

— Арина…

— Не сейчас.

На улице дождь стал сильнее. Я села в машину, положила телефон на пассажирское сиденье и несколько минут не заводила двигатель. Меня трясло после разговора, но под болью жило странное облегчение. Полгода Кирилл оставался человеком, который завершил нашу историю одной фразой. Сегодня последнее слово сказала я.

Телефон зазвонил. Ксения.

— Я только что говорила с Кириллом, — произнесла она без приветствия. Голос был хриплым. — Он рассказал, что хочет вернуть вас.

Я закрыла глаза.

— Мне жаль.

— А мне уже нет. Наверное, это и есть ответ, которого я ждала. Пока он верил в нашу истинность, я была для него судьбой. Как только вера сломалась, он побежал назад к прежней жизни.

— Вы не обязаны решать всё сегодня.

— Обязана решить только одно. Я не хочу оставаться с мужчиной, который выбирает между двумя женщинами по силе собственного ощущения. Я закончила наши отношения.

Ксения тяжело вдохнула.

— Он просил не торопиться. Сказал, что вербена ещё могла действовать на меня.

— И что вы ответили?

— Что моё «нет» ему придётся принять даже под действием, без действия и после десяти анализов.

Я прижала ладонь ко лбу. Ещё недавно одно имя Ксении отзывалось во мне болью, а сейчас из динамика говорил человек, которому Кирилл так же пытался объяснить её собственное решение. Горечь никуда не делась, только делить нам было уже нечего.

— Вы справитесь? — спросила я.

— Сегодня — вряд ли, — честно ответила она. — Потом справлюсь. И передам Громовой всё, что у меня осталось от программы.

Когда вызов закончился, я ещё немного посидела, слушая дождь по крыше, и только потом завела машину. Дворники едва успевали смахивать воду. На долгом светофоре у Каменноостровского телефон снова завибрировал — теперь написала Полина.

«Получены данные по посреднику “Гармония сервиса”. Есть финансовая связь с “Созвучием”. Завтра в десять — официальное объяснение Кравцова».

На третий день я перестала считать часы без Даниила и начала считать, сколько раз заставляла себя не спросить о нём у Полины.

Утром она прислала адрес отдела и короткое предупреждение: Олег согласился дать полные показания в присутствии адвоката. Меня приглашали как специалиста по цветочным заказам. Даниил должен был подключиться отдельно по внутренним документам «Севера».

От последней фразы стало одновременно легче и хуже. Мы не увидимся. Договорённость сохранится. И мне опять придётся слушать его голос, не имея права спросить ничего личного.

В кабинете Громовой пахло бумагой и крепким кофе. На столе стояли два монитора, коробка с опечатанными телефонами и пластиковая папка «Гармонии сервиса». Олег сидел напротив Полины. За несколько дней он будто уменьшился: небритый, в помятой рубашке, с серыми кругами под глазами.

— Я уже всё рассказал про шкафчик и флаконы, — произнёс он, когда мы закончили формальности. — Чего ещё вам надо?

— Правды по порядку, — ответила Полина. — Кто впервые предложил обработку?

Олег потёр ладонями колени.

— Менеджер «Гармонии сервиса». Представился Антоном. Они оформляли премиальные отправления для клиентов. Сказал, цветы дорогие, заказчики хотят дополнительную свежесть. У нас бывают такие услуги.

— Через официальный договор «Севера»?

— Сначала я думал, что договор оформляют. Он показал код обычной обработки и попросил ставить его в примечании. Первые деньги назвал доплатой за операции вне смены.

Полина молча придвинула к нему распечатку переводов. Олег посмотрел на неё и отвёл глаза.

— Деньги приходили на вашу личную карту.

— Да.

— Когда вы поняли, что компания ничего не знает?

Он сжал губы.