Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона (СИ) - Найт Камелия - Страница 20

— Тебя предупреждали? — София сжала кулаки. — О чём именно?

— Что наша связь будет укрепляться постепенно. Что сомнения могут возвращаться из-за страха. Поэтому программу нельзя обрывать.

Я подняла телефон ближе, чтобы Полина, остававшаяся на второй линии, записывала каждое слово.

— Ты знал про усиление после моих отказов?

— Знал, что тебе помогут перестать мучить себя. София, ты была счастлива. Ты сама выбрала кольцо, сама назначила дату. Разве можно подделать всё это?

— Можно сделать так, чтобы я не слышала собственные сомнения.

Стас снова ударил в дверь.

— Это Даниил тебе сказал? Он всегда считал меня недостаточно хорошим. А теперь нашёл удобную причину всё разрушить.

— Букеты заказывал ты.

— Потому что люблю тебя! Первый раз ты подпустила меня к себе только после программы. Я наконец увидел настоящую тебя — ту, которая не убегает от чувств. А потом ты опять начала бояться. Что мне оставалось?

София отшатнулась, словно дверь исчезла и Стас оказался прямо перед ней.

— Послушать моё «нет».

— Это говорил твой страх.

— Нет, Стас. Это говорила я.

Внизу хлопнула входная дверь, на лестнице послышались быстрые шаги. Стас обернулся на звук. Через несколько секунд мужской голос потребовал отойти от квартиры и показать документы.

Полицейские приехали раньше обещанного.

Мы открыли только после того, как сотрудник представился и Полина подтвердила его имя. Стас стоял у стены, удерживаемый за локоть. Красивый, хорошо одетый, совершенно уверенный в собственной правоте. Увидев Софию, он рванулся к ней.

— Скажи им, что я ничего тебе не сделал!

София вздрогнула, но не отступила за спину Леры.

— Ты давал мне вещество после того, как я отказывала. Сегодня снова прислал цветы, хотя я запретила.

— Я не знал, что это опасно. Мне обещали помочь нашим отношениям.

— Ты знал, что без помощи я не соглашалась.

Стас открыл рот. На его лице впервые мелькнуло понимание того, как звучат собственные слова. Но уже через секунду он снова потянулся к Софии.

— Я не заставлял тебя принимать решения, — выпалил он. — Ты могла отказаться от свиданий, от кольца, от свадьбы. Я только давал нам возможность быть счастливыми.

— За мои деньги или за свои? — спросила София. — В личном кабинете есть «коррекция после сомнений». Ты оплачивал её дважды.

Стас замолчал. В коридоре стало слышно, как тяжело он дышит.

— Мне сказали, это безопасно.

— Я спрашиваю, зачем ты покупал усиление после моих отказов.

— Потому что каждый раз до отказа тебе было хорошо со мной! — Он сорвался на крик. — Потом приезжал твой брат, ты начинала всё анализировать и отталкивала меня. Я хотел вернуть то, что между нами уже было.

София медленно кивнула, словно получила последнее подтверждение.

— Ты слышал моё «нет». Просто решил, что моё «да» настоящее, потому что нравилось тебе больше.

— Мы поговорим спокойно. Без них. Ты поймёшь.

Она достала из кармана обручальное кольцо.

— Я уже поняла.

София положила кольцо на тумбу в коридоре. Стас уставился на него, и вся уверенность исчезла.

— Ты не можешь вот так закончить всё из-за нескольких букетов.

— Могу. Свадьбы не будет.

Он попытался шагнуть вперёд, полицейский остановил его. София сказала, что хочет подать заявление: о преследовании после прямого запрета, о покупке усиленной программы, о сегодняшней доставке. Голос дрожал, зато каждое слово звучало ясно.

Стаса увели для объяснения. Букет внизу изъяли закрытым вместе с упаковкой. Курьера отпустили после записи данных.

Когда дверь снова заперлась, София сползла по стене на пол. Я села рядом, Лера принесла воду. Даниил всё это время оставался на связи и молчал, чтобы сестра не чувствовала ещё одного давления.

— Соф, — тихо позвал он. — Хочешь, я приеду?

Она вытерла лицо ладонями.

— Не сейчас. Я устала.

— Хорошо. Нужна охрана у дома? Решать тебе. Я могу поставить женщину из службы безопасности, она не войдёт в квартиру и не будет никуда тебя сопровождать без просьбы.

София посмотрела на телефон. В её глазах снова выступили слёзы.

— Да. Только у подъезда. И пусть сначала напишет мне имя.

— Сделаю.

— Спасибо, Даня.

Он отключился. Ни одного личного слова мне. До окончания нашей недели оставалось три дня.

Я помогла Софии собрать вещи для поездки к Громовой. В этот момент телефон Леры коротко пискнул. Она посмотрела на экран и выругалась.

— Что там? — спросила София.

Подруга молча развернула телефон.

В городском канале появился новый пост. На фотографии рядом стояли вывески «Белой сирени» и «Севера», а заголовок кричал:

«ОНИ ОТРАВЛЯЛИ ВЛЮБЛЁННЫХ: ЦВЕТОЧНИЦА И ДРАКОН ЗАРАБАТЫВАЛИ НА ПОДДЕЛЬНОЙ ИСТИННОСТИ».

К тому моменту, когда мы доехали до отдела, публикацию перепечатали шесть городских каналов.

В первом тексте не было ни одного доказательства. Только фотография моей вывески, старый снимок Даниила и уверенные фразы о «тайной торговле чувствами». Остальные добавили собственные подробности: будто я выращивала вербену в подвале, «Север» годами развозил приворотные букеты, а богатые драконы покупали себе женщин через нашу общую сеть.

Нашей общей сети никогда не существовало. Но это звучало достаточно грязно, чтобы люди поверили.

— Не отвечайте, — приказала Полина, едва увидела экран. — Ни вы, ни София. Я запрошу происхождение публикации.

— Они пишут, что Арина травила клиентов, — возмутилась София. — Мы должны молчать?

— До официального заявления — да. Любую фразу вырвут из контекста. Сейчас оформляем ваш рассказ о Стасе и сегодняшнем букете.

Я подписывала протокол, а телефон непрерывно вибрировал в сумке. Клиенты отменяли заказы.

За следующие полтора дня пост расползся по всему городу. Одни каналы удаляли его после требования Полины, другие переписывали заголовок и публиковали снова. Отмены продолжались.

Утром шестого дня поставщик позвонил сам.

— Арина, ты же понимаешь, я не могу сейчас везти к тебе партию? — Он говорил шёпотом, словно мы обсуждали настоящее преступление. — Если проверяющие закроют лавку, цветы пропадут. Давай подождём пару дней.

— У меня заказы на выходные.

— У тебя уже нет заказов на выходные. Мне звонили две невесты.

Я отключилась, потому что ещё секунда — и наговорила бы человеку лишнего. Он защищал свой товар. Только «Белую сирень» защищать, кроме меня, было некому.

Одна из невест позвонила почти сразу. Для неё я заказала редкие белые пионы и три вечера рисовала оформление зала.

— Простите, — всхлипывала девушка. — Я вам верю, честно. Но мама жениха разослала статью всей семье. Теперь они требуют другого флориста и уверяют, что на свадьбе всех опрыскают вербеной. Регистрация через девять дней. Я просто не выдержу ещё одной войны.

Я вернула предоплату и осталась сидеть над эскизами. Закрыть папку не получалось: на верхнем листе распускались нарисованные от руки белые пионы, будто свадьба всё ещё состоится. Я провела пальцем по бумажному лепестку и задела счёт за настоящие цветы. Оплатить завтра. Через неделю — аренду. Проверяющие потом напишут, что в лавке чисто. Жаль, таким заключением нельзя было рассчитаться с хозяином помещения.

Под публикацией росли тысячи комментариев. Я уже хотела закрыть канал, когда мелькнуло: «Мне тоже присылали такой букет». Ниже кто-то жаловался на бессонницу и сердцебиение. Я стала вылавливать похожие сообщения из брани, сохранять ссылки и отправлять Полине. Раз уж клевету прочитал весь город, пусть вместе с ней люди увидят и настоящие симптомы.

К вечеру шестого дня пришлось впервые написать Даниилу напрямую. По делу — я даже повторила это себе перед тем, как открыть нашу переписку.

«Публикацию видели. Полина запретила нам отвечать. Что у вас происходит?»

Ответ пришёл через минуту.