Проснись, если сможешь - Фликкер Ана - Страница 7

Чайник громко щелкнул, закипев. Рита вздрогнула от резкого звука, впервые в жизни ощутив себя неуютно на собственной светлой кухне. Иллюзия безопасности дала первую, едва заметную трещину.

Глава 4

Высотка комфорт-класса возвышалась над спальным районом монолитным бетонным клыком. Панорамное остекление балконов отражало слепящее летнее солнце. Илья припарковал машину в тени раскидистого тополя, заглушил двигатель и несколько минут сидел в тишине прохладного салона.

Три дня назад здесь дежурила бригада скорой помощи и наряд полиции. Сейчас двор жил своей обычной жизнью. Гуляли мамы с колясками, дворник лениво мел сухой асфальт, у подъезда курили подростки. Никому не было дела до трагедии на пятнадцатом этаже. Город переваривал чужую смерть быстро и безжалостно.

Илья вышел из машины, хлопнул дверью и направился к подъезду. В кармане брюк тяжелым грузом оттягивала ткань связка ключей от квартиры Дениса.

Консьержка проводила его равнодушным взглядом. Скоростной лифт бесшумно вознес Илью на пятнадцатый этаж. Двери разъехались, выпустив его в прохладный, выложенный светлым керамогранитом коридор.

Квартира номер сто сорок два.

Илья остановился перед тяжелой металлической дверью. То утро у него началось с панического звонка Алёны. По пути на работу она заехала к Денису — хотела забрать какие-то свои вещи, оставшиеся у него после расставания. Она долго барабанила в дверь, но Денис не открывал. Зато из-за толстого полотна отчетливо доносился надрывный, монотонный звонок его мобильного телефона. Встревоженная девушка тут же набрала Илью.

Илья примчался через двадцать минут, на предельной скорости пролетев через весь город. Достав свой запасной комплект ключей, он попытался открыть квартиру. Механизмы замков исправно щелкали, но дверь лишь глухо лязгала и не подавалась ни на миллиметр — Денис заперся изнутри на массивную стальную щеколду. Поняв, что дело дрянь, Илья сразу же вызвал МЧС и набрал своего давнего приятеля из уголовного розыска, Громова, чтобы тот помог оформить экстренное вскрытие без лишней бюрократической волокиты.

Прибывшим спасателям пришлось просунуть диск болгарки в узкую щель между дверным полотном и косяком, чтобы срезать ригель задвижки. Но когда сноп искр погас и тяжелая дверь наконец поддалась, было уже поздно.

Он вставил ключ. Два оборота. Щелчок нижнего механизма. Илья потянул ручку на себя и переступил порог.

В лицо ударил спертый, раскаленный воздух. Дышать стало тяжело. Квартира стояла запертой три дня при тридцатиградусной жаре на улице. Но дело было не только в температуре. Воздух застоялся, превратившись в плотный, удушливый кисель, пропитанный густым запахом пыли, мужского парфюма с нотами кедра и чем-то еще. Горьким, аптечным, сухим.

Илья принюхался. Полынь. Концентрированный запах высушенной степной травы.

Он закрыл за собой дверь, запер ее на ключ и нажал на выключатель. Вспыхнул яркий диодный свет. Илья медленно снял пиджак, повесил его на металлический крючок и методично закатал рукава белой рубашки. С этой секунды он перестал быть скорбящим старшим братом. Он вернулся на работу.

Осмотр места происшествия всегда начинается с периметра.

Прихожая. На полу разбросана обувь. Обычно педантичный, помешанный на чистоте Денис бросил кроссовки прямо посреди прохода. На паркете виднелись мутные серые следы — топтались врачи скорой, работали криминалисты. Никаких чужих отпечатков или следов борьбы полиция не нашла, Громов сказал правду.

Илья прошел на кухню. Дизайнерский минимализм, серый камень и стекло, сейчас выглядели декорациями к фильму об апокалипсисе. На барной стойке выстроилась неровная батарея пустых жестяных банок из-под энергетиков. Три десятка банок разных марок. Рядом валялись пустые блистеры от кофеина в таблетках. В раковине засохла чашка с кофейной гущей, покрытой тонкой, ворсистой пленкой зеленоватой плесени.

Илья открыл холодильник. В нос ударил кислый запах. На стеклянной полке лежал кусок засохшего сыра, стояла начатая бутылка минералки и банка дешевого паштета. Денис перестал готовить и нормально питаться в последние две недели. Он поддерживал в себе жизнь исключительно стимуляторами.

Взгляд Ильи скользнул выше и остановился на вентиляционной решетке под потолком. Она была наглухо заклеена широким серебристым армированным скотчем. Полосы накладывались друг на друга в несколько слоев, перекрывая любую возможность циркуляции воздуха. Углы проклеены особенно тщательно, с сильным нажимом.

Илья пододвинул табурет, встал на него, достал из кармана складной нож. Лезвие с сухим треском вспороло плотный скотч. Илья подцепил край, оторвал кусок и посветил фонариком смартфона в темный прямоугольник шахты. Густая пыль, старая паутина, кусок засохшего цемента. Никаких скрытых камер, никаких жучков или распылителей газа.

Он спрыгнул с табурета и подошел к окну. Пластиковая рама была закрыта. Илья повернул ручку — механизм не поддался. Заблокировано намертво. Он присмотрелся. В щель между открывающейся створкой и основной рамой был вкручен длинный черный саморез.

Денис намеренно заблокировал окно, лишив себя возможности открыть его даже на миллиметр.

Илья достал телефон, сделал несколько фотографий. Мозг следователя работал четко, фиксируя странности и пытаясь встроить их в логичную систему.

Человек заперся изнутри. Он загерметизировал помещение. Он лишил себя кислорода. Классический симптом острой параноидальной шизофрении — бред преследования. Больному кажется, что угроза проникает через щели, через вентиляцию, прилетает с улицы. Он строит бункер.

Но Денис был программистом. Человеком с техническим, критическим мышлением. Психика таких людей ломается иначе. Они ищут вирусы в компьютере, проверяют еду на яды, устанавливают скрытое видеонаблюдение. Они не заклеивают вентиляцию скотчем. Это иррациональный, первобытный метод защиты.

Илья вышел из кухни и направился в ванную комнату.

Яркий верхний свет обнажил масштаб разрушений. Мелкие осколки стекла хрустнули под подошвами туфель. Огромное зеркало над двойной раковиной было разбито.

Илья остановился на пороге, изучая картину. Удар пришелся точно в центр, на уровне лица. Паутина глубоких трещин расходилась во все стороны, искажая пространство, превращая отражение ванной в сюрреалистический кубистический коллаж. Крупные куски рухнули в раковину и на пол.

На краю акриловой мойки лежал тяжелый разводной гаечный ключ.

Илья надел тонкие латексные перчатки — привычка, от которой невозможно избавиться, — и взял инструмент в руки. Металл холодил ладонь. Брат принес ключ из кладовки целенаправленно. Он не в состоянии аффекта ударил кулаком. Он пошел за тяжелым предметом, вернулся и уничтожил гладкую поверхность.

Зачем?

Илья подошел вплотную к разбитому зеркалу. Посмотрел на свое изуродованное трещинами отражение. Денис боялся не людей. Люди не приходят через зеркала. Люди не просачиваются сквозь вентиляционные решетки. Денис уничтожал отражающие поверхности, потому что видел в них нечто невыносимое.

Галлюцинации. Зрительные и слуховые. Следствие жесточайшей депривации сна и передозировки энергетиками.

Версия Громова обрастала плотью. Всё указывало на внезапно вспыхнувший, стремительный психоз. Мозг Дениса сам создал монстра, сам поверил в него и сам себя убил от ужаса.

Илья сжал челюсти. Нет. Что-то не сходилось. В этом хаосе не хватало точки отсчета. Триггера. Здоровая психика не рушится за пару месяцев до основания просто от усталости. Ее нужно методично расшатывать.

Он вышел из ванной и направился к спальне. Эпицентру произошедшего.

Дверь в комнату была приоткрыта. Илья толкнул ее. Ботинок зацепил что-то на паркете, издав тихий, шуршащий звук. Он опустил глаза.

Вдоль всего дверного проема, от косяка до косяка, тянулась толстая, непрерывная белая полоса.

Илья замер. Он присел на корточки, подцепил щепотку белых кристаллов пальцем в перчатке. Соль. Древнейший, архаичный фольклорный оберег от нечистой силы.