Городские лисы. 2. капкан - Орлова Марина - Страница 12

Джанки пояснил:

— В мокром простынешь.

— А голышом что, лучше? У меня ничего больше нет. В рюкзаке вода, я его там оставила.

Впрочем, даже если бы рюкзак каким-то чудом остался сухим, там была лишь смена трусов. Единственная одежда в виде сухих трусов — так себе гардероб.

— Пока моё надень. — Джанки принялся стаскивать худи.

Лета послушно начала раздеваться. Ясно, конечно, что Джанки прав, в таком промокшем виде можно и воспаление лёгких подхватить.

Молнию на мокрой кофте заело насмерть, пришлось стягивать через голову. Дальше под обтягивающей водолазкой болтался порванный лифчик, и Лета решила отложить эту часть напоследок, а для начала снять джинсы. Плотная влажная ткань липла к бёдрам, и чем больше девушка дёргала неподдающиеся штаны, тем дело шло только хуже.

Тем временем Джанки положил фонарь на пол, сходил в угол помещения и принёс оттуда свой рюкзак. Достал кусок гибкой туристической «пенки», расстелил на бетонном полу рядом с девушкой, кинул с краю своё худи и пакет для мокрой одежды. Благодарно кивнув, Лета кое-как отодрала промокшие и потому неподдающиеся липучки на кроссовках. С трудом стянув и чавкающую обувь, и противно пахнущий, липнущий к коже носок, она поставила босую ступню на «пенку». Как назло, именно сюда падал ореол света от лежащего на полу фонаря, и это смущало. Будто сцена для стриптиза — и она тут раздевается.

— Может, отвернёшься? — буркнула девушка, сосредоточенно дёргая узкую штанину, которая никак не поддавалась. Как назло, нижнюю часть джинсов снять оказалось труднее всего.

— Так ты возьми.

Лета подняла голову. Оказалось, что Джанки протягивает ей свёрток тёмной ткани. Наверное, майка. Носить запасную одежду в рюкзаке — распространённая практика, не только она так делает.

— Ага, — девушка цапнула протянутое и бросила сверху на худи.

— Это вытереться.

Лета посмотрела на парня в недоумении, но тут её взгляд невольно сбился ниже, на знакомую чёрную безрукавку: у него что, не только все худи одного фасона, но и все нижние майки одинаковые? Это же не может быть одна и та же единственная майка? Он ведь при ней бросал вещи в стирку, значит, это разная одежда, просто она выглядит одинаково. Как странно — покупать несколько совершенно одинаковых вещей. Девушке такое не понять.

Она уточнила:

— А надеть тогда что?

— Пока тока худак. Ща дойдём до города, ещё что-нить нароем. — Некоторое время Джанки деловито наблюдал за её занятием, словно прораб, оценивающий прогресс вверенных ему рабочих. — Всё сымай.

— Что значит «всё»? — процедила Лета возмущённо и даже вовсе перестала раздеваться.

— Значит: «сымай мокрые трусы». Считаешь, если б я ща решил к те полезть, они бы меня стопанули?

Лета подумала. Вообще, в какой-нибудь другой момент она бы спросила, с чего это вдруг он сделал именно такой акцент — на её трусах. Так уж его зацепила эта тема, да? Стоит тут, надзирает за её раздеванием и про трусы рассуждает, посмотрите на него, весь из себя деловой. Однако сейчас, к сожалению, было не до разговоров с игривыми подколками, так что девушка лишь фыркнула с показным недовольством: пусть Джанки не думает, что она прям счастлива наконец-тоснять перед ним трусы. Прям мечтала об этом, ага.

— Ну ты отвернись, в конце-то концов, — буркнула она. — И фонарь убери, а то я тут как на сцене.

На этот раз Джанки кивнул удовлетворённо — видимо, потому что она согласилась с его распоряжениями, как бы признавая его лидерство. Что ж, Лета была и не против во всей этой ситуации с постановочным утоплением передать ему главенство, пусть командует, потому что она сейчас была совершенно не в кондиции.

Парень отвернул лежащий на полу фонарик в сторону, сам развернулся спиной и даже отошёл на пару шагов. Порылся по карманам штанов. До Леты донеслись узнаваемые звуки: чирканье спички, затем глубокая затяжка. Потянуло куревом.

Тем временем, затолкав мокрые джинсы в пакет, Лета принялась вытирать бёдра майкой Джанки, но это оказалось бессмысленно, потому что с водолазки и трусов текли всё новые капли. Ладно, хорошо! Вот возьмёт и снимет их! То и дело с опаской поглядывая на спину парня, она содрала с себя мокро-обтягивающую водолазку, а затем и лифчик. Уф, какое же облегчение! Без этих бесполезных, перекрутившихся, натирающих кожу лямок стало гораздо лучше.

Было даже непонятно, как холоднее: то ли раньше в мокрой одежде, то ли теперь без неё, на стыло-могильном воздухе. Лета принялась растирать плечи майкой, это немного помогло, хотя кожа всё равно была сплошь крупными мурашками, а мышцы сводило от холода.

Ладно, Джанки прав: особого смысла держаться за мокрые трусы нет. Просто этот кусочек ткани, при всей своей ничтожности, давал ощущение хоть какой-то защиты и безопасности. Решившись, Лета стянула и трусы. Без них стало гораздо хуже: между её маленьким дрожащим телом и огромным враждебным холодным миром вокруг не осталось совсем никакого барьера. Теперь девушка уже даже не смотрела на Джанки, не хотелось видеть ничего вокруг — словно если ты не будешь смотреть, то и тебя не заметят, — а только спешила вытереться.

Но в то же время нельзя было сказать, что она боялась. Хотя вообще-то следовало бы: одна, наедине с парнем, в каких-то катакомбах, где её в случае чего даже не найдут. Ещё и разделась догола, вообще офигеть. Но всё же Лете было просто-напросто некомфортно, однако не страшно. Вовсе не так, как вчера с Доктором или Кальмаром. Наверное, теперь логично было бы бояться парней, однако с Джанки вовсе не было ощущения, что ей что-либо угрожает. Ну, они ведь и ночевали вместе, на одном диване, и всё было в порядке.

Лета обдумывала эту ситуацию, пока вытиралась, надо же чем-то отвлечься от того факта, что она торчит голая в подземных коммуникациях. А то вдруг сюда сейчас придут какие-нибудь рабочие?! Трубу чинить. А тут — здрасьте, голая Лета. Капец! Так что она отвлекала себя всякими мыслями. Например, о том, что чувство дежавю по-прежнему внушает ей доверие к Джанки. И вовсе она его не боится. Даже наоборот: когда Джанки рядом, ей лучше. Комфортнее. Спокойнее. Безопаснее. Он как-то незаметно стал совсем привычным — и его улыбка, и всякие мелкие повадки, и манера речи, и даже веснушки.

Закончив вытираться, Лета накрутила майку на влажные волосы и — наконец-то! — торопливо, с жадностью, натянула худи. Плотная ткань, укрывшая и тело, и руки до кончиков пальцев, и даже бёдра до вполне приличных границ, на удивление успокоила. Да, без трусов было слегка некомфортно, но всё же тело теперь было прикрыто, защищено. Выдохнув с облегчением, Лета обняла себя, кутаясь в длинные рукава и наслаждаясь теплом. Даже дышать стало легче, и она несколько раз вдохнула полной грудью.

— Я всё.

С сожалением посмотрела на грязные, пропитанные водой кроссовки. Надевать их снова и чувствовать это противное чавканье совершенно не хотелось.

Со стороны Джанки раздался смешок, и Лета с недоумением подняла голову. Парень в самом деле улыбался, глядя на неё. Она тоже посмотрела на себя: на ней мешковатое худи смотрелось и вовсе огромным, а снизу торчали тощие голые ноги.

— Это так модно?

Джанки указал на её голову, и Лета вспомнила, что у неё там накручен тюрбан из его майки.

— А то, — буркнула девушка и, присев боком, чтоб не светить отсутствием трусов, начала заталкивать ногу в холодный сырой кроссовок. — Крайний писк моды.

6. Под защитой шоблы

Через некоторое время в широких каменных коридорах появились тусклые светильники, из чего Лета заключила, что они добрались до работающего участка в жилой части города. При свете было видно, что вдоль стен идут тонкие трубы и разнообразные кабели — как в тоннелях подземки, однако характерного запаха креозота не было. Впрочем, других запахов — например, канализации, — тоже не чувствовалось, пахло всего лишь затхлой сыростью, но и то слегка, терпимо, видимо, здесь есть мощная вентиляция. В общем, непонятные какие-то коридоры.