Городские лисы. 2. капкан - Орлова Марина - Страница 11

Вода осталась позади, теперь дно трубы было просто сырое и склизкое. Оставалось надеяться, что под ладонями — лишь ржавчина и мох, или что там растёт на стенках водоотводных труб. Во всяком случае, не насекомые. Нет-нет, это совершенно точно не насекомые, не слизняки и не дождевые черви! Зачем бы они лежали тут на дне трубы, ожидая удобного момента, чтобы сунуться ей под ладони… Здесь ничего нет!

Внезапно Лета со всей силы стукнулась макушкой в какую-то стену. Блин! Ощупав препятствие впереди, поняла, что это металлическая решётка. Что ж, конец пути. Лета села рядом и стянула со спины рюкзак. Если сгорбить спину, то вполне просторно, можно сидеть в полный рост и даже поднять голову. Отличная новость! Сидеть с согнутой шеей было бы довольно мучительно, а так — посидит с комфортом.

Хотя, конечно, по большей части Лета просто храбрилась. Сидеть в узкой, чёрной, стылой трубе без свежего воздуха — так себе удовольствие. Зубы стучали. Лета сжалась, стараясь согреться посреди этого стылого бетона, крепче обхватила себя за плечи, от чего мокрая одежда чавкнула и дорожки холодной воды заструились по спине и животу. Фу, какое противное ощущение!

В абсолютной темноте минуты тянулись, как жёсткая резина. Чтобы развлечься хоть чем-то, Лета нащупала свой рюкзак. Он всё же водонепроницаемый, рассчитанный на дождь, вдруг случится чудо? Однако нет, чуда предсказуемо не вышло, и Лета поняла это сразу же, как только сунула руку внутрь: в нижней трети рюкзака бултыхалась вода. Всё содержимое промокло насквозь. Девушка слила воду и ощупала мокрые вещи, попыталась отжать хоть что-то. Фу… Упаковка салфеток превратилась в комок мокрой бумаги. Сигареты — в кашу, пахнущую мокрым табаком. Перекус тоже был испорчен: хотя батончики упакованы, но после грязной воды канала есть их не хотелось. Наверное, проще всё это бросить здесь вместе с рюкзаком. Уж новый она может себе позволить. Сунув обратно свои жалкие, насквозь мокрые пожитки, Лета принялась ждать дальше.

Она сидела неподвижно, в полной темноте, в окружении монотонного плеска воды. Время тянулось. К тому же давала о себе знать бессонная ночь: адреналиновая бодрость окончательно схлынула, и усталость наваливалась всё больше. Несколько раз Лета ловила себя на том, что проваливается в дрёму, глаза так и норовили сонно закатиться. Тогда девушка мотала головой и старалась открыть глаза пошире, как-то проморгаться, но вокруг было темно, и она даже не могла с уверенностью сказать, что её глаза открыты. Хотелось плюнуть на всё и бессильно растянуться на стылом бетоне, заснуть и ни о чём больше не думать. Пока ещё Лета сдерживала себя мыслями о том, что это смертельно опасно, однако сколько времени она сможет сопротивляться соблазну?

На самом деле времени прошло не так уж много, вода с Леты всё ещё текла, просто из-за одиночества, тишины и темноты каждая минута растягивалась раз в десять.

Но затем наконец-то по ту сторону решётки раздался осторожный шум, а затем появился свет фонарика. Он изучающе обвёл трубу, прошёлся по решётке, ударил в лицо Лете, и девушка поморщилась, прикрыв глаза ладонью. Свет погас, зато по трубе начал приближаться шум: человек с той стороны полз к Лете и решётке.

В следующий раз фонарик включился совсем близко, осветив ржавый навесной замок. Лета укорила себя, что даже не догадалась подёргать решётку: вдруг открылась бы? А вместо этого она приняла препятствие как данность, даже не попыталась что-нибудь сделать, просто села рядом и смирилась. Не дело! Впрочем, теперь, в свете фонаря, было видно, что просто так открыть решётку и не вышло бы. Человек по ту сторону зажал фонарик зубами, поковырял замок отмычкой, дёрнул его — заржавевший металл в первый момент не поддался, — затем рванул сильнее, решётка дрогнула… И через несколько секунд открылась.

Лета прошептала:

— В глаза не свети. И так не видно ничего.

Фонарик погас, вновь стало темно, но и так понятно, что выход впереди, не промахнёшься. Вот туда Лета и поползла...

...И тут же опять со всего маху боднула макушкой в препятствие — на этот раз в своего спасителя, невидимого в темноте. Спаситель недовольно зашипел и громко сказал узнаваемо-хриплым голосом:

— Да бля.

— Блин, — приглушённо возмутилась Лета, — ты чего застрял-то?

— Так решётку закрыть.

— А-а-а…

Джанки попытался обогнуть её, но в узкой трубе разминуться было сложно, а сделать это в полной темноте и вовсе невозможно. Пришлось снова включить фонарик. В белом свете стали видны капли крови на светлом дне трубы. Джанки вытер нос и посмотрел на свою руку: да, кровь была именно оттуда.

— Да с-сука, а…

— Ой, я тебе по носу попала? — Лета тут же почувствовала вину. — Прости.

— Крепкая у тя черепушка. Пропусти. — Парень указал лучом фонарика на решётку.

Лета, дрожа и стуча зубами, максимально вжалась в стенку трубы и подождала, пока Джанки проберётся мимо неё к решётке. Для двоих места было мало, но девушка была совсем не против поприжиматься друг к другу. Уф, хоть немного тепла…

Замок щёлкнул, решётка громыхнула. Отлично, можно ползти на выход. Теперь уже Лета вела себя аккуратнее и на всякий случай взмахивала рукой перед собой, чтобы проверить путь: Джанки ползти вперёд ногами не очень-то удобно, может застопориться, а ещё раз ударить его головой в лицо не хотелось.

Спустя несколько метров Лета сама ткнулась лицом — неожиданно в руку Джанки: оказывается, труба кончилась, он выбрался и протянул ей руку, а она, само собой, в темноте не увидела и ткнулась носом прямо ему в ладонь. Сориентировавшись, схватилась за его руку и тоже осторожно выбралась в более просторное помещение: здесь звук распространялся совсем по-другому, привольно, и было слышно эхо от воды, капающей вдали.

Лета поспешила обнять себя за плечи. Ползание немного согрело, но её всё равно потряхивало.

Джанки включил фонарь. Стало видно, что вокруг них в самом деле просторное помещение, куда выходит несколько таких же круглых и чёрных проёмов труб как та, откуда они только что выбрались. Парень провёл лучом света по мокрой, дрожащей Лете, видимо, оценивая её состояние.

— Ты как, вообще? Не сильно приложил?

Девушка, всё так же ёжась и обнимая себя за плечи, отрицательно махнула головой. Несколько капель воды с волос щекотно потекли вниз, на шею.

— Слуш… — Джанки опустил свет фонаря на её кроссовки и сам тоже виновато склонил голову. — Ты прости. За цепь… и вообще. Я ж по правде решил, что… ну… Даж подумать на Кальмара не мог. Он же свой!

— А я чужая, — спокойно сказала Лета. Обиды не было. Что толку обижаться на очевидные вещи? К тому же она слишком устала.

— Ну…

— Да это ясно. Любой бы так решил.

Повисло молчание. Где-то вдали опять капнула вода.

— Пойдём? — сказала Лета, которой сейчас было совсем не до выяснения отношений.

— Подожди. Так что? Мир?

— Ага.

— Точно? — испытующе переспросил парень.

— Клянусь, — Лета прижала указательный и средний пальцы правой руки над сердцем. — Да всё! Точно тебе отвечаю, что не обиделась и ничего. Ну хочешь, обнимемся? Давай. По уставу.

Она распахнула объятия — улыбаясь, показывая, что это шутка. Ясно же, что она насквозь мокрая. Но Джанки, тоже шутливо улыбнувшись, в самом деле шагнул к ней.

— Да ладно, ладно, — отпихнула его руки Лета. — Не надо. И так хватит.

Скользнула пальцами по его ладоням — и задержалась здесь, удивившись, насколько они тёплые. Почему у парней всё время такие горячие руки? Она-то, чуть что, как сосулька, мёрзнет постоянно… Вот и сейчас Лета непроизвольно сжала сухую тёплую ладонь Джанки, стараясь согреться хоть немного. Хоть что-то тёплое посреди этого стылого, тёмного и затхлого коридора…

Парень тоже, видимо, оценил её ледяные руки, потому что сжал их в ладонях и потёр.

— Так. Давай сымай это всё, — он указал подбородком на её одежду.

— Зачем? — отупело спросила Лета.

Не то чтобы она стеснялась: настолько устала и хотела спать, что было уже всё равно, — просто не могла сообразить, зачем раздеваться посреди подземных коммуникаций. Что это, вообще, за помещения и коридоры такие? Канализация? Хотя, судя по характерному запаху стоячей воды, неработающая. Скорее всего, отключённый и изолированный участок, близкий к Затопу.