Городские лисы. 2. капкан - Орлова Марина - Страница 17

Девушка подняла голову к небу. Спустя несколько секунд в глубине тучи словно бы мелькнула ещё одна белая вспышка — далеко за слоями облаков. Да нет, вроде бы молнии сверкают внутри тучи — потому и грома нет. Впервые такая гроза. А может, она раньше просто не замечала — ведь нет ни ливня, ни грома, лишь беззвучные вспышки. Красивые, необычные, завораживающие. Не каждый день увидишь подобное зрелище. Может вообще один раз в жизни такое бывает.

Лета так и двинулась вперёд — не глядя под ноги, нащупывая подошвами путь по камням, наблюдая за небом, чтобы не упустить следующую вспышку.

Вдруг спереди к ней метнулся луч фонаря и голос Джанки:

— Смотри!

Девушка инстинктивно притормозила — и поэтому гораздо слабее проехалась ступнёй по чему-то холодно-металлическому.

— Блин! — она замерла на одной ноге, поджав вторую.

Посветила вниз фонариком — и с удивлением увидела массивный, ржавый якорь, увязший в песке. Одна лапа вздымалась к небу, а вторая была сломана и торчала из песка острым краем. Вот уж и правда «блин»! Повезло, что не зашибла ногу или не распорола о ржавый скол.

Лета, виновато понурившись, глянула на источник света впереди.

— Спасибо. — И в ответ на так и направленный на неё свет фонарика успокаивающе подняла ладонь: — Всё, поняла, буду смотреть под ноги.

Она продолжила путь, вновь сильно наклонив голову. Что ты будешь делать... На небе — такая красота, но приходится считаться с прозой жизни и смотреть в землю. Как всё это прозаично и в буквальном смысле приземлённо! Никакой тебе небесной романтики...

Началось мелководье — уже не лужицы, а настоящее море, хоть и по щиколотки. Здесь вода была холоднее и мелко плёскала в попытке изобразить волны. На каждом шаге подошвы погружались в песок, камней стало меньше. Лета даже опустила фонарь на уровень бедра и светила в мутную воду как можно тщательнее: не хотелось вляпаться в медузу, возможно даже ядовитую.

Когда вода подступила к коленям, Джанки сказал:

— Ладн, седа́й.

Уф, наконец-то! Ноги устали.

Уверенно забираясь на борт, Лета тем не менее уточнила:

— У меня монетки нет.

— Чего?.. — парень придерживал лодку, раскачивающуюся от её движений.

— Ну, лодочнику нужно дать монетку.

Она запоздало сообразила, что Джанки вряд ли поймёт столь заумную фразу, а то и пошутит в стиле «Тогда дай натурой», однако нет.

— А как он нищих перевозил? Тех, у кого нет денег?

Лета задумалась.

— Не знаю. Наверное, никак. Те, у кого не было монеты, оставались на берегу. Разбивали там палаточный городок, жгли костры в бочках…

— Ага, — рассмеялся Джанки, — при жизни были бомжами, и после смерти так же. А рай, значится, только для богатых.

— Ну, у греков там не то чтобы рай, — продолжила блистать эрудицией Лета. Она читала про Аид как раз в связи со своей кликухой. — Просто подземный мир, для всех. Хотя Элизиум для праведников тоже там. Но были и другие места, для обычных людей. Главное — после переправы можно было выпить воды из Леты.

— Чего?.. — Джанки аж поперхнулся с непонятным весельем.

— Ну, это река такая, — принялась пояснять девушка, — даёт забвение, а потом...

— Так это чё, её лизать надо?

— Почему? — не поняла Лета.

— Ну-у… — невозмутимо продолжил Джанки. — Или чё там, как ещё жидкость-то добыть?

— Тфу ты блин! — возмутилась она.

Хотела было добавить: «Совсем дурак?», — но решила не говорить этого. Ну его, с дураками связываться! Она ему про умное, а он!.. Вот парни! Вокруг такая мрачная красота, затопленный песчаный берег, беззвучные вспышки молний, которые отражаются в воде, наполняя её призрачным белым светом, разговор о загробном мире… А ему — лишь бы про лизание думать! Какая, вообще, связь между Летой и лизанием?! Девушка запнулась. А, вот какая… Она поджала губы. Главное — такой довольный собой! Покосившись на парня, оценила его пошлую ухмылку. Тоже мне, шутка на миллион! Раз так, то она вообще ничего больше говорить не будет! Пытается тут блеснуть эрудицией, а ему плевать, лишь бы про похабство какое-то думать...

Дальше они плыли молча. Небо тоже молчало, и вокруг было темно, лишь раздавался тихий плеск вёсел.

Лета гадала, куда именно они плывут. На другой, необжитой берег Затопа? На дикий пляж? Прятаться в пещере? Летом можно пожить на свежем воздухе, наверное, это всё же лучше, чем прятаться в подземных катакомбах, и хотя запашок на берегу не очень, но привыкнуть можно. Например, раньше — на первых свиданиях с Джанки — она чувствовала этот запах даже на улицах Южмета, морщилась и крутила носом, а теперь ничего, принюхалась и уже не замечает.

Вообще, Затоп красивый — если не думать о том, сколько людей здесь погибло, сколько жилья и имущества потеряли те, кто спасся. В спокойные дни эта бескрайняя вода качается размеренными волнами, серая под серым небом, а тут и там из неё вздымаются здания — как длинные тонкие скалы, только почему-то с окнами и тв-тарелками. Это соседство природы и созданного людьми завораживает своим безумным, абсурдным контрастом.

Сейчас, ночью, окружающее пространство пряталось в темноте, оставив лишь смутное ощущение, что их окружает нечто огромное. Вода была на удивление тихой, лодку почти не качало, воздух тоже висел тёплым и влажным одеялом.

Как вдруг...

Небо сверху вниз прорезала неожиданно чёткая линия молнии, на секунду выхватив из тьмы здания, которые, оказывается, возвышались вокруг. Все прежние сверкали в глубине тучи, освещая её изнутри, а эта сорвалась вниз — протянувшись к громоотводу на крыше, торчащей из воды. Это было... прекрасно. Настолько прекрасно, что Лета так и застыла, распахнув глаза, вглядываясь в снова сгустившуюся темноту, всё ещё видя там призраки огромных зданий.

— Они как киты, — пробормотала девушка.

И сразу вслед за её словами оглушающе грохнул гром.

— Ай! — испуганно вскрикнула она, не слыша собственного голоса, и инстинктивно сжала ткань худи — чтобы схватиться хоть за что-нибудь.

Теперь, когда Лета воочию увидела, что они на самом деле плывут посреди Затопа — в лодке столь маленькой по сравнению с окружающими их просторами, — ей стало страшно. Захотелось в панике бухнуться на дно лодки и вцепиться руками в борта, но Лета всё же удержала себя на месте и осталась сидеть неподвижно. Не хватало ещё резкими движениями раскачивать столь хлипкое судно.

— Кстати, а ты умеешь плавать? — поинтересовалась она ненавязчиво.

— Ну так, — отозвалось из темноты.

— Как «так»?! — Её голос против воли взвизгнул резко и высоко, выдавая напряжение.

В ожидании ответа Лета пристально уставилась в темноту, скрывающую нос лодки, как вдруг белый свет озарил всё вокруг, включая Джанки. Туча над головой вспыхнула столь ярко, что казалось — небо вот-вот разорвётся от грома прямо над головой. Не выдержав, девушка всё-таки сжала одной рукой какую-то верёвку на борту лодки, другой — свои новые кроссовки, самое дорогое имущество. Втянула голову в плечи… Однако на этот раз небо лишь глухо заворчало в глубине туч.

— Ты-то чего шухеришься, ты ж умеешь.

Это как сказать. Она-то умеет, но ведь сейчас вокруг них — просторы, подавляющие своим масштабом, а под ними — толща воды, чёрной в свете грозы. Там, в глубине, может плавать что угодно. Например, останки трупов после Потопа. Перед глазами живо встала картинка: на поверхности воды — маленькая лодка, а снизу сотни утопленников следят за ней пустыми глазницами. Мертвецы лениво покачиваются среди чёрных лент водорослей, а из окон затопленных зданий выглядывают новые жильцы — рыбы и склизкие мурены. Лета почувствовала, как подступает паника, и постаралась дышать спокойнее.

Опять спросила:

— А если молния ударит в воду?

— Скорее уж в крыши.

— А если всё же в воду?

— Лодка ток не проводит.

— А если мы опрокинемся?

— С чего вдруг?

— Ну вдруг!

— Тогда ты меня спасёшь, — рассудительно ответил голос из темноты. И продолжил размеренно-неторопливо: — Дотянешь до ближайшего дома. Сделаешь искусственное дыхание. Рот в рот, все дела. Массаж сердца, ну и чего там ещё под руку попадёт. Будем жить как робинзоны. Тут рыбы полно. Можно на крыше загорать. Не жизнь, а малина.