Городские лисы. 2. капкан - Орлова Марина - Страница 7

Ввалившись в комнату, Лета подхватила с пола отломанную спинку стула и со всей силы обрушила её на плечо Кальмара. По факту удар вышел слабый: хлипкая фанерная спинка легко разломалась пополам, — но всё же отвлёк внимание, а дальше Лета просто начала толкать Кальмара обеими руками, хотя в итоге не удержалась на ногах и сама повалилась на него, а заодно на Джанки — тот, от увеличившегося на нём веса, захрипел что-то матерно-возмущённое.

Кое-как собрав непослушные руки-ноги, Лета выбралась из этой кучи-малы.

— Хватит! — выкрикнула с отчаянием в голосе, не зная, что ещё предпринять.

Увидев, что Кальмар, тяжело дыша, тоже отодвигается и вроде как намерен оставить Джанки в покое, девушка успокоилась, поднялась и, рассудив, что на этом её долг спасительницы выполнен, поковыляла обратно к прихожей. Сунула ноги в кроссовки, пришлёпнула липучки застёжек. Решив, что поговорить с Джанки лучше наедине, взяла рюкзак и, обнаружив, что дверь и так открыта, вышла в подъезд.

***

Прохладный ночной воздух прочистил голову, и Лета остановилась возле подъезда Кальмара, глубоко дыша и наслаждаясь свежестью после дождя. Только сейчас сообразила, что оставила в прихожей дождевик, но назад уже не стала возвращаться.

Джанки всё не было. Она даже испугалась, что здесь есть другой выход.

Однако затем парень всё же появился: сильно распахнул дверь подъезда и целеустремлённо направился куда-то, глядя перед собой и не обращая внимания на Лету, которая поспешила за ним, стараясь не путаться в пьяных ногах.

— Слуш… — забормотала она. — Да послушай ты!

— Свали.

Выскочив на дорогу перед Джанки, Лета растопырила руки, перегораживая путь и выпалила:

— Стой! — Увидев, что парень в самом деле остановился, перевела дыхание и виновато пробормотала: — Прости…

— К те вопросов нет. — Всё так же не глядя на неё, Джанки обогнул девушку и пошёл дальше, бросив: — Ты мне никто.

Но Лета была настроена решительно, так что, догнав парня, крепко вцепилась в рукав его худи и дёрнула на себя, почувствовав опасное натяжение ткани — не порвать бы.

— Всё не так!

Джанки остановился, обернулся и впервые посмотрел ей в лицо — с таким выражением, что Лета невольно отшатнулась. А то вдруг ударит.

— Что «не так»? Он хоть в чём-то соврал? — при виде её растерянного лица Джанки скривился презрительно: — «Сама пришла, сама штаны сняла»? И нахрена я был те нужен — помочь? С чем? Помочь трусы для него снять?

Да, со стороны она явно выглядела отталкивающе. Бухая, полуголая, наедине с парнем… А самое обидное, что и возразить нечего.

— Ты должен мне поверить! — выпалила Лета со слезами в голосе.

— Я в твоё «так не работаю» уже раз поверил. — Джанки смерил её уничижительным взглядом. — Лучше свали по-хорошему. Меня твои дела не колышут.

От его тона и взгляда, а ещё больше — от правоты, Лета смешалась. Парень пошёл дальше, а она так и осталась стоять, борясь со слезами. На душе было паршиво до невозможности.

Но всё же это не может быть зря! Все эти лапающие её руки и прочее унижение. За что она терпела-то? За то, чтобы достать этот компромат! Так что Лета вытащила из кармана «паразит» и снова рванула следом. Вцепилась Джанки в рукав, чуть не повисла на нём, чтобы остановить, схватила за руку и принялась тыкать в ладонь флешкой: парень очевидно не горел желанием брать то, что она пыталась ему всучить.

— Вот зачем это было!

— Что это? — тон Джанки из раздражённого стал обеспокоенным.

— Его файлы! — Лета уже с трудом переводила дыхание. Слёзы душили, так что она еле выдыхала: — Кальмара… Там… нужно передать…

Вот только в следующее мгновение ей в шею чувствительно уткнулось острие ножа, так что Лета окончательно потеряла дар речи. А Джанки сказал, холодно чеканя:

— Ещё слово, и бушь ды́хать через дырку. — Посмотрел на флешку в своей ладони, вздохнул разочарованно. — То есть всё правда. Нет, ладно, я сам придурок, что повёлся на тебя, но… — его голос от тихой задумчивости вновь окреп до уровня злости: — Но вот ща ты по правде решила, что я солью Кальмара — за что? За тебя? Да ты мне никто! Думаешь, сопли развела — и я опять куплюсь?!

— Но… — пискнула было Лета.

Однако парень и в самом деле усилил нажим лезвия.

— Шкнись.

Лета с каким-то странным удивлением почувствовала режущую боль и затем по шее щекотно потекла дорожка крови. А в глазах Джанки не было ни капли жалости или сомнения. Только холодная ненависть. К ней. И Лета со всей очевидностью поняла: он действительно может перерезать ей горло. И очень даже похоже, что это будет для него не в первый раз.

Поэтому она, не дыша, сильно зажмурилась — слёзы, дрожавшие в глазах, окончательно сорвались, покатились по щекам — и выпалила, ожидая вот-вот почувствовать, как острие входит глубже в её шею:

— Он крыса!

Однако ничего не произошло. Нож давил с той же силой, не больше… А затем Джанки рыкнул раздражённо, давление лезвия исчезло, а её руку сильно схватили выше локтя и куда-то потянули.

Лета открыла глаза, но из-за слёз ночной город вокруг расплывался, так что ей оставалось лишь всхлипывать — и довериться Джанки, который волок её за собой.

зазор / пасюк

Из неровной дыры между полом и стеной высунулся кончик чёрного носа и беззвучно понюхал воздух.

Исчез.

Через несколько секунд высунулась мордочка: оглядела окрестности, поводила усами.

Вскоре из дыры выбрался пасюк целиком. Замер, прислушиваясь. Побежал вдоль стены к другой дыре, ведущей на этаж ниже. Там, внизу, была вода, в которой плавает рыба — небольшая, в самый раз для крысы, жирненькая и вкусная.

Вдруг раздался какой-то непривычный резкий звук, и зверёк остановился, глядя на его источник. Это человек? Как он здесь оказался? А главное зачем? Пасюк поразмыслил, но решил, что опасности нет: люди появлялись здесь редко, их было мало, они не охотились и не убивали, так что местная живность привыкла их не опасаться. Вот и сейчас грызун просто продолжил свой путь. Правда, когда металл звякнул снова, он рванул быстрее и поскорее юркнул в нужную нору, но всё же не так уж он испугался.

Что доказывал тот факт, что через час — наевшись рыбы и решив прочие свои дела на нижнем этаже, — пасюк направился обратно тем же путём. Высунул голову из дырки нагло и самоуверенно, принюхался. Человек был на том же месте. Теперь он издавал другие звуки — какое-то скулящее завывание. Пасюк хоть и редко видел людей, но всё же знал, что разговаривают они по-другому — громче, отрывисто, со множеством звуков. Это же был тихий и монотонный вой. Должно быть, человек ранен. А вот это уже интересно! Грызун поднялся на задние лапки, чтобы лучше рассмотреть происходящее. И теперь, когда звякнул металл, уже не убежал: понял, что шум раздаётся лишь в одном месте, рядом с человеком, и не перемещается.

Через несколько минут пасюк начал подкрадываться ближе к человеку. Ещё ближе. Запаха болезни не чувствовалось. Хороший знак! Вероятно, этот металлический звук означает, что человек попал в ловушку и не может убежать. А если не может — самое время подойти ближе и выяснить, насколько он упитанный и сочный. Сейчас-то грызун был сыт, но крысам нужно много еды, а жило их здесь немало. Конкуренция за еду была большая, однако такой горы мяса на всех хватит…

Но вдруг раздался шум с другой стороны, и пасюк, опустившись на четыре лапы, рванул к спасительной норе.

4. На краю Затопа

Лета лежала, свернувшись на полу, обняв себя и кутаясь в тонкую кофту, с рюкзаком под головой.

Услышав шум вдалеке, девушка зашевелилась. Но не особенно активно: чего-либо хорошего она не ждала, а подрываться на собственную казнь смысла нет. Точнее, тут её, наверное, не убьют, только поучат — хотя уединённая заброшка вокруг как бы намекала, что возможны разные варианты, — но дальше-то ей придётся вернуться домой, к Камню, которому она вчера демонстративно плюнула в морду. И вот теперь явится такая красивая — без флешки, без добытых данных, ещё и спалив Кальмара. Может, лучше бы её здесь убили и всё. Так, по крайней мере, у родителей не будет проблем из-за дочери-предательницы.