Городские лисы. 2. капкан - Орлова Марина - Страница 8

Морщась, Лета приподняла голову и проморгалась. Подняться выше не давала короткая цепь, которой её шея была пристёгнута к батарее. Однозначно, это было худшее утро в жизни. Голова болела и после палёного вина, и после обильных слёз. Болели мышцы — видимо, вчера у Кальмара она вела себя более резво, чем казалось, — болела шея, в которую врезались звенья цепи, и даже губы болели. Всё тело продрогло от ночного холода и влажного сырого воздуха. А вокруг, в сером утреннем сумраке, была видна столь же серая и безрадостная бетонная заброшка. Это была небольшая проходная комната, вся угловатая, вероятно, бывшая прихожая, но теперь дверей в проёмах не было. На стенах висели обрывки обоев, по углам валялся неопределённый отсыревший мусор, а с чугунной батареи, к которой была прикована Лета, то и дело осыпалась шелуха белой краски, — вот и всё, что осталось от бывших жильцов. В остальном комната была пуста.

Запах застоявшейся воды девушка почувствовала ещё ночью, но куда именно привёл её Джанки, в темноте не видела. Теперь же стало понятно, что это дом на краю Затопа. Чем глубже в воду, тем больше интерьера оставалось в квартирах, потому что и жильцам было не до спасения вещей, и мародёрам было лень плавать вглубь затопленных улиц, выносили только золото и прочие ценные мелочи, мебель-то на лодке не вывезешь. А здесь квартира была обнесена подчистую — значит, она недалеко от жилых районов. Но всё же не слишком близко, привычного шума города не было слышно.

Если судить по чуть брезжущему серому свету, время раннее, может, пять утра. Голова была тяжёлая, но всё же Лете казалось, что даже в этих условиях она немного подремала. Хотя всё равно чувствовалась сильная усталость и ломота во всём теле, суставы как будто скрипели при каждом движении, и очень хотелось домой. Вот бы сейчас под горячий душ — и в постель…

Впрочем, сейчас, когда рассвело и Лета увидела обстановку вокруг, это стряхнуло с неё сонливость. Особенно бодрил адреналином приближающийся шум, в котором уже явственно угадывались шаги — то приглушённые по сырому, то хрустящие по мусору. Кажется, людей двое.

Лета нащупала на шее цепь, от которой уже саднило кожу, затем навесной замок у затылка. Цепь была пропущена сквозь батарею, она была короткой, так что петля была довольно давящей, не разгуляешься. Придерживая цепь рукой, чтобы случайно не задушиться, девушка потянула петлю вверх вдоль колена батареи, чтобы немного подняться, — раздался резкий металлический скрежет. Лета села, прислонившись спиной к холодным рёбрам металла. Потёрла опухшие глаза. Оглядела свою одежду. Джинсы на ощупь казались отсыревшими. Рваный лифчик неприятно елозил по телу, но он хотя бы прикрыт кофтой. Сама кофта была перемазана грязью с пола. Лета попыталась отряхнуться, но толку от этого не было, грязь лишь глубже размазывалась по ткани. Так что девушка просто села, глядя на серое небо за окном и ожидая, что будет дальше.

Вскоре шаги раздались совсем близко, и сердце Леты сжалось от страха. Вот-вот эти неизвестные люди будут здесь — и что её ждёт? Это может быть кто угодно. А вдруг её нашёл Доктор? Или Камень зайдёт сюда в своём чистейшем белом облачении? Или это Кальмар?

Однако нет, в коридоре вдали показались два силуэта, и Лета поняла, что один из них определённо принадлежит Джанки, а другой не похож ни на кого из тех, кого она боялась. Девушка никак не могла понять, кто это, и невольно вглядывалась в полумрак коридора, хоть и хотела казаться равнодушной.

Люди приблизились.

Это… Глаза Леты расширились от изумления. Ох, это плохо, очень плохо... Потому что рядом с Джанки шёл никто иной как сам Леший.

Если бы Лета не знала его в лицо, то и не подумала бы, что это какая-то важная персона: в отличие от Камня, Леший выглядел совершенно неприметно, в потрёпанной одежде, будто простой работяга зашёл после смены. Тем не менее, азиатская внешность и слегка съехавший вниз из-за шрама правый глаз не оставляли сомнений, что это именно он — главной крупнейшей шоблы города.

Мужчина остановился в нескольких шагах перед сидящей на полу Летой.

— Джанки. — Голос у него был негромкий и ровный. — У нас не зверинец — людей на цепь сажать.

Парень буркнул:

— Не было другого привязать.

— Мог бы за ногу.

Пауза.

— Не подумал.

Вновь повисло молчание. Ничего не происходило. Лета сидела возле батареи, Леший стоял напротив неё, Джанки рядом с ним. На шее у парня виднелись синеватые следы — видимо, после табуретки Кальмара.

Наконец Леший сказал:

— Ну? Сымешь?

Джанки глянул на него исподлобья, будто с недоверием — точно ли можно? Вдруг это такая проверка? Но Леший в ответ кивнул, и парень подошёл к Лете, присел, открыл замок. Убрал его и цепь по карманам.

Лета потёрла саднящую шею, однако вставать не стала. Всё тело болит, да и какой смысл виновато топтаться перед ними, втягивая голову в плечи? Сидит и ладно.

— Говори, — ровно сказал Леший.

Девушка подумала, не поздороваться ли официально — «За общее дело и честную жизнь», — но решила, что в текущих условиях это будет выглядеть издёвкой. Лучше не надо.

Так что Лета просто откашлялась — горло было пересохшее — и начала:

— Я официально не у Камня, но, раз живу на их территории, Доктор — мичман — иногда говорил узнать всякое. Месяц назад сказал сходить в ваш Цэ-Мэ-Мэ, глянуть.

Лета помолчала, не желая закладывать Джанки, который, выходит, в тот раз отпустил шнырку, но решила говорить как есть. Продолжила:

— Там я свалилась в воду, а Джанки меня вытащил. — Не удержавшись, добавила с искренней расслабленной улыбкой, какая бывает доступна людям, уже перешагнувшим границу отчаяния: — Теперь, небось, жалеет об этом. Потом пришёл в наш двор, назвал себя, все это видели. Доктор зашухерился, сказал, что надо разузнать про ваши дела и чтоб я всё сливала прямо ему. Ну, я говорила только про облаву в «Ретве», больше ничего. Брехалась, что Джанки мне не верит, комп запаролен, ничё не знаю. А вчера Камень позвал к себе. Говорит: мол, ты, небось, Лешему наши дела сливаешь, так что хорош мозги полоскать, вот тебе «паразит», скопируй у Джанки инфу с компа.

Лета сглотнула, перевела дыхание. Истеричное веселье уже спало, опять давил стыд и сердце колотилось от страха. Хотелось оправдываться. Но она не стала. Что уж…

Просто сказала:

— Я копирнула инфу и понесла Кальмару.

— Почему ему? — подал голос Леший.

— Камень сказал.

Она замолчала, наблюдая, как два человека, стоящие над ней, переглядываются.

— Отвечаешь? — Леший снова опустил взгляд на её лицо. Глаза смотрели не моргая, это нервировало. — Что сам Камень так сказал?

— Ну… — Лета запнулась, соображая. — Вообще, прямо так имя они не говорили, дали бумажку с адресом. Я не знала, кто там.

— И где эта бумажка?

Девушка полезла по карманам штанов, но вдруг с ужасом почувствовала, что листочка там нет. Наверное, вывалился вчера, когда она просила посушить мокрые штаны на батарее. Обыскала ещё раз.

Подняла испуганно-виноватый взгляд.

— Выпала, наверное… Но я клянусь, что!.. Я принесла флешку по этому адресу. Там он. Я увидела, что у него комп на отшибе. На кухне. И подумала, что могу, наоборот, копирнуть егоинфу, что там, может, доказательства. Ну, что он крыса.

— То есть на флешке сейчас жёсткий диск Кальмара, — утвердительно сказал Леший.

Лета мелко покивала.

— И что ты планировала делать с ним дальше?

Подал голос Джанки:

— Она говорила кому-то передать.

— Ну да, — Лета повысила голос с чувством собственной правоты и указала на Лешего: — Кому-то из ваших мичманов! Или главно́му.

— Ты так не сказала. — Впервые за утро Джанки посмотрел ей в лицо.

— Потому что ты мне нож ткнул и сказал шкнуться! Как я должна была сказать?

— Теперь-то можно врать что угодно, — проворчал парень, снова отвернувшись.