Городские тени (СИ) - Колесова Наталья Валенидовна - Страница 11

- Что там, мисс Джонс? – спросил парнишка, с жадным интересом наблюдая за разворачиванием свертка. Сказал разочарованно: - А, книжки! – и ушел. Не был Флоренс в ладах с грамотой, а уж толстые книги и вовсе его пугали.

Учительница, державшая в руках пару новеньких томиков в переплете из вишневой кожи, почувствовала, как кровь вновь приливает к щекам. Еще и элегантная записка на цветной письменной бумаге с вензелями, вложенная в страницы, добавила изрядного смущения. «Я заметил, что вы заинтересовались книгами за авторством госпожи Рэдклифф, - писал каллиграфическим почерком Марлоу. – Сам я с творчеством писательницы пока не знаком, но известно, что многим дамам оно нравится. Посему примите от меня этот скромный дар. В благодарность можете позже поделиться со мной впечатлением от прочтения. Остаюсь ваш…»

Ох, зря она считала попечителя равнодушным, углубленным в себя педантом! Все-то он замечает.

Уже поздней ночью, когда Рэйчел жадно листала страницу за страницей, вдруг подумалось: а не окажется ли лаэрд Марлоу, как и с виду крайне благопристойный и приятный герой захватывающего романа, главным злодеем драмы, разыгравшейся во вверенной его попечительству школе?!

Глава 11

Через несколько дней они встретились вновь – теперь уже в выбранной самим Марлоу небольшой кондитерской. Он извинился, что выбрал не самую лучшую и не на самой фешенебельной улице города: «Ведь наше дело конфиденциального свойства… и я полагаю, наша встреча без сопровождающего вас лица могла бы иметь нежелательные последствия». Так как учительница взглянула с недоумением, пояснил слегка смущенно:

- Вы же понимаете, могут пойти слухи…

- Неужели я каким-то образом могу скомпрометировать лаэрда Марлоу? – удивилась Рэйчел.

- Вообще-то я сейчас имел в виду как развашурепутацию, - чопорно поправил лаэрд.

Засмеявшаяся учительница отмахнулась:

- Ах, боже мой, ведь всем известно, что столь достойный и порядочный человек просто неспособен разрушить ничью репутацию! Тем более репутацию такой взрослой, опытной и самостоятельной женщины, как я.

- Я бы не был в этом так уверен… - пробормотал Марлоу.

Захотелось уточнить, в чем именно лаэрд не уверен: в том, что он на такое неспособен? Или в том, что она взрослая и самостоятельная? Но Рэйчел одернула себя: и в самом деле, они же встречаются не ради какой-то пустой болтовни!

- Вы принесли?

- Что? А, список? Конечно. Может, для начала выберете себе что-нибудь к чаю?

Хотя нетерпение подгоняло поскорее перейти к делу, Рэйчел воспользовалась возможностью угоститься за чужой счет – никогда не упускай случая обзавестись денежкой и наесться досыта, ведь неизвестно, когда в следующий раз доведется, приговаривала ее старшая приютская подруга. Но, поднося к губам ложечку с воздушным кремом, девушка все же одновременно просматривала список.

- Это все персоны, посещавшие ваш дом в весенние праздники?

- Да. Хотя моя сестра весьма радушна, никогда не допустит на прием неприглашенных лиц. Я исключил мужчин преклонного возраста, а также женатых – не думаю, что они решились бы на адюльтер в присутствии собственной супруги…

Рэйчел еле сдержала улыбку: будто ей неизвестно, на что способны мужчины! Или Марлоу и впрямь чересчур добродетелен, или лицемер, каких свет ни видывал. Ну что ж, для начала доверимся его словам... А «Алоис» в этом списке не числится, какая жалость!

Трое из пасхальных посетителей оказались ближними и дальними кузенами Софи, а значит, племянниками самого лаэрда Марлоу. Возраст от семнадцати до двадцати пяти. Все свободны – в юридическом и в романтическом смысле, лишь один помолвлен… «И потому, конечно, тоже выше подозрений?» - иронически уточнила Рэйчел. Про себя. Вслух не стала: спасибо и на том, что аристократ не настолько возмущен, открыт суждениям простой учительницы и ее расследованию…

- Вы можете рассказать об этих молодых людях? Может, подозреваете кого-либо?

Узкий рот Марлоу слегка скривился. Он сделал неторопливый глоток чая.

- Я думал об этом, но, к сожалению, не могу поведать вам ничего конкретного. Как и обвинить кого-либо.

«Не можете – или не хотите?» – тут же подумалось Рэйчел.

- Можете описать характеры, внешность, поведение? Вдруг мы сумеем хотя бы предположить, кто же мог очаровать Бетси.

Она слушала, наблюдая, как палец собеседник – длинный, тонкий, с отполированным ногтем - перемещается от одного ничего не говорящего ей имени к другому. Как ничего не сказали и сухие описания лаэрда – похоже, он начисто лишен литературного слога и живости описания: сплошь перечисление сведений о семьях, образовании, поведении. Лишь на одной строчке Марлоу остановился.

- Что ж, изо всех этих молодых людей лишь Рафаэль Линдон может претендовать на звание повесы. Волочится за любым хорошеньким личиком. Известно, что имеет несколько любовни… кхм… открыто общается с дамами «полусвета».

Рэйчел сделала стойку, как охотничий пойнтер перед притаившейся птицей.

- Так-так! Вполне годится. Как думаете, мог бы ваш Рафаэль увлечь нашу неопытную дурочку?

Его лаэрдство поспешно вскинул ладони:

- Я не могу уверенно утверждать ничего подобного! Как и говорил ранее, не собираюсь обвинять никого безо всяких доказательств.

Ну да, ну да, хотите остаться благородно незапятнанным! Желательно бы еще с такими же незапятнанными родственниками. Это нам, несчастным, приходится хвататься за соломинку…

- А что насчет последнего имени?

Марлоу глянул в список. Неожиданно строгий его рот дрогнул в короткой улыбке:

- А. Еще одно дьявольское отродье!

- То есть?

-Бернард Марлоу - детский товарищ и кузен моей невыносимой племянницы. Вдвоем им и вовсе дорога в Бедлам[1], они непрестанно подбивают друг друга на самые опасные и скандальные поступки. Хорошо хоть сейчас эта парочка встречается лишь на каникулах, Бернард тоже учится - в университетском колледже Лаун-дона.

Наконец-то в голосе и лице лаэрда проявились эмоции: похоже, несмотря на все эпитеты, коими наградил племянника молодой дядюшка, Марлоу испытывает к «дьяволенку» симпатию.

Рэйчел задумчиво прикусила нижнюю губу: и что же в целом она узнала? На весенних праздниках Бетси общалась с несколькими молодыми аристократами, каждый из которых вполне мог стать предметом tendress[2] наивной школьницы. И то - это лишь одна, пусть и самая вероятная, теория…

- А вы не могли бы побеседовать с каждым из них? Расспросить или хотя бы намекнуть и понаблюдать за реакцией?

Лаэрд вскинул брови.

- Продолжаете втягивать меня в ваше расследование, мисс Джонс? Вы же только просили помочь мне с информацией, со списком гостей!

Мисс Джонс изобразила самую из сладчайших своих улыбок.

- Так я и продолжаю просить у вас исключительно информацию… Я ведь не могу поговорить с ними лично!

Марлоу поглядел на нее задумчиво и уставился в окно. Уже зная, что главный попечитель обычно отворачивается от собеседников, чтобы принять решение, Рэйчел вела себя тише воды ниже травы, бесшумно отпивая чай и аккуратно, маленькими кусочками поглощая пирожное. Тоже смотрела в окно, по стеклу которого стекали плотные струи сентябрьского дождя, безнадежно сильного для зонтиков прохожих и даже опущенных верхов проезжавших экипажей.

Наконец лаэрд вновь взглянул на нее. Произнес задумчиво:

- Отчего же не можете?..

***

[1] Бедлам, первоначальное название — госпиталь святой Марии Вифлеемской, психиатрическая больница в Лондоне.

[2] Tendress – нежность (фр.)

Глава 12

Так Рэйчел нежданно-негаданно вновь очутилась в доме главного попечителя – но теперь уже на вполне законных правах. Как приглашенная гостья.

Вернее, как надзирательница-компаньонка для племянницы хозяина дома и трех ее близких подруг: сплетни, конечно, сплетнями, подозрения – подозрениями, но погостить в особняке лаэрда Марлоу в Белгрейвии, не отказалась бы ни одна из учениц школы святой Хильдегарды. Сам лаэрд так объяснил все директору: племянница в глубоком шоке от смерти школьной подруги, надо как-то ее отвлечь, девочки приглашены составить ей компанию, а мисс Джонс - присмотреть за поведением и безопасностью. По выражению лица директора было ясно, что тот счастлив предложить для этих целей собственную кандидатуру, но, увы, пол у него крайне неподходящий. Посему молодая учительница была неохотно, что называется, «через губу», отпущена на выходные с многочисленными подробными инструкциями и повелением ни в коем случае не испортить репутацию учебного заведения. «Куда уж больше портить!», - подумала Рэйчел и, прижав руку к груди, торжественно поклялась свято исполнить все ценные указания господина директора. Тьер глядел на ее невинное лицо подозрительно: юмора он вообще не понимал, сарказм зачастую принимал за чистую монету, а потому при общении с учительницей Джонс всегда испытывал некоторое замешательство. Утешала мысль о том, что в любом случае ответственность берет на себя главный попечитель.