Городские тени (СИ) - Колесова Наталья Валенидовна - Страница 12

Преподаватели восприняли «компаньёнство» молодой коллеги по-разному: кто-то со скрытой или откровенной завистью, кто-то удивленно (отчего Марлоу не выбрал для этой цели более старшего и опытного?), госпожа О Доннел и вовсе сочувственно: «Уж и не знаю, как вы там сумеете уследить за этими вертихвостками!» Лишь учительница музыки, мисс Стейнбек, сама ненамного старше Рэйчел, пожелала отдохнуть хорошенько, поменьше надзирать за девчонками, а побольше флиртовать со всякими аристократическими кавалерами и держать глаза пошире, чтобы потом «рассказать нам всё-всё и во всех подробностях!»

- Постараюсь не подвести! – чопорно пообещала Рэйчел - сразу всем. И лишь насмешливый взгляд зеленых глаз подсказывал, что имелись в виду лишь наставления учительницы музыки.

Племянница Марлоу и ее соседки приняли нежданные короткие каникулы (и где еще!) восторженно. Недоумение и некоторую напряженность вызывало лишь сопровождение учительницы, пусть даже такой молодой. Софи так сразу во всеуслышание объявила, что за пределами школы намерена полностью игнорировать эту «шпионку и лицемерку». Когда Алисия робко возразила, что из всех преподавателей мисс Джонс самая понимающая, иногда даже прикрывающая их мелкие проступки, как брат говорит: «мировая тетка!» - фыркнувшая Марлоу сообщила, что все плохо эту «мировую» знают, она еще себя покажет! Благоговеющая перед авторитарной соседкой Алисия подавленно умолкла, а более самостоятельные приятельницы переглянулись и выразительно закатили глаза, понадеявшись, что удовольствие от пребывания в доме опекуна перевесит вспышки взбалмошного характера Софи.

Потому что лаэрд явно собирался развлечь юных гостий; даже, с помощью своей родственницы леди Терезы, известной устроительницы приемов и вечеров, организовал закрытый малый танцевальный вечер в своем доме с приглашенными молодыми людьми – кузенами и приятелями Софи! В карете по дороге в Белгрейвию девочки так громко и бесконечно обсуждали предстоящее веселье, что у Рэйчел даже голова разболелась. Наверное, это подкрадывающаяся старость, решила она, коли вместо предвкушения необычного отдыха в роскошном особняке в изысканной компании молодых аристократов думаешь лишь о том, как уследить за подопечными и изобличить таинственного любовника Бетси Рэйн!

Поселили их в гостевом крыле: трех школьных подружек в большой спальне вместе (к великому облегчению учительницы, готовившейся разрываться в пригляде за ученицами), саму Рэйчел рядом, в первой у лестницы комнате. «Ну да, никакой враг через меня не пройдет» - с мрачным юмором подумала мисс Джонс, прислушиваясь, как за стеной оживленно переговариваются собирающиеся спуститься к чаю воспитанницы.

Повертела в руках дневное платье в полоску, гадая, не сочтут ли муслин слишком легкомысленным для учительницы, но вспомнила, что кто не рискует - тот не ест пудинг. И вообще она приглашена в дом лаэрда Марлоу в первый и в последний раз, незачем заботиться о производимом впечатлении! Осталось только определиться с ролью: или она натурально скромная компаньонка, которая неслышно и незаметно сидит в сторонке, бдительно наблюдая за происходящим вокруг, или наоборот нужно привлечь к себе как можно больше внимания, втягивая в разговор гостей-подозреваемых? Интересно, что бы сказал об этой ее затее детектив Келли? Представилось, как тот устремляет на нее тяжелый взгляд светлых глаз и командует: «Хватит путаться под ногами у полиции, мисс Джонс!» Рэйчел даже фыркнула, заочно на инспектора обидевшись, и решительно взялась за муслиновое платье. С ролью определимся по обстоятельствам!

Однако выйти из привычной роли не так-то просто – во время чаепития она зорко наблюдала за поведением воспитанниц за столом, где председательствовала мистрис Тереза – вдовая сестра хозяина дома, дама полная, говорливая и радушная. Школьной преподавательнице манер было чем гордиться! Девушки сохраняли идеальную осанку, правильно держали чашки, делали крохотные бесшумные глотки, не набрасывались на сконы[1] и сладости, как голодные варвары, поддерживали необременительную беседу. Лишь Софи выбивалась из радующей глаз картины: громко и много болтала и смеялась, откровенно подшучивала над подругами, перебивала тетушку… Рэйчел то и дело напоминала себе, что не ей возвращать девицу в приличествующие рамки, а самим хозяевам дома. Ее официальная миссия – приглядывать за тремя остальными.

А тайная – и главная! – изобличить тайную страсть Бетси.

***

«Вот и каким образом это сделать?» – с некоторым унынием подумалось Рэйчел несколько часов спустя.

Приглашенные молодые люди прибыли дружно: похоже, окончание Сезона[2] и дождливая осенняя пора оставляли мало возможностей для развлечений, так что внезапный вечер – да еще с танцами, да еще в доме лаэрда Марлоу! – было настоящим призом. Наблюдая за веселящимися девушками и юношами, учительница внезапно ощутила себя старой и безнадежно провинциальной, хотя ее наряд выглядел не хуже (правда, куда строже) нарядов школьниц. Исключая, разумеется, Софи. По мнению Рэйчел, платье подопечной лаэрда было слишком открытым, а сама подопечная чрезмерно для маленького домашнего вечера увешана драгоценностями: настоящая ходячая вывеска своего состояния!

Уж не завидует ли она этой воплощенной «головной боли» преподавателей и, как выяснилось, еще и собственной семьи? Той, кем она сама никогда не станет? Хм, пожалуй, что и так – но не титулу и прилагающимся к нему благам, а, скорее, беззаботной юности, не знавшей и, возможно, никогда не узнающей трудностей и лишений…

Этому настроению-сплину способствовало и то, что полвечера она провела практически в одиночестве: мистрис Тереза хоть и встретила ее приветливо («Как я рада видеть учительницу нашей дорогой Софи!»), похоже, отвела ей уже примеренную в мыслях Рэйчел роль компаньонки, которую нет необходимости развлекать и вообще уделять какое-то внимание. Как и гости, молодые аристократы, поначалу поглядывающие на Рэйчел слегка озадаченно («а эта-то здесь еще зачем?»), а потом попросту забывшие о ее существовании.

- И как продвигается расследование?

- Ох! – Вздрогнувшая учительница оглянулась на внезапно раздавшийся над ее головой негромкий голос. На нее смотрели улыбавшиеся серые глаза лаэрда Марлоу. – Вы, господин попечитель?

- Так удивлены появлением хозяина дома, в котором творится это безобразие? – Он кивнул на молодых людей, сейчас шумно играющих в шарады.

- Насколько я помню, вы «обычно избегаете семейных сборищ»! – парировала Рэйчел.

- Обычно – да, - согласился лаэрд. – Вы позволите? – Марлоу опустился на стул рядом. – Ненавижу шум и многолюдье. Но сегодня у нас необычная ситуация, не так ли? Повторю свой вопрос: насколько же вы продвинулись в расследовании?

- Лучше спросите, насколько увязла! - мрачно ответствовала Рэйчел, тоже кивком указав на компанию молодых людей. – Ну как, скажите, я могу подозревать кого-нибудь из этих беззаботных щеночков?

Прежде чем ответить на этот в большей степени риторический вопрос, Марлоу вставил в глаз монокль (точно ли он в нем нуждается, или, как она сама с помощью очков, придает себе солидности?) и тщательно оглядел гостей. Итогом стало задумчивое:

- Но ведь и щенки вырастают… Иногда, увы, в слишком злобных или наоборот совершенно никудышных брехливых псов.

- Да, если хозяева вовремя не проведут отбор-выбраковку, - бездумно согласилась учительница.

Теперь монокль направили на нее.

- Предлагаете воспринимать наше с вами расследование как подобный отбор?

«Наше с вами»! А ведь совсем недавно он говорил: «вашерасследование». Хм, с одной стороны, ей не помешает любая помощь, тем более такого влиятельного человека. С другой - если лаэрд решит все контролировать, к тому же приготовился защищать юного родственника, буде тот окажется виновным… Всем известно, что аристократы частенько остаются безнаказанными за совершенные проступки – пусть даже то соблазнение невинной девушки. Рэйчел попыталась отшутиться:

- Никогда не примеряла на себя роль заводчика породистых собак!