Городские тени (СИ) - Колесова Наталья Валенидовна - Страница 28

- Не кажется, - откровенно ответил тот. – Надо, чтобы госпожа учительница уяснила всю серьезность опасности и не совала свой хорошенький любопытный нос в дела полиции…

- Вы находите его хорошеньким? – заинтересованно уточнила учительница, но инспектор не дал сбить себя с мысли.

- В прошлый раз вам просто повезло – Хэмбли оказался не слишком агрессивным, вы не пострадали. В этот… - Келли выразительно качнул головой. – Не думаю, что убийца будет вести с вами долгие вежливые беседы. Как удалось установить со слов свидетелей, видевших жертву незадолгодо, на «разделку» Ханны Браун ему понадобилось всего несколько минут!

Алан говорил намеренно жестко, надеясь добиться нужной реакции от упрямой классной дамы. Но мисс Джонс не отреагировала как положено: не поморщилась, не охнула, не побледнела от испуга и отвращения. Лишь вежливо наклонила голову.

- Благодарю за вашу заботу, инспектор Келли. До свидания, - и направилась по дорожке к дому.

Келли подождал, пока девушка закроет за собой дверь, и побрел в сгущавшемся тумане по короткой неприметной улочке – до сего дня он даже не подозревал о ее существовании. Возымеют ли его предупреждения хоть какое-то действие на учительницу-авантюристку?

К тому времени, как инспектор добрался до своей квартиры, пришел к неутешительному выводу – вряд ли.

…И откуда эта чертова школьная кукла знает о следах зубов на теле одной из жертв?!

***

[1] Клурикон – ирландский лепрекон, хранитель погребов, маленький бородатый человечек в зеленом плаще и зеленой шапке.

Глава 23

Вскоре Лаунд-дон вскипел от изумления и ужаса: неизвестный убийца гулящих женщин (по обывательскому мнению, счет шел уже на десятки, а то и на сотни несчастных) внезапно обрел свое имя. Вернее, ужасную кличку: «Потрошитель». В агентство новостей пришло письмо, подписанное именно таким образом. Безумец удтверждал, что все убийства совершил именно он, правдоподобно и в подробностях описывая, каким образом. Еще и сокрушался, что писать приходится обыкновенными чернилами, поскольку запас свежей крови уже высох, но вскоре он его обновит, ха-ха. А нерасторопной полиции пообещал прислать в подарок отрезанные женские уши, ха-ха.

Кто всласть пугался, кто чесал затылок, не зная, верить или нет: ведь «Новости» уже не раз ловили на лживых сенсациях ради повышения числа читателей. Полиция и вовсе отмахнулась от письма как от шутки или розыгрыша дурного толка: наверняка некий пронырливый писака разузнал подробности у знакомца в полиции или в морге, да и тиснул пугающее сочинение в газетенку.

Однако вскоре случилось потрясшее всех двойное ночное убийство.

Если одной женщине лишь – лишь! – перерезали горло и искромсали лицо, удалив уши (вот и не верь после этого газетам!), то со второй поступили так же как с предыдущими жертвами: живот вскрыт, часть внутренностей аккуратно разложена рядом, часть исчезла…

Зеваки толпами посещали места убийств - дабы всласть напугаться. Убитых хоронили как натуральных знаменитостей, в лакированных гробах на катафалках, на кладбище их провожали тысячи человек. И все как один возмущались бездействием и бестолковостью полиции Лаун-дона. Даже организовали Комитеты бдительности, дружины из числа неравнодушных граждан, патрулировавших ночные улицы…

А полиция сбилась с ног, разыскивая со слов противоречивых свидетелей то солдата, с которым видели одну или вторую, то джентльмена, подзывавшего девицу к наемному кэбу (лицо его было скрыто в тени коляски, но рукав дорогого пальто и аристократический выговор указывали на высший свет), то иностранца, которого – опять же якобы – окликал по фамилии через всю улицу спутник …

Неделю длился большой обыск в районе убийств. Детективы прошли по всем домам, обыскивая каждую комнату и каждый шкаф, заглядывая под каждую кровать, осматривая каждый нож… Надеялись обнаружить преступника или хотя бы его следы. Без толку.

Вернувшийся поздним вечером в свой кабинет (квартирная хозяйка его уже наверняка потеряла), Келли как раз снимал плащ, когда его позвали к телефону. Алан сморщился, представляя новую выволочку от суперинтенданта, а то и от самого мэра Лаун-дона, на которую он мог ответить только «да, сэр, виноват, сэр, конечно, сэр». Даже шепот клерка: «Вас спрашивает какая-то дама», не успокоили. Экзальтированных особ женского пола тоже хватало, некоторые просто не могли уснуть спокойно, не отчихвостив в полночь бездельников-полицейских, или не сообщив, что у нее в садике засел тот самый кровавый убийца с мясницким ножом…

- Халло, - вяло выдохнул Келли в пощелкивающую трубку, очень надеясь, что за это время телефонистка их разъединила. Но нет – ему ответил звонкий и до отвращения бодрый женский голос:

- Доброй ночи, господин инспектор!

Для кого-то она, может, и добрая… Только не для полицейских и запуганных уличных девиц.

- Кто это?

Голос в трубке удивился:

- Это же я, мисс Джонс!

Келли громко зевнул.

- Яс-сно… что вы хотели? Только быстро! – Ну не способен он сейчас на легкую болтовню, пусть даже с крайне привлекательной учительницей. Ему бы табака трубочку, стаканчик горячительного, да вздремнуть хоть часок…

Но мисс Джонс не обиделась и обошлась сегодня без привития ему хороших манер:

- Задать вопрос.

- Задавайте, - в этот раз Алан зевнул, не разжимая челюстей, отчего слово вышло невнятным. Но челюсти пришлось разжать, вернее, разинуть рот.

Потому что мисс Джонс спросила, причем утвердительно:

- Последние убитые ведь не были загрызены?

***

Решиться было не просто.

Рэйчел вовсе не была уверена в своих силах и умениях. И в собственной храбрости. Магиянаследногокристалла, конечно, уже не раз выручала ее в сложных, иногда опасных ситуациях, но насколько защитит от того, с кем она собирается встретиться…

Но кто-то же должен положить этому конец. Так почему не она?

Хотя весь ее организм, разум, чувства бурно протестовали против такого решения, нечто глубоко внутри – назови этостальным, бр-р-р… стержнем или глупейшим безрассудством, как непременно скажут Марлоу и Келли – толкало на этот шаг.

Возможно, бесполезный.

Без сомнения опасный (и потому увлекательный!).

Потому что Рэйчел Барбару Джонс переполнял холодный и одновременно сжигающий душу гнев. Уже второй раз за последние месяцы пытались испортить ее жизнь, в которой она только-только добилась равновесия и благополучия! Спокойствия. Безопасности.

Сначала погубили одну из ее учениц.

Теперь топят в крови и страхе целый город.

А ведь есть еще и Белла, которая тоже может погибнуть…

Ну уж нет!

***

Рэйчел шла по пустой темной улице, крепко сжимая трость обеими руками. Кристалл в набалдашнике тросточки прямо-таки пылал зеленым пламенем. Прилегшая на крыши огромная луна, припорошенная вуалью темных облаков, светила ярко, но узкие проходы меж домами были полны тьмой, словно водой – колодцы. Шаги эхом отдавались впереди и за спиной, отчего постоянно хотелось оглянуться и ступать медленней и бесшумней. Почти красться.

Хотя тот, с кем Рэйчел намеревалась встретиться, услышит ее в любом случае – пусть даже она застынет на месте и будет дышать через раз. Сумеет различить даже стук ее сердца.

Главное сейчас избегнуть встреч с констеблями и дружинами лаун-донцев, которые, не доверяя полиции, еженощно патрулировали «квартал убийств», заглядывая во все закоулки и подворотни.

Рэйчел вздрогнула, услышав вой, звучавший почему-то высоко над головой – чуть не с самой луны. Где-то раздался испуганный возглас, где-то громко захлопнулись ставни: всякий разумный человек знает, когда лучше отсидеться за надежными дверями и замками. А разгуливать в одиночку по пустынным улицам в полнолунную полночь – нет уж, благодарим покорно! Завтра наверняка в газетах напишут о стае голодных бродячих собак, преследующих припозднившихся жителей…

Вой повторился – но уже впереди. И так же неожиданно перед Рэйчел съехали и разбились о мостовую черепицы с крыши дома, мимо которого она шла. Не удержавшись, девушка вскинула голову: показалось ли, что над ее головой метнулась бесшумная тень? Конечно, не показалось! Ее заметили, на нее ведут охоту, пытаются загнать, словно какое-то испуганное животное. Рэйчел покрепче перехватила свою трость и недобро усмехнулась: попробуйте, добыча вам сегодня не по зубам!