Рассвет русского царства. Книга 16 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 17

Правый кинжал приближался к моей лопатке… но, несмотря на всю её скорость и гибкость, до меня ей было далеко.

Я развернулся, поймал её запястье, потянул на себя, и перекинул её через себя, после чего она упала на спину в снег.

Она встала, тяжело дыша ртом. Щёки красные, а глаза наполнились азартом.

— Два.

И тут она меня удивила.

Пошла как в первый раз, прямо, и я приготовился к тому же: подловить её подсечкой. А она, не дойдя двух шагов, вдруг нагнулась, зачерпнула снег левой рукой и бросила мне в лицо.

Я успел закрыть глаза. Снег ударил в глаза, и секунду я ничего не видел.

Поэтому разорвал дистанцию, и наотмашь ударил туда, где по моему мнению должна быть Ива.

Она успела пригнуться, но и этого хватило. Она пошатнулась. Я схватил её за кольчугу на груди, поднял, как поднимают куль, и положил в снег. Сверху навалился коленом.

— Три.

Протёр глаза. Ива лежала подо мной и смеялась.

— Ты не сказал, что нельзя, — видя моё недовольное лицо в снегу сказала она.

— Не сказал, напротив, хотел похвалить тебя. Если враг сильнее, то надо использовать всё, что находиться рядом с тобой. Песок, землю, грязь, воду. Плевать что, главное остаться живой.

Ива кивнула и долго не вставала, приводя дыхание в порядок. Сидела в снегу, дышала. Потом поднялась, перехватила оба кинжала обратным хватом, и я понял, что сейчас будет что-то новое.

Пошла медленно. И я ждал рывка… но его не было. Она подошла на расстояние удара, остановилась. Мы стояли друг против друга, и я не понимал, чего она ждёт.

А потом она ударила ногой. Не кинжалом, как я ожидал.

— «Черт, — мысленно выругался я. — Это Митрия школа… Точно его. А тот научился этому удару у Григория».

Нога у меня подломилась. Я не упал, но осел, и на полсекунды опоры не было.

Ива этого и ждала. Левый кинжал пошёл мне в шею.

Я не успевал уклониться. Успел только ударить. Не саблей, а гардой, снизу вверх, по её запястью. И попал. Кинжал вылетел из руки и ушёл в снег за баню. Ива вскрикнула, схватилась за руку… а сабля моя уже лежала полотном ей на шее.

Мы замерли.

— Проиграла, — констатировал я и убрал саблю. Ива стояла, держась за запястье, и дышала ртом. Я взял её руку, размотал рукав, посмотрел. Покраснело. Кость целая, пальцы гнутся. К вечеру будет синяк.

— Больно?

— Нет, — соврала она.

— Молодец, — сказал я. И обнял её за плечи, потому что она этого заслужила. — Хорошо себя показала.

Она усмехнулась. Потом я вспомнил, с чего началось.

— А теперь слушай. — Я отступил на шаг. — Впредь прошу тебя, сестра, с такими вопросами не спешить отвечать.

— И как мне было выкрутиться?

— Отправлять ко мне. «На этот вопрос лучше всего ответит сам Дмитрий. Я в его дела не лезу». Всё. Это не враньё, это правда, и после этого никто тебя пытать не будет.

— Хорошо, — сказала Ива. — Честно, я не думала, что ты так рассердишься. О вас же все знают.

— Ты права, — согласился я. — Но одно дело знать и другое дело, кричать об этом на каждом углу, при людях, которых ты видишь первый раз в жизни.

Она кивнула. Кажется, поняла.

И в этот момент я поднял глаза и увидел, что за нашим поединком наблюдали.

На крыльце стояли все.

Яков в накинутой шубе. Василиса рядом с ним, в платке, прижав ладони к щекам. Ярослав, опершийся плечом о столб. Зухра и Марьям, которая смотрела не на Иву, а на меня.

Сколько они там стояли, я не знал.

— А со мной сабелькой помахаешь? — спросил Яков и сбросил шубу.

Она упала на крыльцо. Под ней была рубаха и кольчуга поверх.

— Эм… — сказал я. — Могу.

— Яков! — Ярослав оттолкнулся от столба. — Дмитрий лучший воин из всех, кого я знал, и…

— Да знаю я, брат, — перебил его Яков, спускаясь с крыльца. — Или ты думаешь, я не слышал про сурского палача? Кто убил Сайида, лучшего воина Большой Орды и сына хана Ахмата? Кто убил самого Ахмата? Кто убил Ибрагим-хана вон там, — он кивнул подбородком в сторону ханского двора, — на глазах у всего города?

— Яков, — сказал я. — Я не убийца. Я воин. Есть разница.

Он остановился передо мной.

— Согласен, — легко сказал он. — Извини, разница есть. И я не хотел оскорбить тебя.

— Да ничего.

Я посмотрел на свою саблю, всё ещё замотанную в тряпки.

— Может, от греха подальше возьмём учебные? — предложил я. — У тебя есть?

Яков подумал ещё.

— Есть. — И крикнул в сторону сруба: — Фрол! Учебные сабли, обе! И два древка без наконечников!

Пока Фрол бегал, я поймал взгляд Василисы.

Она смотрела на Якова, а не на меня. И в этом взгляде было такое, что я на секунду отвернулся, потому что это было не для чужих глаз. Так смотрят на человека, которого один раз уже видели лежащим на земле с копьём над ним. Она боялась снова увидеть его на снегу.

Мне было приятно на это смотреть. И в то же время неловко.

Фрол принёс два ясеневых древка в сажень длиной, с обмотанными полотном концами, и две сабли из тупого железа, какие я сам держал в Александрийске для новиков. Древки Яков взял первыми.

— Начнём с копья, — сказал он. — Как у нас в Нижнем на дворе начинали. Без щитов.

— Без щитов, — согласился я.

Мы разошлись шагов на десять и встали.

Древко в сажень, это не копьё. Это палка. Но палка в руках человека, который двадцать лет учился сражаться, может проломить рёбра сквозь кольчугу, и я об этом помнил. Взял древко двумя руками, правая у середины, левая ближе к концу, и встал вполоборота, чтобы Якову было во что целить поменьше.

Яков держал древко иначе. Одной рукой, как держат копьё в седле, с широким хватом, и вторая рука висела свободно. Так бьют с коня. Он был всадник, и пешего боя с древком не признавал. Я решил, что этим и возьму.

Он пошёл первым. Сразу, без разведки. Древко ушло ко мне в грудь с такой скоростью, какой я не ждал от человека его сложения. Я отбил концом своего, вниз, и почувствовал, как отдача ударила в ладони.

Второй удар пошёл в бедро. Я не отбивал — ушёл шагом влево, и древко прошло мимо. Яков не провалился, крутанул копьё, и обмотанный конец пошёл мне в голову… по голове мы не договаривались, и я подумал, что он либо забыл, либо считал, что я успею.

Разумеется, я успел. Присел, пропустил древко над шапкой, и снизу, от колена, ударил концом своего Якову в бедро. Попал. Он охнул, шагнул назад.

— Раз, — сказал он сам и потёр ногу.

На крыльце Ярослав что-то сказал Василисе, и та кивнула, не сводя с нас глаз.

Яков покачал головой.

— Ладно, — сказал он. — Ладно, воевода. Это я не всерьёз.

И взялся всерьёз.

Он перехватил древко двумя руками, как я, и пошёл снова. И теперь это был бой.

Я не буду говорить, что мне было легко. Он решил сразу взять высокий темп, явно желая победить меня с наскока. Но опыта сражений у него было явно меньше. С той скоростью, с которой он начал, долго не продержаться. К тому же он пытался давить — перестал искать дыру и просто бил, раз за разом, в грудь, в живот, в плечо, в бедро, и заставлял меня отбивать. Он ждал, когда я ошибусь.

Ответил я тем же. Не отбивал, а отводил. Пропускал его древко мимо, по касательной, чтобы вся сила его удара уходила в снег, а не в мои ладони. Уходил, шагал по кругу, заставлял его поворачиваться, потому что при своём сложении он разворачивался медленнее меня. Я пользовался этим и бил в ответ. Не сильно… по кистям, по пальцам, туда, где нет кольчуги. Один раз попал. Яков зашипел, но древко не выпустил.

Двор тем временем молчал.

Кончилось всё разом. Он ударил сверху, всей силой, и я поставил древко поперёк, потому что уйти не успевал. Ясень встретил ясень… и оба древка треснули. Не переломились, а именно треснули, разом.

Мы стояли с обломками в руках и смотрели друг на друга.

— Сабли, — сказал Яков.

Бросил обломок. Я бросил свой. Фрол подал сабли, тупые, с зазубренными от учебных ударов лезвиями… и мы сошлись снова.

С саблей всё стало иначе.