Презираемая Луна. Книга 3 - Sugarlitics - Страница 2

Воздуха в комнате будто не стало. Лицо Аларика преобразилось во что-то поистине звериное, зрачки расширились, пока его глаза не стали почти полностью чёрными.

— София Стивен? — взревел он, и звук отозвался вибрацией в самих половицах. — Хорошо. Ты победила!

Не теряя ни секунды, он схватил её за бёдра и толкнул их к плечам, пока она не оказалась полностью раскрыта, и одним жестоким, собственническим толчком вонзился в неё.

София ударилась затылком о стол, издав протяжный, сорванный стон. — Да! О бог, да!

Он растягивал её, заполняя до отказа течкой, которую было почти невозможно вынести. Аларик не стал медлить, он начал трахать её с яростной, ритмичной силой, и его бёдра бились о её со звуком, подобным раскатам грома. Он метил её изнутри, и каждый его толчок был безмолвным приказом забыть имена всех других мужчин. София стонала, обвивая ногами его талию, пока он толкался всё сильнее и глубже.

Аларик стянул её со стола. Её ноги подкашивались и дрожали так сильно, что она едва могла стоять. Он не дал ей отдохнуть. Он развернул её и заставил наклониться над столом из красного дерева, уперевшись ладонями в гладкую поверхность.

Он подошёл сзади, прижался грудью к её спине и снова с силой вошёл в неё. София издала сдавленный крик, её пальцы впились в столешницу, пока она, повинуясь инстинкту, подавала бёдра ему навстречу.

— Скажи это! — прошипел Аларик, зарываясь рукой в её волосы и откидывая её голову назад, чтобы впиться зубами в чувствительную кожу на её шее. — Скажи, что не уйдёшь к другому!

Но София ответила лишь стоном.

Раздосадованный, он трахал её, пока её глаза не наполнились слезами, а зрение не затуманилось, вбиваясь в неё с грубой, первобытной силой. Трение было невероятным: её смазка смешивалась с его, и каждое скольжение его плоти превращалось во влажное, утопающее ощущение.

Аларик откинулся на спинку своего массивного кожаного кресла, его дыхание срывалось на рваные вздохи. Он не отпустил её. Он схватил её за талию и усадил к себе на колени, лицом к себе.

София опустилась на него, закатив глаза, когда он заполнил её до основания в новой позе. Она обвила ногами его талию, её округлые ягодицы покоились в его больших ладонях, и она начала двигать бёдрами, притираясь к нему с голодом, не уступавшим его собственному. Аларик застонал, его пальцы глубоко впились в мягкую плоть её задницы, и он начал толкаться вверх, встречая каждое её движение вниз с силой, от которой заскрипело кресло.

Аларик внезапно поднялся с кресла, его мощные бёдра напряглись, когда он поднял Софию вместе с собой, не выходя из неё. Он отнёс её к краю стола, прижав спиной к прохладному дереву. Прежде чем она успела перевести дух, он закинул одну из её точёных, тяжёлых ног себе на широкое плечо, заставив её раскрыться так широко, что она вскрикнула от потрясения.

В этой позе он мог входить в неё под более глубоким, карающим углом. Он вбивался в неё, и его бёдра ударялись о её округлую задницу со звуком, похожим на щелчок кнута.

— Смотри на меня, — приказал он, большим пальцем ловя слезу на её раскрасневшейся щеке, пока он снова и снова входил в неё до упора. — Скажи, что чувствуешь меня в своей душе, София. Скажи, что там не осталось места ни для кого другого.

София могла лишь судорожно вздыхать, впиваясь пальцами в его жилистые бицепсы, пока от невероятной глубины его проникновения у неё не поплыло перед глазами. Она чувствовала каждый сантиметр его толстого, венастого члена, растягивающего её до предела.

Он оттащил её от стола, удерживая в вертикальном положении, но развернул, чтобы она снова оказалась лицом к позолоченному зеркалу. Он заставил её наклониться вперёд, уперевшись ладонями в холодное стекло, и смотреть на собственное отражение, пока он в очередной раз входил в неё сзади.

Зрелище было первобытным. Он обхватил её, его большие мозолистые руки накрыли её грудь, сжимая в грубом ритме его толчков. Вид того, как он глубоко погружён в неё — как тёмно-лиловый ствол его члена исчезает в её насквозь промокших, покрасневших складках — доводил Аларика до грани безумия.

— Смотри, — прошипел он ей на ухо, его дыхание было горячим и жёстким. — Смотри, как сильно ты этого хочешь. Смотри, как твоё тело раскрывается для меня и только для меня.

София смотрела, как её собственные глаза цвета морской волны затуманиваются в зеркале, а отражение превращается в размытое пятно грубого, животного подчинения, пока он трахал её с неослабевающей, напористой силой, от которой стекло дребезжало в раме.

София застонала и попыталась закрыть глаза, но он шлёпнул её по заднице и прорычал: — Не смей… открой глаза…

София вскрикнула и открыла глаза, наблюдая за собой… за подпрыгивающей грудью, растрёпанными волосами и движениями своего тела, пока он входил и выходил из неё.

Удовольствие было таким сильным, что она чуть не потеряла равновесие, но Аларик заметил это и снова сел в своё массивное кожаное кресло. Он усадил Софию на себя, но на этот раз развернул её спиной к своей груди. Он направил её, насаживая на свой член, и её округлая задница тёрлась о низ его живота, пока она не опустилась до самого основания.

Он обвил её талию своими мощными руками, крепко прижимая к себе, пока она подпрыгивала на нём. Её голова откинулась ему на плечо, а светлые волосы дикой шёлковой завесой упали ему на лицо. Из этого положения Аларик потянулся вниз, его пальцы нашли её набухший клитор и принялись ласкать его с жестокой, мастерской скоростью, пока он смотрел на работников снаружи через тонированное стекло.

Вид того, как мир живёт своей жизнью, пока он владел ею, подтолкнул их обоих к пределу. Внутренние мышцы Софии отчаянно и ритмично сжимались вокруг него.

Когда удовольствие достигло пика, движения Аларика внезапно изменились. Яростные, собственнические толчки замедлились, превратившись во что-то глубокое, медленное и мучительно-нежное.

Он снова развернул её на своих коленях лицом к себе. Его глаза больше не были чёрными от ярости; они смягчились, превратившись в сияющие, уязвимые изумруды. Он обнял её, прижимая хрупкую фигурку к своей мощной груди, и начал мягко покачивать её, двигаясь внутри с обжигающим душу скольжением.

Он наклонился, его губы коснулись её, пробуя на вкус соль её пота и сладость дыхания. Он не просто поцеловал её, он вдыхал её.

— София, — прошептал он, и его голос дрогнул от чувства, которое он не позволял себе испытывать годами. — Прости… но я не могу тебя отпустить. И не отпущу.

Он замедлил темп, и каждое его движение стало безмолвным признанием. Он посмотрел ей глубоко в глаза, прижавшись своим лбом к её, и почувствовал, как нарастают первые волны его оргазма.

— Я люблю тебя, София, — признался он, и его слова прозвучали неприкрыто и откровенно. — Я полюбил тебя в тот миг, когда ты посмотрела на меня своими дерзкими глазами. София, ты — моя жизнь.

Он глубоко поцеловал её, его язык искал её, и он наконец отпустил себя, и его тёплая сперма хлынула в неё в тот миг, когда они оба кончили.

Глава 103. Выходи за меня замуж

Тишину в кабинете нарушало лишь их прерывистое, синхронное дыхание. Вес Аларика был успокаивающим якорем, его обмякающий член всё ещё покоился глубоко внутри неё. Он зарылся лицом в изгиб её шеи, вдыхая её аромат, словно только он один удерживал его на земле.

София цеплялась за его широкие плечи, её влажная кожа прижималась к его коже, но когда пелена наслаждения начала спадать, её мысли превратились в хаотичный вихрь.

Он любит меня. Эти слова эхом отдавались в её сознании, тяжёлые и пугающие. Она не ответила ему тем же. Не смогла. Она чувствовала к нему глубокое, магнетическое притяжение — сердце трепетало всякий раз, когда он смотрел на неё с этой собственнической силой, — но была ли это любовь? Или это была отчаянная благодарность женщины, которая тонула, пока он не вытащил её на поверхность?