Поваренная книга для загробной жизни - Манден Дестон Дж. - Страница 6

Рубленые здания с остроконечными крышами вздымались к мутным небесам, а узкие, мощенные черно-серым булыжником улочки Некрополиса вились по всем направлениям, точно выползшие из нор змеи. Тисы и кипарисы тяжело раскачивались на ветру, усеивая землю мертвых бесконечным ковром из иголок и сочных красных ягод. Орк шел осторожно, помня о покрытых мхом надгробиях и кладбищах, разбросанных среди жилых кварталов. Роттгор обитал в этом городе веками, но ни разу прежде не останавливался, чтобы понюхать цветы. Он почувствовал прохладу на влажной от пота коже и ощутил, как грудь наполняют древесные, пряные, вечнозеленые ароматы. Роттгор нашел под деревом скамейку и присел.

Шли часы. Ощущение новизны не пропадало. Памятуя о словах Альгаруса, Роттгор прислушивался к своему телу. Он и правда стал слабее. Потянулся к своей руне, но ничего не нашел. Фестрейн, суть медленной смерти, прежде всегда была с ним, пожирала его плоть и душу так же, как отравляла врагов. Стоило смежить веки, и перед глазами вставала картинка: тысячи насекомых жадно терзали мясо под грязным слоем кожи. Теперь на ее месте зияла пустота. Фестрейн – его орудие, его правосудие, его проклятие – превратилась в странно мерцающие огни где-то на периферии зрения. В целом не было ничего странного в том, что руны развивались и менялись, но это… Роттгор ощутил проблеск надежды.

– Ты какой-то потерянный, – раздался чужой голос. – Не возражаешь, если присоединюсь?

Незнакомец, устроившийся рядом с Роттгором, оказался худощавым, хорошо сложенным эльфом, невысоким по меркам своего народа. Его кожа была бледной и гладкой, а каштановые волосы – короткими. Роттгор заметил в нем и некоторые черты подземного люда: более широкий нос, сияющие, как драгоценные камни, глаза цвета грозового опала и пробивающуюся бородку. Высший эльф-гном? Не самый распространенный, но возможный вариант, учитывая новую эпоху. Роттгор невольно улыбнулся. Молодой мужчина – хотя молодо выглядит любой, в ком есть эльфийская кровь, – предложил ему теплый напиток в красивой деревянной кружке. Роттгор взял ее, и она приятно согрела его руку.

– Мы с парой друзей заметили, как ты сидишь и вечность пялишься в никуда. Пришлось подойти и проверить на всякий случай. На здешних улицах и так нежити достаточно. – Он рассмеялся. – Меня зовут Телено Мяскоут. Не смотри так. Да, как детеныш коровы, только без «к» на конце. Приятно познакомиться.

– Взаимно. Роттгор.

– В смысле тот самый лорд-командующий Роттгор из замка? – присвистнул Телено. – Ого! Повезло же наткнуться на знаменитого воина. А что ты здесь делаешь?

– Ну… похоже, мне в отставку пора, – ответил Роттгор, стараясь не слишком запинаться от волнения.

– А что, нежить тоже в отставку уходит? Серьезно? Ну теперь я видел все. Тебя можно поздравить? – Телено выгнул бровь.

Роттгор потер переносицу.

– Вроде да. Только мне как-то не очень… радостно.

– А. Понял. Ну, поздравляю. И чем собираешься заняться? Наверное, здорово теперь самому распоряжаться своим временем. – На это Роттгор невольно хмыкнул, и его собеседник рассмеялся. – А-а, ты из тех ребят, кто без работы понятия не имеет, куда себя деть.

Телено одернул кожаный жилет, удачно дополнявший рубаху из тонкого хлопка, черные штаны и мягкие кожаные ботинки. Рабочий человек, и далеко не бедный. Из тех, кто делает то, что должен делать. Телено вытер руки о штаны.

– Как тебе такое предложение: приходи ко мне в «Гремящую грудину» на углу Кровавой и Морозной. Скажем, завтра, около полудня? Посидим, поговорим. А пока наслаждайся напитком, приятель. Ты это заслужил.

Телено неторопливо вернулся к своим друзьям, оставив Роттгора наедине с его мыслями.

Бывший рыцарь Смерти, ныне обычный гражданин, держал в руке теплый напиток. Он заставил себя расслабить напряженные плечи и откинулся на спинку скамейки. Легкий свистящий ветер срывал хвою с костлявых ветвей. Роттгор поднес чашку к губам. Кофе. Может, с добавлением шоколада? Он не пил кофе уже много лет – все равно ничего бы не почувствовал. Рыцари Смерти не умели наслаждаться вкусом, ведь пища давно перестала иметь для них какое-то значение. Сладость сливок сочеталась с мягкой и теплой горчинкой темных обжаренных бобов. Он подержал напиток во рту, прежде чем проглотить, и по его лицу покатились слезы. Такая мелочь – но его неохотно стучащее сердце наполнила чистая радость. Роттгор держал чашку, и ветерок обдувал его лицо. Ему хотелось еще. «Почему я так долго ждал?»

Церемония Уединения не предполагала долгого торжества, скорее наоборот. Каждая церемония была уникальна и устраивалась для конкретного существа с учетом особенностей его службы в загробной жизни. Леди Клео, будущая герцогиня и близкая подруга Роттгора, довольно хорошо знала его и понимала, что бы он предпочел: посидеть на пиру, поболтать с немногими друзьями и товарищами-рыцарями, а затем улизнуть в уместный момент. Все четко и по делу. Несомненно, она тоже разделяла его вкусы. Роттгор занял почетное место во главе стола, которое обычно предназначалось для герцога или герцогини Некрополиса. Хотя орк был немного крупнее, чем это кресло, оно удивительным образом подавляло его, будто он не заслужил чести сидеть здесь. Роттгор в тысячный раз поправил воротник одеяния послушника, глядя на толпу, собравшуюся чуть ниже. Оранжевые и розовые лучи заходящего солнца лились сквозь открытые окна, отражаясь от дубовых столов, дюжин золотых кубков и серебряных столовых приборов. Обеденный зал полнился теми, кто уважал или обожал его, – как живыми, так и нежитью, а также теми, кто застрял посередине. Лишь немногие из них видели Роттгора без доспехов и клинка.

Он боялся, что большего и недостоин.

Леди Клео ковырялась в тарелке, гоняя нежный кусочек стейка по чесночно-масляному соусу. В ее кроваво-оранжевых глазах отражался красный солнечный свет, придавая и без того суровому лицу зловещее сияние. Она сделала глоток вина.

– Ты почти не притронулся к еде, – спокойно заметила леди Клео. – Насколько помню, после изменения у нежити появляется аппетит, но ты все равно сомневаешься.

– Одно дело пить. А вот есть… как-то страшновато, – признался Роттгор. – И конечно… от самого присутствия на этой церемонии мне не по себе.

Леди Клео осушила кубок с клубничным вином, и одна из служанок поспешила наполнить его вновь.

– Ты на меня обижаешься? – спросила она, хотя в ее голосе не слышалось ни капли раскаяния. Она ожидала худшего.

– Нет, ваша светлость.

– Второй вопрос: ты бы мне солгал?

– Нет, ваша светлость, – рассмеялся Роттгор.

– Что ж, по крайней мере, мне хватило порядочности спросить. Я знала, что ты расстроишься, но знала также, что это пройдет. Кто-то должен был принять это решение, сам бы ты не стал. Одни уходят в отставку из-за ранений, другие – ради отдыха. Ни один вариант не заставил бы тебя покинуть пост, а это уже было недопустимо.

Расстроился он или нет, ее нисколько не волновало. В представлении леди Клео решения нужно просто принимать. Метаться от одной идеи к другой – значит тратить время, которым она не располагала. Леди Клео собирала факты и консультировалась с теми, кто мог восполнить пробелы в ее знаниях. Она принимала взвешенные решения и придерживалась их. Он уже знал это. Кроме того, Роттгор ответил ей честно. Он действительно не расстроился. Растерялся, но не расстроился. Он так долго цеплялся за жизнь рыцаря Смерти, что она стала для него спасательным кругом. Роттгор не рисковал ее отпустить из страха перед тем, что могло ждать его на дне. А сегодня впервые взглянул по сторонам.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.