Киноманьяк 4 (СИ) - Досужий Дмитрий - Страница 6

Я встал, специально качнувшись, сделал шаг к нему, и осторожно положил руку на плечо.

— Ты сказал, что мы вернемся домой героями, — проговорил Сталлоне тихо. — Мы вернулись. И все нас ненавидят. А остальные пытаются поскорее забыть.

— Я знаю, — сказал я. — Еще месяц, и ты останешься последним из нас. Ты должен жить, Джон. Хватит воевать с призраками.

Он замер, посмотрел на меня, и что-то в его лице изменилось, вся ярость схлынула, оставив только опустошенного, разбитого жизнью человека.

— Не могу выкинуть это из головы, — прошептал он. — Семь лет уже снится, каждый день. Иногда просыпаюсь и не понимаю, где я — дома или еще там. Не могу перестать думать об этом.

— Знаю, — я позволил себе чуть улыбнуться. — Знаю, потому что и сам такой же. Идем, брат. Просто идем, и я буду рядом, обещаю.

— Как там? — спросил он.

— Как там, — ответил я.

Мы коснулись лбами, и у меня у самого невольно полились слезы — так сильно мою душу тронул момент.

Мы посидели немного, а затем встали и бок о бок двинулись к выходу.

— Снято, — тихо проговорил Котчефф. — Снято. Спасибо, парни.

Эта сцена у нас получилась с первого дубля — даже переснимать ничего не пришлось.

Альтернативную сцену со смертью Рэмбо, которую планировали снять в начале для соответствия роману Дэвида Моррелла, снимать даже не стали. Мы со Сталлоне общими усилиями убедили продюсеров, что в этом нет смысла — зрители этого не примут.

А потом я наконец-то вернулся в Калифорнию в дом Мартина. Нас со Слаем, конечно, вызвали еще раз в студию, чтобы переозвучить кое-что — некоторые фразы плохо записались во время съемок. Но это заняло меньше дня. У меня и реплик-то толком не было.

Оставалось только дождаться, когда закончится монтаж, и фильм выйдет в кинотеатрах. Было немного страшно. Не испортил ли его я?

Не успел я закончить работу над одним фильмом, как сразу же попал в другой.

В середине апреля я вернулся домой. В аэропорту Лос-Анджелеса меня встретил Мартин. Мы пожали друг другу руки, он проводил меня наружу, к парковке, прямо к новой машине. Но это был не его автомобиль — за рулем сидел Кристофер. Он махнул мне рукой из своего блестящего седана, едва сошедшего с конвейера.

— Пока ты бегал по канадским лесам, я отучился на права и купил машину, — сказал он, не отрываясь от дороги. — Круто, да?

— Какие планы дальше? — спросил у меня Мартин.

— Мои планы такие же чистые, как лист бумаги в канцелярском магазине. Слушайте, по пути домой давайте заедем куда-нибудь, где бургеры продают. Я их полгода не ел. На «Первой крови» я только бульоны хлебал.

— Оно и видно, — подтвердил Мартин. — Выглядишь, словно тебе умирать скоро.

— Такая роль была.

Кристофер подрулил к какой-то придорожной забегаловке. Припарковались, вошли внутрь. Меня окатило воспоминаниями о дайнерах Нью-Йорка, где мы частенько ели втроем во времена «Отпора».

Когда грудастая официантка поставила перед нами тарелки с едой, я как раз закончил рассказ о своих приключениях на съемках «Рэмбо». Кристофер рассказал, как пристроил парочку удачных сценариев, а затем настал черед Мартина. Он отломил ложкой кусок котлеты, проглотил мясо и запил его, сделав глоток из кружки кофе.

— В общем, я планировал к этому месяцу уже снять фильм для «Тромы», но как-то не сложилось. У меня никак не получался сценарий. Я хочу сделать хороший фильм, который станет достойной частью моей фильмографии. Пока что оба фильма вызывают у меня гордость, так что я хочу, чтобы и третий был отличным.

— Ты что, полгода писал сценарий для тромовского проходняка? — спросил я.

Мартин покачал головой. Он уже открыл рот, чтобы возразить мне, но тут музыкальный автомат выдал припев песни «Living Inside Myself» Джино Ваннелли, и режиссер поднял палец, мол, послушайте. Кристофер отложил хот-дог, а я жадно вцепился зубами в двойной гамбургер с карамелизированным луком.

— Да, я все это время писал сценарии, — сказал Мартин, когда припев закончился. — И в итоге я написал сразу три сценария. Третий меня устраивает.

— Расскажи про предыдущие два. Мы будем их снимать? — спросил Кристофер.

— Я отбросил их, потому что в них надо вложить целую гору бабла. Первый сценарий, который у меня получился, — это что-то типа пролога, приквела к другому моему сценарию. Тому самому, который я всегда ношу с собой.

Я поднял на него взгляд. Мартин однажды дал мне его в руки, но тут же вырвал назад, я даже название не успел прочесть. За почти два года нашей дружбы он так и не рассказал, что за текст прятал в своем портфеле.

— Как вы оба наверное знаете, я обожаю Супермена, — начал режиссер издалека. — В этом году выйдет третья часть, но я нее не верю. Уже вторая была херней. Но первый фильм — просто супер. Я хочу снять супергероику.

Я чуть не выплюнул на стол пепси.

Он что, реально хочет сделать своим магнум опусом… кинокомикс⁈ Я думал, там какая-то невероятная драма в духе Скорсезе или боевик на сорок миллионов долларов аля «Дорога Ярости».

— Эй, почему вы так на меня смотрите?

— Ну, эм, мистер Гловер… — как можно мягче ответил Кристофер. — Это же фильмы для детей…

— Да! — Мартин развел руками. — Именно! И это полный отстой! Мы, американцы, пишем комиксы про героев в разноцветных трусах уже пятьдесят лет, но потенциал этих историй не раскрыт даже наполовину. Им не хватает жестокости, крови. Еще никто не смог передать силу Супермена в полную величину. Этот парень может щелчком двух пальцев разорвать тебе голову, он может одним движением глаз распилить лазером целые армии людей, он может снести башни-близнецы Всемирного торгового центра, просто пролетев сквозь них…

— Вот про последнее лучше забудь навсегда, — оборвал его я, услышав о башнях-близнецах. Был такой жуткий фильм у Оливера Стоуна, он так и назывался — «Башни-близнецы». Не помню точно, из-за чего разрушились башни, был это теракт или какая-то катастрофа, но случилось это, похоже, в начале нулевых или конце девяностых. — Поверь, дружище, это не то, что должно попасть на экран.

— Слушайте, парни, — продолжал Мартин. Его речь ускорялась, язык заплетался, он торопился раскрыть нам свою мысль. — Я имею в виду, что у героев вроде Супермена безграничный потенциал силы. Наши писатели сделали его добрым пришельцем. Но что, если бы Супермен был злым? Он бы в одиночку покорил все человечество! А если снять об этом фильм… Это просто взорвет всем головы!

Теперь я понял идею. Мартин изобрел архетип злого Супермена до того, как это стало мейнстримом. Этот образ прочно войдет в мировую культуру только в двадцать первом веке с выходом комиксов «Неуязвимый» и «Пацаны», которые затем получат сверхпопулярные телеадаптации. А Мартин уже сейчас об этом думает, обгоняя тренды минимум на двадцать лет.

— В общем, я написал сценарий к этой своей идее. Но мне не хватит денег, чтобы воплотить эту историю в жизнь. Тут нужны дорогие спецэффекты, модели городов и техники, куча статистов и гримеров… С моим жалким миллионом не разгуляешься. Мне тут нужно миллионов двадцать, наверное. Там у меня есть сцена, когда злой Супермен бьет доброго, и тот пролетает через море, врезается в круизный лайнер и пробивает его своей спиной пополам. Люди кричат, валятся в воду, все такое.

— Это круто, — сказал Кристофер. — Может, в студию обратимся?

— Вот в этом и проблема. Ни одна студия не даст мне столько денег на супергероику с максимальным возрастным рейтингом. Мой Супермен будет людей пополам рвать. Кровь, кишки, глазные яблоки. Очень жестоко.

— Общество к этому не готово, Мартин, — подтвердил я, помня о будущем. — Но рано или поздно люди созреют. У кровавой супергероики большой потенциал.

— И… когда они созреют? — спросил Кристофер. Мы встретились взглядами, он подмигнул мне.

— В районе нулевых.

— Я не хочу ждать полжизни, я хочу снять это кино прямо сейчас. Поэтому мне и нужен независимый статус, потому что ни один продюсер не даст мне свободу на таком проекте. Но в то же время тут нужны деньги, которых у независимого режиссера просто не может быть…