Целитель. Кровавое Благодаренье - Большаков Валерий - Страница 7

Но дочь его не слушала. С криком: «Паха!», она ринулась к космонавту. Рита бросила чемодан, и быстренько догнала Инну – короткая шубка в комплекте с уггами не сковывала движений.

– Привет героям космоса!

Рита видала одноклассника мельком в Байконуре, но когда это было! А Инна и вовсе не встречалась с Почтарем со школы.

– Совсем взрослый дядька стал! – восторгалась Дворская, теребя космонавта. – Еле узнала!

Павел смеялся, а когда улыбчивая Рита подставила ему щечку, заробел – не каждый же день целуешь кинозвезд.

– Привет, – Паха справился с собой, и лишь розовые пятна на скулах выдавали остаточное смущение. – Тоже в Берлин?

– Ага! – сверкнула зубками «Лита Сегаль». – Вернее, мне в Потсдам, на киностудию «ДЕФА», но сначала – конгресс.

– И правильно! – преувеличенно бойко поддержал Почтарь, и встрепенулся вдруг. Совершенно ребячья улыбка перекроила его мужественное лицо. – Анечка!

Хорошенькая, большеглазая женщина, выделявшаяся в толпе встречающих, громко ойкнула – и часто-часто зацокала каблучками сапожек, торопясь к Паше. Они встретились посередине зала – озабоченные пассажиры обтекали их, а счастливая чета никак не могла наговориться, целуясь в кратких перерывах.

– Жена? – обернулась Рита к Дворскому.

– А кто же еще? – буркнула Инна.

– Жена, – кивнул Федор Дмитриевич, приобнимая увянувшую дочь. – Они познакомились на лунной базе, полюбили друг друга, и… вот! – он махнул «дипломатом» в сторону абсолютно счастливого мальчугана, утвердившегося на крепких папиных плечах.

– Ну, и правильно! – ободрилась Дворская. – У меня тоже сын есть, и куда выше тебя, лунный коротышка! Ой, пап, совсем забыла тебе рассказать – Васёнок скоро новый паспорт получит, и будет Василием Михайловичем Гариным!

– Молодцы какие! – растрогался «селенит». – Вот это – правильно! Так… – он глянул на электронное табло. – Быстренько на регистрацию! В самолете наговоримся… вылет через час!

Разумеется, Инна столько ждать не могла, и продолжила грузить отца массой информации, прижимаясь на секундочку – и снова продолжая болтать. Папа даже потискать не успевал юркую доченьку.

Рита шагала, отставая от парочки, и улыбалась.

«Всё правильно у нас, всё хорошо… И даже лучше».

Пятница, 1 декабря. Позднее утро

Берлин, площадь Маркса и Энгельса

Роскошный Дворец Республики, хоть и считался правительственным, но был открыт для всех. Его воздвигли на острове Шпрееинзель, на том самом месте, где раньше стояла помпезная и безвкусная резиденция Гогенцоллернов.

А теперь, сидя в одном из «дворцовых» ресторанов, можно было вволю любоваться видом Берлина – за огромной стеклянной стеной красовалась знаменитая телебашня с сегментированным стальным шаром, смахивавшим на те, что крутятся под потолком на дискотеках…

– Ритка, мы здесь! – завопила Инна на весь зал, привставая, маша рукой и сбивая с мысли.

Гарина бочком прошла вдоль ряда, дежурно улыбаясь мужчинам, галантно встававшим, чтобы пропустить красотку. Ее узнавали, ее обожали, бывало, что и раздевали взглядом, но Рита давно уж свыклась со своей публичной участью.

Она гибко присела на свое место, по правую руку от Федора Дмитриевича, и удивилась:

– А вы почему не в президиуме?

– Бур Бурыч вызовет! – ухмыльнулся Дворский.

– А почему – Бур Бурыч?

Отец Инны тихонько рассмеялся.

– Ну, во-первых, профессор Кудряшов с рожденья – Борис Борисыч, а во-вторых, он лучший бурильщик в мире! Это Бур Бурыч пробился к подледному озеру Восток…

– И не он, – ревниво вступила Инна, – а вы с ним!

– Мы с ним, – мирно улыбнулся Дворский. – А, вообще, интереснейший человек! Человечище! Сам себя он идентифицирует, как «инженера с гуманитарными корнями». И это чистая правда – его мать была учительницей в школе, преподавала литературу, а отец служил в ленинградском Драмтеатре – это, который на Литейном. Борис Владимирович прославился тем, что сыграл в фильме «Золушка» главную роль в своей жизни – толстого кучера-крысу! Помните такого?

– С детства! – рассмеялась Инна.

– И вот, какая эволюция, – по-доброму усмехнулся Федор Дмитриевич, – сын кучера-крысы обессмертил себя дважды! Один раз – скважиной к субглетчерному озеру, а теперь объявит на весь мир об открытии первого внеземного месторождения актиноидов… Мы его назвали «Урановая Голконда», как у Стругацких в «Стране багровых туч».

– Я читала! – дисциплинированно подняла руку Инна, и хихикнула в ладонь. – Подумала сейчас, что Пашка похож на Алексея Быкова!

– Тогда Бур Бурыч – вылитый Краюхин! – Рита кивнула на сцену, где, в манере любимца публики, раскланивался Кудряшов.

Они вместе летели в Берлин, и узнали кучу интереснейших вещей еще вчера. По сути, Инна находилась на конгрессе лишь для того, чтобы разделить заслуженный триумф со своим папой. На пару с Ритой.

Аплодисменты разошлись волнами, загуляли между высоченных стен, а на огромных телеэкранах, фланкировавших сцену, простерлись лунные просторы, выжженные нещадным Солнцем.

…Под кинжальными лучами катился «поезд» из луноходов, грузно покачивая буровой вышкой. А вот трое космонавтов, двигаясь припрыжкой, несут на вытянутых руках драгоценные керны.

…Видео с «элкашки» – база «Звезда» выросла вчетверо. Тридцать два цилиндрических блока завязаны галереями переходников – новенькие модули, сверкающие на свету, трудолюбиво засыпают реголитом. И это уже не только база, а еще и международная фабрика по добыче и переработке трансуранитового сырья в системе «Интеркосмоса» – вон ее пологие купола и белые параллелепипеды.

…Вид сверху – узкое черное жерло шахты, перекрытое блестящим каркасом подъемника. Шатко переваливаясь, отъезжает пятиосный грузовик, тут же подставляет кузов следующий вездеход, и угловатый экскаватор-универсал, блестя сочленениями и гигантским, невозможным на Земле ковшом, грузит «вскрышу», серую и черную – древнюю лаву.

…Смена кадра. Встрепанный Кудряшов в своем «кабинете» – маленькой низкой комнатке без окон, со стенами из гофрированной пластмассы.

…Наплыв. Веселые молодые ребята в кают-компании, или как этот отсек называется…

Рита ощупью, не отрывая глаз от экрана, нацепила легкие наушники – монотонно зазвучал перевод на русский.

– Федор Дмитриевич, а это очень опасно – трансураниты добывать?

– Как говорит Бур Бурыч, – усмехнулся Дворский, – «Можно, если осторожно». Работаем вахтами по два месяца, в двенадцать смен. То есть, отработал два часа – сменяешься. Дезактивация… Борщик или супчик «фо»…

К микрофону у трибуны подошел президент Академии наук ГДР Герман Кларе, и в громадном объеме конгресс-холла загуляло:

– Wir laden Genosse Fjodor Dvorsky zu dieser Szene ein!

– Папочка, папочка! – затормошила Инна «геноссе Дворского». – Тебя!

Федор Дмитриевич поспешно выбрался к проходу, и зашагал к сцене. Близился его звездный час…

Тот же день, позже

Берлин, Карл-Либкнехт-штрассе

Искусники ЦРУ вновь блеснули мастерством – Синти, Фред и Чак въехали в пределы ГДР по здешним синим паспортам, и вежливые пограничники пропустили троицу без разговоров. Возбужденные и помятые, экс-разведчики заселились в «Паласт-отель».

– Давайте, лучше по лестнице, там не должно быть прослушки, – заворчал Вудрофф. – Думаешь, эта… Марго в курсе дел предиктора?

Даунинг усмехнулась – видать, сегодня пришла очередь Фреда изображать скептика и всё подвергать сомнению. Вчера на эту роль пробовался Призрак Медведя…

– Думаю, Миха рассказывал жене гораздо больше, чем партии и правительству, – негромко сказала женщина, устало взбираясь на этаж. – Мэрилин убили не зря – она слишком много знала…

– Все равно… – покачал головой Вудрофф. – Говорить нужно с самим Михой.

– Согласна, – терпеливо сказала Синти. – Я и хочу выйти на него – через Риту. Уф-ф! Мой номер, – она открыла дверь, блестевшую полировкой. – Ваш – напротив, но вы заходите, позвоним от меня…