Инженер из будущего. Книга шестая (СИ) - Черный Максим - Страница 19

Увидев Максима, он подошёл к нему.

— Ну что, начнём?

— Начнём.

Максим подозвал Кучеренко.

— Кто поведёт машину?

— Наш механик-водитель, — ответил тот. — Он уже освоился с управлением. Но если товарищ майор хочет, можем дать попробовать кому-нибудь из его людей.

Громов кивнул.

— Есть у меня подходящий человек. Старшина Ковалёв. Пять лет за рычагами, на финской воевал. Пусть попробует.

Ковалёв оказался крепким мужчиной со спокойным взглядом. Он подошёл к танку, внимательно осмотрел корпус, затем заглянул в люк.

— Непривычный, — заметил он. — Низкий. И башня не такая, как на «тридцатьчетвёрке».

— Справишься? — спросил Громов.

— Посмотрим.

Ковалёв забрался внутрь. Кучеренко устроился рядом, чтобы следить за приборами и наблюдать за работой механизмов. Максим, Громов и остальные отошли к наблюдательной вышке, откуда открывался хороший вид на трассу.

— Первый заезд — проверка хода, — распорядился Максим. — Ровный участок, без резких поворотов. Поехали.

Двигатель заурчал, гусеницы натянулись, и танк медленно тронулся с места.

Первые метры машина шла тяжело. Гусеницы поскрипывали, двигатель работал на повышенных оборотах. Но постепенно танк набрал ход и двинулся по трассе ровнее.

С вышки было хорошо видно, как машина проходит испытательный участок. Корпус почти не раскачивался, подвеска отрабатывала неровности мягко, без резких толчков. По сравнению с Т-34 разница была заметна даже со стороны.

— Хорошо идёт, — сказал Громов.

Максим не ответил. Он следил за танком и ждал доклада Кучеренко. Тот передавал данные по радио: температура двигателя, давление масла, обороты. Пока всё оставалось в пределах нормы.

Первый заезд закончился без серьёзных замечаний. Танк вернулся к ангару, остановился, и Ковалёв выбрался из люка.

— Мягче, чем «тридцатьчетвёрка», — сказал он. — Разгоняется тоже быстрее. Но к управлению надо привыкнуть.

— Привыкнешь, — отозвался Громов. — Теперь второй заезд. Повороты и подъёмы.

Ковалёв снова забрался внутрь. На этот раз маршрут был сложнее: повороты, подъёмы и спуски, участки с неровным грунтом. Танк шёл уверенно, и поначалу казалось, что подвеска справляется со своей задачей. Но на одном из поворотов снова раздался стук.

Максим сразу поднял рацию.

— Остановить машину!

Ковалёв остановил танк. Кучеренко выбрался наружу и направился к ходовой части. Он осмотрел крепление торсиона, затем присел, чтобы проверить, не появилось ли новых следов контакта с днищем.

Через несколько минут он подошёл к Максиму.

— Опять задевает. Вчерашняя подтяжка не помогла. Крепление нужно переделывать.

Максим нахмурился.

— Насколько это опасно?

— Пока можно продолжать, если осторожно. Но на длинном переходе проблема может стать серьёзной. Если торсион повредит или сорвёт, последствия будут куда хуже.

— Понял. Продолжаем, но без лишнего риска. После испытаний займёмся креплением.

Второй заезд закончили без новых происшествий. Следующим этапом была проверка на скорости. Ковалёв повёл танк по более длинному участку, стараясь использовать возможности двигателя. Машина прошла трассу быстро, однако после остановки обнаружилось, что одна из гусениц ослабла. Натяжение сбилось.

Кучеренко осмотрел гусеницу, затем занялся регулировкой. Когда он закончил, было ясно, что простой подтяжкой проблему не решить.

— Ещё одна недоработка, — сказал он Максиму. — Натяжение не держится. Нужен нормальный регулировочный механизм.

— Записывай. На заводе разберёмся.

К обеду перешли к стрельбам.

Танк вывели на стрельбище. На разных дистанциях стояли фанерные макеты танков и орудий. Ковалёв занял место наводчика, а командиром стал один из людей Громова.

Первый выстрел оказался точным. Второй тоже попал в цель. Третий ушёл немного в сторону.

— Хорошо, — оценил Громов. — Для первых стрельб результат отличный.

Однако после пятого выстрела выяснилось, что прицел сбился. Кучеренко проверил его крепление и обнаружил, что оно ослабло.

— Нужно усиливать, — сказал он. — Иначе после каждого боя придётся заново пристреливать пушку.

— Записывай, — распорядился Максим.

Стрельбы продолжили. Эжектор работал исправно, и пороховые газы отводились через ствол. В башне было заметно легче дышать, чем в Т-34 после нескольких выстрелов. Офицеры училища тоже обратили на это внимание.

— Дышать гораздо легче, — заметил один из них. — На «тридцатьчетвёрке» после десятка выстрелов глаза начинает резать.

— Эжектор отводит часть пороховых газов через ствол, — объяснил Кучеренко.

— Полезная вещь. В бою пригодится.

После стрельб танк вернули к ангару и осмотрели. Все замечания записывали по мере обнаружения, а теперь Кучеренко свёл их в общий список. В нём значились стук в подвеске, проблемы с натяжением гусеницы, перегрев двигателя, ослабленное крепление прицела и блики в смотровых приборах.

Максим остановился на одном из пунктов.

— Что с перегревом?

— Вентилятор не справляется, — ответил Кучеренко. — Нужно либо повышать его производительность, либо менять конструкцию радиатора. На нагрузке температура начинает расти быстрее, чем хотелось бы.

— Сколько времени понадобится?

Кучеренко немного подумал.

— Неделя. Может, две. Сначала нужно понять, что даст лучший результат.

Максим кивнул.

— Хорошо. Пока на сегодня закончим. Вечером проверим, как танк ведёт себя ночью.

К ужину все успели немного отдохнуть. В столовой было тепло, пахло щами и варёной картошкой. Ужин получился простым, но сытным. За одним столом сидели Максим, Кошкин, Кучеренко, Козырев, Громов и несколько командиров-преподавателей.

Разговор постепенно перешёл на службу и технику. Громов рассказывал, с какими трудностями сталкиваются экипажи Т-34.

— Машина хорошая, спору нет, — говорил он. — Но проблем хватает. Со связью особенно тяжело. Командиру приходится то флажками махать, то голосом перекрикивать всех. В бою это никуда не годится.

— Связью занимаются, — ответил Максим. — Радиостанции уже есть. Постепенно будут устанавливать на все танки.

— Хорошо бы. А то у нас курсанты учатся, а нормальной связи не хватает. Потом на фронте им придётся переучиваться уже под огнём.

— Будут не только радиостанции. Приборы наблюдения, прицелы тоже совершенствуем. Работы много, но постепенно всё сделаем.

Громов внимательно посмотрел на Максима.

— Вы действительно уверены, что всё это получится?

— Уверен.

Майор некоторое время молчал, потом кивнул.

— Тогда работайте. А мы поможем, чем сможем. Нам самим нужны машины, на которых можно учить людей воевать, а не просто осваивать рычаги управления.

После ужина Максим вышел на улицу. Стало темно. Тучи разошлись, и в чистом небе появились звёзды. Где-то вдалеке гудел двигатель: в училище продолжались ночные занятия.

К нему подошёл Кучеренко.

— Ночной выезд готовим?

— Да. Через час.

— Тогда пойду ещё раз проверю машину.

— Проверь всё, что считаешь нужным. Сегодня надо понять, как она ведёт себя в темноте.

Кучеренко кивнул и направился к ангару. Максим ещё немного постоял на крыльце, глядя на звёзды, затем вернулся в казарму, чтобы забрать свои вещи.

Ночные испытания начались в полночь.

Танк вывели на трассу. Фары горели, но свет был приглушён специальными маскировочными щелями. За рычагами снова сидел Ковалёв, Кучеренко находился в башне и следил за приборами.

Максим, Громов и остальные поднялись на наблюдательную вышку. Оттуда было видно большую часть трассы, хотя в темноте приходилось внимательно всматриваться, чтобы не потерять танк из виду.

Машина двигалась ровно. Подвеска работала мягко, двигатель пока не перегревался. Ковалёв вёл танк осторожно, приспосабливаясь к плохой видимости. Но на одном из поворотов машина неожиданно остановилась.

Максим взял рацию.

— Что случилось?